Сборник статей и интервью 1995-2000гг.
Шрифт:
Но ничего не получается. Политические процессы развиваются сами по себе, по собственной зловещей логике. Помните слова Ленина в ноябре 1917-го про то, что политическая ситуация теперь свелась к военной? Так вот, в сегодняшней России политическая ситуация свелась к криминальной. И это оказывается неприятной неожиданностью даже для Бориса Березовского.
10 ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИФ О ВЛАСТИ
Пресса пишет, что вместе с подводной лодкой «Курск» затонула и репутация президента Путина. Это неправда. Затонул лишь пропагандистский миф о Путине. Репутации никогда не было.
Репутацию зарабатывают годами. Зарабатывают своими поступками и достижениями.
До сих пор были только фальшивые рейтинги и пропаганда. И тому и другому готовы были верить именно потому, что у преемника Ельцина не было никакой репутации. Ни плохой, ни хорошей. В этом было его единственное преимущество. По крайней мере, его не знали. Всех остальных знали слишком хорошо. Путин мог пользоваться тем, что английские юристы называют the benefit of doubt - лучше пусть будут сомнения в порядочности человека, чем твердая уверенность в его подлости.
В известном смысле отказ Путина поехать на место катастрофы, его откровенное нежелание прервать отпуск на Черном море - первый вполне самостоятельный поступок нового президента.
Он спрятался от нас. Он не решился выступить. Это его выбор. Все остальное было подготовлено и просчитано заранее: Ельциным и кремлевской «семьей», когда они назначили наследника. Имиджмейкерами, то сажавшими своего клиента на истребитель или на подводную лодку, то ставившими его на лыжи. Чиновниками, писавшими всевозможные сценарии бюрократических перетасовок. Генеральным штабом, доложившим Ельцину в начале прошлой осени свой бездарный план чеченской кампании. А когда случилась нештатная ситуация с подводной лодкой, Путин впервые столкнулся с необходимостью принимать решение самостоятельно. И он сделал единственное, на что был способен, - попытался уклониться от участия в событиях, от ответственности перед народом. Сначала он не показывался вообще, а потом, когда недоумение в народе и даже в самой бюрократии начало перерастать в откровенное возмущение, он все-таки прервал отпуск и появился перед публикой - под прикрытием целой толпы православных иерархов в украшенном позолотой зале. Глядя в телекамеру сухими чиновничьими глазами, президент ровным голосом рассказывал про то, как льет слезы, наблюдая за происходящим из своих кремлевских покоев. Поступок совершен, и последствия его ясны. Теперь у Путина есть репутация. С такой репутацией трудно не то что управлять огромной страной, но и заведовать небольшой конторой. То есть как раз конторой заведовать нельзя. Управлять страной можно. Впрочем, дело не в Путине. Дело во власти. Пресса, телевидение, люди на улицах возмущены: нам откровенно врут! А что, раньше нам говорили правду? Властям явно не простят катастрофу подводной лодки и «операцию по спасению», больше похожую на операцию по сокрытию улик. Но той же власти совсем недавно прощали и гибель тысяч мирных жителей в Чечне, и бездарное ведение военных действий, и подтасовку выборов. То, что произошло с «Курском», должно вызывать ужас и возмущение, но удивления вызвать не может. Власть вела себя именно так, как она ведет себя всегда. Она действовала своими обычными методами. Все было именно так, как и должно быть. С подводными лодками случаются катастрофы. Это было не только с нашими кораблями, но и с американскими. И как бы ужасно ни было происшедшее, гибель «Курска» - лишь один из эпизодов в общем ряду событий, триумфально называемых у нас «историей новой России». Возлагать на Путина личную ответственность за гибель корабля нелепо. Ожидать от военных начальников в сложившейся ситуации чего-либо иного, нежели бестолковых попыток спасти честь мундира, нелогично. Но если бы за словами об «укреплении армии», «возрождении Российского государства», «наведении