Чтение онлайн

– Телефон не принесли?

Вася покачал головой.

«Она что-то подозревает».

Зачем он только соврал про телефон? Отродясь его не было, да и не ловит здесь никакая связь. Ну не хотелось мокрого зайчонка оставлять мерзнуть на улице одного!

Катя отступила на шаг. Не сводя с Васи внимательных глаз, потянулась рукой к двери.

– Можно я пойду? – тихо спросила она.

– Темно уже.

– Мне домой надо.

«Решайся».

«Решайся!»

Вася поморщился от эха в голове и вздохнул.

– Раздевайся.

– Соскучился, козлина? – Макс плюнул, густая слюна повисла на краю кроссовки. – Ну епт!

Частое дыхание парня сбивалось на свист. Пахло кровью и немытым телом, а одежда в темных пятнах насквозь промокла. Он вытер лицо тряпкой, но на бровях и щеке осталось несколько багряных капель.

– Извини, что надолго одного оставили. Ну ничего, веселье продолжается! – Максим приставил к стене окровавленный колун.

Вася не слушал. Его голова моталась из стороны в сторону, норовя сорваться с шеи. Раны на лице горели от соленых слез. Рыдания вырывались из его обезображенного рта, меж разбитых зубов, и разлетались далеко за пределы сарая, разбивались о черную стену ночного леса.

– Ну тише-тише. – Максим обошел привязанного, крепко сжал его голову, чтобы та не дергалась. Наклонился к самому уху. – Ты ведь понял, да? Я их всех нахер порубал. Слышишь? Топором твоим. Головы одну за одной. Слышал, как они сдыхали?

Вася взвыл сильнее.

– Некого тебе больше трахать, да? Некого. – Максим похлопал пленника по плечу. – Не скучай, сейчас вернусь.

Вася задыхался. Мир обрушился на него темной громадой в алых разводах, придавил к спинке стула, пережал кадык.

Маша открыла дверь спустя минуту, пропуская парней вперед. Из десятилитровой кастрюли поднимался пар.

– Не отрезали яйца, так хоть сварим. – Сеня нервно хихикнул.

– Неси ровно!

– Так горячо же!

– Полотенце тебе на что дал? Так, раз, два. Три!

Васин крик ударил по ушам одновременно со звоном пустой кастрюли о пол. Вязкая масса дымилась на голых ногах, залила живот, комки свернувшейся крови стекали по ляжкам.

– Да! – Маша подпрыгнула на месте.

– Давайте скорее, пока не застыла! – крикнул Максим.

Перепачканные кровью, они веселились, как дети, которые впервые из любопытства выпотрошили голубя. Скакали вокруг, бросая на Васины ноги шерсть из мешков.

– Так-то, козлина! – смеялась Маша, размазывая по щеке засохшие капли.

– Ну чисто сатир, епта!

– Долго провозились, но оно того стоило. – Максим достал из пачки сигарету красными пальцами.

– Кровь с молоком, бабушкин рецепт! – Сеня прилепил к жертве очередной клок шерсти.

– Вы что, потом это жрали?

– Нет, конечно, это она из детства своего. Да и рецепт там маленько другой…

– Хватит про твою бабку, а то меня прямо здесь… Эй, а этот чего затих?

– Вырубился?

– Очухайте его, сейчас вернусь.

Маша подошла к Васе, ударила по щекам. Силой разлепила веко большим пальцем.

– Это еще не все, дружочек. Даже не надейся, сука. Ты. Убил. Мою. Сестру. – Ее оскал маячил в сантиметре от обезображенного лица. – И мы с тобой еще не закончили!

Макс вернулся, держа свою ношу за длинный рог.

– Ты пока еще преобразился только наполовину.

К Васиным ногам покатилась голова черного козла.

– Раздевайся. – Вася подошел к шкафу. – Твоя одежда плохо высушилась, а вечера холодные. И курточка у тебя… того, тоже холодная.

Катя замерла, шмыгая носом и не выпуская дверной ручки.

– Вон, сопливишь уже. – Мужчина зарылся в шмотки с головой. – Так, вот носки шерстяные. Теплые! И шарфик. Сейчас куртку дам.

Вася встал.

– По лесу одна опять заблудишься. Я провожу. У меня и фонарь хороший есть.

Катя какое-то время медлила, затем стала переодеваться, бросая на Васю короткие взгляды. Ее вещи он сложил в отдельный мешок.

– А вы меня точно домой отведете?

– Отведу.

Девочка пристально всмотрелась Васе в бороду и неуверенно улыбнулась.

До деревни даже коротким путем через лес было около шести километров. Шли молча, Вася по-прежнему стыдился своей лжи о телефоне и старался не смотреть на спутницу. Лес словно умер: свет фонарика выхватывал черные стволы, те мрачными надгробиями тянулись ввысь, кое-где лежал нерастаявший снег, будто припорошенные могильные плиты. Влажный воздух холодил лица.

Катя остановилась:

– Мне хочется…

– Чего?

– Я хочу… в туалет.

– Иди, – мужчина кивнул. – Только недалеко, чтобы видела свет.

Девочка смешно поковыляла за деревья, размахивая непомерно длинными рукавами. Край мужской куртки почти волочился по земле.

«Подумай».

«Нет. Я решил».

«Ее там не ждут. Она как мы с тобой. Будет только хуже».

«Ты ее не получишь».

«Спасибо не скажут. Не поверят, что не тронул. Оболгут. Загнобят».

Голос накатывал тяжелыми волнами, теперь он гремел изнутри, возвращался эхом. Требовал.

«Отдай!»

– Нет! Молчи, молчи, молчи! – Вася кричал, но не мог перекричать. Ударил по стволу кулаком, чтобы заглушить голос болью. – Молчи! Да замолчи же ты! Пожалуйста, молчи!

Он бил, пока слушалась рука. Кровь на коре, кора забилась в плоть, а перед глазами пелена из слез. Вася утерся рукавом. Рядом стояла Катя и с открытым ртом смотрела на запыхавшегося, окровавленного мужчину. А потом побежала.

– Стой!

Вася подхватил фонарь и бросился следом. Он должен ее догнать, успокоить! Бежал, не различая дороги, по зарослям, настолько густым, что не каждый зверь сможет проложить здесь свои тропы. Поскальзываясь на мокрых корнях, падал в липкий снег, задыхаясь, сдирал кожу об острые ветки, целился лучом света в ускользающий силуэт, но невысокая фигурка все реже мелькала впереди.