Чтение онлайн

Если Россия стремится вернуть себе статус великой державы, жизненно важной для нас становится такая культурная и политическая модернизация, которая позволила бы нам стать одним из лидеров незападного мира. Для этого Россия должна осознавать себя не как «православная держава», а как «мультикультурное» общество, многонациональное государство, в котором ислам играет по крайней мере не меньшую роль, нежели христианство. Кремлевское начальство, публично творящее крестное знамение и испрашивающее у патриарха благословения на очередные злодейства, не только насквозь лицемерно, но и антинационально. Их культурная политика является глубоко реакционной, а потому антинародной и в конечном счете антироссийской. Точно так же и православная церковь, оправдывая насквозь коррумпированную власть, лишает себя морального авторитета, превращаясь в своеобразный идеологический аппарат государства - подобно советским парткомам.

Решение чеченской проблемы тесно связано с нашими собственными перспективами. Поражение в войне, как и в 1916-1917 годах, ставит под вопрос будущее развитие страны. Ельцинская модель исчерпала себя. Неудачи армии в чеченских горах были запрограммированы еще в 1992-1993 годах чубайсовской приватизацией и стрельбой по парламенту. Современная Россия просто не может побеждать. Она не может одолеть внешних врагов, поскольку абсолютно парализована внутренними проблемами. Слабость армии - порождение и продолжение слабости государства, точнее, отсутствия связи между обществом и государством.

Радикальные перемены в России - вот единственный шанс для урегулирования на Северном Кавказе. А поражение в очередной войне может дать толчок для таких перемен. В конечном счете вопрос о будущем Чечни неотделим от вопроса о наших собственных перспективах.

Все решится не в Грозном, не под Ведено. Все решится в Москве. И далеко не обязательно решение будет найдено в ходе выборов. Если после мартовского голосования у нас в стране сохранятся прежние порядки, кризис продолжится на неопределенный срок. Дудаевская Ичкерия и ельцинская Россия могли воевать или сосуществовать, но и в том, и в другом случае они жили по общей постсоветской логике. Эта политическая логика привела нас к катастрофе. Если нынешняя кавказская трагедия вообще способна кого-то чему-то научить, то урок этот оказывается до банальности прост: необходимо изменить правила игры. России нужна новая государственность. И на этой основе - новые отношения с Чечней.

России нужен не просто мир в Чечне, нужна полная смена геополитических ориентиров. А для этого России нужна Чечня. Но не в качестве оккупированной территории или враждебного государства. Формула чеченского урегулирования будет порождена преобразованием нашей политической и общественной системы. В противном случае всех нас - и в Чечне, и в России - ждет лишь череда катастроф.

Просто отделить Чечню от России невозможно, так же как невозможно и «просто» присоединить ее к России. Мы уже не сможем просто «сосуществовать». Нам предстоит быть либо врагами, либо союзниками.

Скажи, какой у тебя порядок в доме, и я скажу, кто придет к тебе в гости

Мой собеседник, известный советолог, пил кофе эспрессо и рассказывал последние новости из Вашингтона.

–  Решение принято, - объяснял он.
– Америка будет поддерживать Путина до конца.

–  Чьего конца?
– уточнил я.
– До конца Путина или до конца России?

–  Это не имеет значения. Просто до конца.

За что американские лидеры полюбили Путина? Мадлен Олбрайт проболтала с ним три часа вместо запланированных сорока минут и уехала совершенно очарованная. Мадам Олбрайт была так довольна, что забыла даже упомянуть в разговоре с нашим лидером о пропавшем без вести журналисте Андрее Бабицком. Хотя тот работал на американскую радиокомпанию, к тому же созданную на деньги налогоплательщиков. Но что такое один человек по сравнению с большой политикой!

Вульфенсон, руководитель Всемирного Банка, тоже покинул Москву в совершенном восторге. Можно, разумеется, все объяснить удивительным чекистским шармом и. о. президента. Но скорее всего восторги западных партнеров имеют совершенно иную причину.