порядка» стояли хоть какие-нибудь дела, трагедию «Курска» и Путину, и кремлевской команде простили бы. Однако дел не было. Не было даже намерений что-либо сделать. Была лишь борьба коррумпированной элиты за сохранение власти. Эту борьбу прикрывали патриотической риторикой потому, что больше прикрывать было уже нечем. В августе 2000 года «патриотическая» риторика потерпела такое же крушение, как «демократическая» в 1993-м и 1998 годах или «коммунистическая» в 1991 году. Для тех, кто играл в политические игры, настал момент истины. Они в недоумении. Наверняка ругают несчастливое стечение обстоятельств. Все было бы так прекрасно, если бы не эта лодка! Им не повезло. Они даже уверены, что им надо сочувствовать. Именно им, а не «человеческому материалу», гибнущему в грязи чеченской войны и ледяной воде Баренцева моря. Они были уверены, что врать можно бесконечно. Что страна все выдержит и со всем смирится. Они не заметили, что была достигнута своего рода «критическая масса» лжи. Наша удивительная терпимость к вранью и подлости тоже имеет свои пределы. Об этом можно было бы догадаться заранее, но страна так добродушно и безропотно принимала каждый новый шаг власти, что казалось - предела нет. И все же действия политического и военного руководства в случае с «Курском» оказались чудовищными даже на общем фоне современной российской действительности. Если бы речь шла просто о привычном сочетании лжи и неэффективности! Чем дольше продолжались спасательные работы, тем более усиливалось ощущение, что никого спасать и не собираются. Мало того что помощь британцев и норвежцев первоначально отвергали. Даже когда норвежские экипажи прибыли на место событий, вместо реального дела проводились совещания, иностранным спасателям долго не давали приступить к работе. Затем, когда появилась надежда на то, что проникнуть на «Курск» и соединить его с британской субмариной все же можно, а среди норвежских водолазов уже вызвались добровольцы, готовые, рискуя жизнью, идти внутрь поврежденного судна, наши военные продолжали доказывать, что люк безнадежно поврежден. Норвежским специалистам пришлось опровергать это через агентство Рейтер! Все происходившее было похоже на откровенный саботаж. Утром понедельника, после того как норвежцы открыли люк, наши официальные лица почти радостно объявили, что британское спасательное устройство применить не удастся. И несмотря на то что скандал по поводу начальственного вранья уже принял международный характер, журналистов пытались удалить с места событий. Такое поведение можно объяснить только одним: официальные военные власти не хотели, чтобы остались живые свидетели катастрофы. Им не нужны были спасенные люди, готовые рассказать правду, им нужны были погибшие герои. Как всегда бывает в таких случаях, правду все равно скрыть не удается. И глубочайшее убеждение людей в том, что власть виновна в трагедии, стало уже фактом. «Курск» оказался тем новым моральным грузом, выдержать который наше массовое сознание уже не в силах. Наступил перелом. Власть вызывает в обществе уже не недовольство, даже не протест, а просто отвращение. Перемену почувствовали все, хотя не все еще понимают, что это значит. В глубине души кремлевское начальство надеется: все как-то обойдется. Поругаются и забудут. Ну что, в конце концов, могут сделать все эти сто двадцать миллионов безропотных существ, которых так хорошо приучила к покорности советская власть и которыми так легко могла управлять «новая российская элита»? Они ошибаются. Так же, как ошибалось царское правительство, думавшее в 1905 году, что после гибели под Цусимой русского флота ничего не случится. Мы не знаем, что нас ждет завтра. Даже события, которые происходят в двух шагах от нас, порой трудно разглядеть через дымовую завесу лжи. Но что-то случилось. Мы больше так не можем. Терпение кончилось. «Курск» войдет в нашу историю не просто как очередная катастрофа. Похоже, именно это несчастье пробудило в миллионах людей гражданское сознание.ЕЛЕВИДЕНИЕ КРