Чтение онлайн

Сыновья новых русских и высокопоставленных чиновников в армии не служат. Наши элиты за себя посылают умирать других. Это говорит о многом, прежде всего об их готовности действительно быть полноценным правящим классом. Ведь за право господствовать над другими тоже надо платить. Под Аустерлицем французы истребили почти всю русскую кавалерию. Среди убитых были сыновья лучших семейств царской России. Спустя сто лет во время Первой мировой войны англичане послали под Галлиполи роту, состоявшую целиком из отпрысков высшей аристократии, ранее служивших личной охраной королевской семьи. Их бросили в первую волну атаки на турецкие позиции, и под пулеметным огнем рота полегла вся, включая командиров (в живых остался один солдат). Австралийцы и индусы, шедшие вслед за ними, чувствовали себя не просто пушечным мясом, а защитниками империи.

Представить себе нечто подобное в современной России невозможно. Наши элиты не только реакционны, не только склонны к расистским настроениям, но и безответственны. Имперская риторика правящих верхов не только устарела лет на сто, но с самого начала насквозь лжива.

Отношение призывников к чеченской войне - лишь производная от отношения общества к государству. И от отношения армии к обществу, государства - к армии. Нежелание элиты служить оборачивается тем, что солдатами и низшим офицерским составом никто не интересуется. А бесправие солдат оборачивается падением боеспособности войск. Ведь современная техника требует не только определенного уровня знаний, но и людей, обладающих соответствующей культурой и психологией. В условиях, когда образованная молодежь любой ценой избегает службы, российская военная машина обречена на неэффективность.

Любопытно, что у нас и сами военные, и значительная часть либеральной интеллигенции пытаются политический и социальный вопросы свести к чисто техническому. Мол, будет у нас профессиональная армия - тогда вопросы решатся. А профессиональной армии нет (и не будет) потому, что денег нет. На самом деле проблема сложнее. Это проблема выбора модели развития и для армии, и для страны в целом.

В современных российских условиях профессиональная армия была бы просто созданным за счет казны бандформированием. И дело не только в том, что при отсутствии денег у государства ничего иного не получится. Каково государство, таковы и вооруженные силы. Если власть коррумпирована, безответственна, если военная машина должна под видом защиты нации обслуживать частные интересы олигархов и кремлевских кланов, - нет возможности сделать военную службу престижной, сколько бы денег ни тратили.

Армия и политика

Сегодняшняя ситуация во многом парадоксальна. После многих лет унижений военное начальство получило в путинской России по-настоящему высокий статус. Генералов назначают на высшие должности, люди в погонах принимают государственные решения. Но война в Чечне идет неудачно, а вооруженные силы продолжают деградировать. Легко догадаться, что успешное развитие армии зависит не только от политического влияния генералов. В Советском Союзе, например, влияние профессиональных военных никогда не было решающим (они оставались под двойным контролем - партии и госбезопасности), но вооруженные силы были мощными.

Коль скоро генералы у нас занялись политикой, неплохо взглянуть на исторические прецеденты. Существует несколько моделей взаимоотношений военной элиты и политической системы - британская, латиноамериканская, русская и другие.

Профессиональная британская армия принципиально вне политики. С XVIII века существует законодательство, препятствующее использованию вооруженных сил в гражданских конфликтах. Парадоксальным образом в Англии применить войска против населения крайне сложно даже тогда, когда возникает реальная угроза мятежа. В XVIII веке парламент постановил, что применить вооруженные силы против бунтовщиков можно лишь после того, как им трижды будет прочитан закон о мятеже. Если после этого бунтовщики не образумятся и не разойдутся, тогда можно вынимать сабли из ножен.

В отличие от Англии большинство западноевропейских стран создавало армию на основе всеобщей воинской повинности. И это не случайно. Британская армия была предназначена прежде всего для заморских экспедиций, колониальных войн. В других странах Западной Европы, даже имевших колонии, армия должна была (по крайней мере в теории) оборонять страну от соседей. После Второй мировой войны окончательно восторжествовал принцип, согласно которому военнослужащие - это граждане в погонах. У них те же права и обязанности, что и у всех остальных. Такой армии невозможно дать преступные приказы, ибо она просто не подчинится (в некоторых случаях право на неисполнение незаконных приказов даже записано в воинских уставах).

В России, напротив, армию постоянно использовали во внутренней политике. Было это и в царской России (использование войск во время революции 1905 года), и в советское время (достаточно вспомнить коллективизацию, арест Берии, расстрел рабочих в Новочеркасске в 1962 году). Но при этом армия никогда не была самостоятельным политическим фактором. Военные присягали царю или коммунистической партии, соблюдали присягу, оставляя бремя принятия решений политической власти. Военной диктатуры в России не было никогда, как бы милитаризовано ни было общество. Даже в XVIII веке, когда гвардию то и дело использовали в придворных разборках, военные возвращались в казарму всякий раз, когда дело было сделано.

Напротив, Латинская Америка имеет богатую историю военных диктатур, режимов, не только опиравшихся на армию, но и непосредственно включавших военных в систему гражданского управления. Было и идеологическое обоснование особой роли военных и спецслужб - доктрина национальной безопасности, предусматривавшая в качестве главной задачи государства борьбу с экстремизмом и терроризмом, а одной из форм этой борьбы объявлявшая контроль над прессой. За редкими исключениями, военные режимы были консервативны и тесно связаны с олигархией. Не значит ли это, что сегодня мы ближе к латиноамериканской ситуации, чем к собственно русской традиции? До известной степени - да. Но есть и существенные отличия.

Нестабильный блок генералов и олигархов

В 1999 году господствующие кланы российской олигархии сохранили свои позиции, опершись на военных. Причем сделали они это не ради предотвращения революции, а для того, чтобы защититься от других политических кланов, опиравшихся на региональные элиты. Здесь уже явное отличие от латиноамериканского сценария. Олигархия в России неконсолидирована, а потому нестабильна. Она даже и не консервативна. Провозглашая нерушимость священного принципа частной собственности, олигархи постоянно совершают нечто ставящее страну на грань большого передела.

Неспособность олигархии консолидироваться делает неустойчивыми и ее отношения с военными. Армия не может быть правящим классом. Она либо обслуживает его, либо формирует из его представителей свое руководящее звено. В Латинской Америке военная элита тесно связана с политической и предпринимательской. В России этого нет, а потому генералы не прочь и сами поживиться за счет олигархии. У генералов нет позиций в ключевых секторах экономики. А без этого нет и серьезного влияния на жизнь страны. Но наивно думать, будто военные и чекисты, обученные в советских академиях, мечтают о том, чтобы вернуть страну к старому, или о том, чтобы самим занять места Гусинского, Березовского, Потанина. Ни то ни другое просто невозможно, да и не нужно генеральской верхушке.

Во-первых, поговорим о «советских» принципах генералов. Как мы уже отмечали, в СССР генералам политическую роль как раз не доверяли. Они не управляли территориальными округами, не сидели в Совете министров - кроме представителей силовых структур. Госбезопасность тоже находилась под постоянным контролем партии, и главных чекистов периодически самих «вычищали». Не только Ежов и Берия, но и Семичастный испытали на себе, что такое контроль партии. Вернуть советские порядки для военных и чекистов значило бы вернуться в казармы, резко понизить свой статус. К тому же старой контролирующей структуры уже нет. Бывшие органы ЦК КПСС давно интегрированы в аппарат президента и правительства и сами сегодня находятся под влиянием людей в погонах.