Путин - реформатор, дружно заявили иностранные гости. При этом они отнюдь не утверждают, что Путин - демократ. Если раньше нам объясняли, что свободный рынок, открытая экономика и участие в мировом рынке нам совершенно необходимы, поскольку без них не будет демократии, то теперь мелодия несколько изменилась. Приватизация, экономический либерализм и присутствие иностранного капитала в российской экономике столь необходимы, что ради этого можно пожертвовать и демократией.

Еще в самом начале премьерской карьеры Путина американский еженедельник «Newsweek» опубликовал передовую статью, где достаточно откровенно говорил о новых принципах политики США в России:

«Экономические и политические реформы должны быть проведены в ограниченный срок, - писал «Newsweek».
– В России такая возможность была в начале 90-х, когда формировалась новая система, когда убежденные либеральные реформаторы были у власти, когда Борис Ельцин был здоров телом и душой, когда можно было открыто симпатизировать Западу. Соединенные Штаты имели огромное влияние на Россию, которая искала свое новое место в мире. Но мы сами все испортили. Теперь остается заботиться лишь о том, чтобы свести ущерб к минимуму. Запад должен смириться с мыслью, что попытка превратить Россию в либеральную демократию провалилась. У Соединенных Штатов есть теперь только один интерес в России - безопасность все еще огромного советского ядерного арсенала». («Newsweek», 27.09.1999, с. 6.)

Разумеется, автор статьи лукавил: американские интересы в нашей стране - не только в безопасности атомных ракет. У нас действуют западные компании, от нас везут сырье, из России утекает за границу капитал, мы обязаны расплачиваться по долгам. Но суть политики Вашингтона в России журнал выразил правильно - американцы отстаивают в нашей стране не демократию, а свои конкретные интересы. Если с этим все в порядке, значит, без демократии русские как-нибудь обойдутся.

Подобный поворот мог удивить лишь тех, кто искренне верил, будто все вмешательство Запада в наши дела на протяжении последних десяти лет было вызвано исключительно заботой о нашем благе и нашей свободе. Тех же, кто хоть немного знаком с опытом стран Латинской Америки или Азии, этим вряд ли удивишь. Ничего удивительного нет и в том, что националистическая риторика нашей новой администрации оказалась вполне приемлема и даже приятна западным лидерам.

Путин, конечно, очень решительно будет защищать наш суверенитет от любых покушений из-за рубежа. Особенно от попыток иноземных правозащитников вмешиваться в нашу внутреннюю политику. Надо твердо заявить: мы имеем полное право бомбить собственные города, загонять собственных граждан в фильтрационные лагеря и расправляться с собственными журналистами. Это принципиально важно для нашей национальной гордости, и здесь никаких уступок не будет. Другое дело - всякие малозначительные вопросы типа экспорта оружия, выплаты долга, транзита нефти, экономического сотрудничества с «третьими странами» и контроля над стратегическими вооружениями. Здесь как разумные люди мы, конечно, пойдем на уступки.

Мы очень заботимся о нашей армии, особенно о ее генералах. Но пока Анатолий Чубайс рассуждает о возрождении армии, вооруженные силы деградируют. И дело не только в том, что войска несут в Чечне потери, что солдаты и офицеры деморализованы тем, что они там видят, и еще более тем, что они там делают. Проблема в другом: подрываются основы обороноспособности России. Мы продолжаем воевать за счет советского стратегического запаса. А он, как и в экономике, подходит к концу. Огромное количество техники и вооружения перебрасывается в Чечню. Сколько будет уничтожено, а сколько украдено - не суть важно. Существенно другое - заменить оружие и оборудование, отправленное в Чечню, уже нечем. Оборонный заказ не покрывает потерь. А снимается все в первую очередь с западного направления. Казалось бы, в связи с движением НАТО на Восток мы именно это направление должны укреплять. Но нет, нам важнее Северный Кавказ.