Чтение онлайн

Самих оппозиционных политиков такое положение дел может вполне устраивать, но поскольку их деятельность заведома неэффективна, постоянно существует угроза, что появится новая оппозиционная сила, более радикальная или, во всяком случае, более решительная. Мировой опыт работы с «управляемой оппозицией» не особенно впечатляет.

В Бразилии в годы правления военных была создана единственная легальная оппозиционная партия - Бразильское демократическое движение (MDB). Всех, кто пытался действовать вне его рамок, сажали в тюрьму или убивали. Но в итоге MDB набрала довольно большую массу людей, которые в подполье уходить не хотели, однако режим не любили совершенно искренне.

Среди ее членов оказались даже тайные маоисты. Когда в конце 70-х режим оказался в кризисе, лидеры MDB неожиданно попытались стать настоящей партией. Правящий режим прибег, как ему казалось, к невероятно хитрому ходу: был введен партийный плюрализм. Возникла более радикальная оппозиция, прежде всего Партия трудящихся, ее влияние в крупных промышленных центрах начало стремительно расти. А проправительственные группировки продолжали разваливаться.

В итоге после длительного периода почти непрекращающегося политического кризиса правящие круги сделали ставку… на Бразильское демократическое движение, приведя его к власти.

Нечто похожее, хотя несколько в иной последовательности, произошло в Южной Корее, где сперва пришлось передавать власть ручной оппозиции, которая провела демократические реформы, после чего проиграла выборы бывшим диссидентам.

Напротив, там, где «управляемая оппозиция» оказалась совсем уж ручной или беспомощной, власти пришлось столкнуться с растущей внепарламентской оппозицией, а затем и с вооруженным сопротивлением населения, как это случилось в Мексике. Или с настоящим, невыдуманным терроризмом - в Египте.

Иными словами, как ни поверни, что-то не сходится. Россия решает проблему «управляемой оппозиции» уже скоро десять лет. Коммунистов то запрещают, то привечают. «ЯБЛОКО» то ласкают и приглашают в правительство, то называют «антигосударственнической силой».

Жириновским пугают детей.

Макашовым пугают евреев.

При этом оппозиция неуклонно теряет популярность, деградирует.

В принципе это должно было бы устраивать власть в условиях свободного соревнования. Но в специфических российских условиях это тоже проблема. Помимо того, что упадок «управляемой оппозиции» чреват в перспективе потерей контроля, есть еще одна специфическая для России проблема. Лояльных оппонентов власти надо постоянно подкупать, чтобы они были лояльными. А по мере того, как упадок думской оппозиции становится все более наглядным, в Кремле начинают понимать, что все это обходится слишком дорого. Наша оппозиция столько не стоит.

Короче, появляется потребность упорядочить политический спектр и создать новую оппозицию точно по мерке правительства. Сейчас этот проект называется движением «Россия». Движение, которое должно объединить левонастроенную публику для «конструктивного сотрудничества с властью». Получается, однако, нестыковка. Если для сотрудничества, то почему оппозиция? В этом как раз главная хитрость. Власти нужна такая оппозиция, которая во всем поддакивает, со всем согласна, главную задачу свою видит в поддержке правительства. Вопрос в том, кому, кроме правительства, нужна такая оппозиция?

Черновик движения «Россия» назывался «Блок Ивана Рыбкина». Тогда тоже строили под спикера Госдумы, тоже пытались организовать «левый блок». И, кстати, программные идеи выдвигали вполне привлекательные. Одно погубило Рыбкина: слишком ясно было всем, что блок его создается не для борьбы с властью, а для работы с ней. В 2000 году под Селезнева строится нечто похожее. Наученный опытом Рыбкина, спикер Госдумы не торопится ставить на кон свою репутацию и политическое будущее. А роковые слова о «конструктивном сотрудничестве» уже прозвучали.

Есть, разумеется, некоторое отличие. Движение «Россия» очень нужно тем функционерам КПРФ, которые засиделись на своих постах и активно ищут мостик для перехода в структуры путинской власти. Но строить новое движение на амбициях второсортных карьеристов - дело рискованное. Даже если все они дружно встанут под знамена нового движения, надо будет что-то предложить избирателю. И тут опять проблема. Можно, конечно, яростно критиковать власть, одновременно подмигивая начальству: не бойтесь, это мы не всерьез. Но для того чтобы критика была убедительной, она должна быть как минимум профессиональной. Нужны если не искренние радикалы, то хотя бы специалисты по разоблачению антинародного режима. А что делать с этими профессионалами, когда их роль закончилась? Они уже не остановятся, ибо ничего другого делать не умеют. Значит, в определенный момент надо будет делать резкий поворот вправо, сбрасывая политический балласт. Вряд ли такое останется незамеченным.

На самом деле, разумеется, такого новые «конструктивные левые» себе не позволят даже тактически, даже по согласованию с кремлевским руководством. Ибо одно дело получить дозволение начальства на критику, а другое - критиковать. Нормальный карьерист и сам на это не решится, и другим не позволит.

КПРФ может занимать сколь угодно оппортунистическую позицию, но при этом удерживать свой электорат, ибо с этой партией люди связывают восемь десятков лет советской истории. Для одних это история преступлений, для других - побед. На самом деле - и того и другого. Но так или иначе, КПРФ проживает моральное наследство КПСС. Ни одно политическое новообразование такой привилегии не имеет и должно будет само себе формировать имидж, отвечать за свои действия, не ссылаяясь на «героическое прошлое».

В силу этого легко предположить, что «Россия» не сможет заменить в электоральном плане КПРФ, ибо разделяет только ее слабые стороны. Зато возможен иной сценарий. Не случайно организаторы движения «Россия» сейчас постоянно повторяют, что ссориться с КПРФ не хотят. На протяжении ближайших двух лет «Россия» и КПРФ будут действовать порознь. «России» остается «конструктивное сотрудничество», а КПРФ - критика. По окончании двухлетнего периода под выборы эти две организации сольются в электоральном блоке и получат свои законные 25% голосов. «Управляемая демократия» в очередной раз восторжествует.

Скорее всего, так или примерно так видят ситуацию в администрации президента. Но они ошибаются. За два года ситуация не будет стоять на месте. Для того чтобы успешно управлять демократией, надо еще уметь управлять всем остальным. Если в стране разразится социальный кризис, если поражение в кавказской войне станет очевидно, если начнется мировой экономический спад (а все это можно предсказывать и не будучи пророком), то все хитроумные расклады политтехнологов пойдут прахом. В этой ситуации у «управляемой оппозиции» останется только один выбор: или стать неуправляемой, или сойти на нет, уступив место более радикальным силам.

То же относится и к «независимой прессе». В условиях относительной стабильности можно играть во всевозможные игры с властью, дразнить ее и тут же раскланиваться. Если ситуация обострится, никто уже не оценит ни изящных реверансов, ни тонких намеков. Нужно будет или говорить правду, или не менее откровенно врать.

Деятели, привыкшие играть по правилам «управляемой демократии», скорее всего, предпочтут политический крах принципиальному противоборству с властью. Хотя и тут возможны сюрпризы, человек - существо загадочное. Тем более это касается всех остальных, тех, кем собираются управлять с помощью «демократии».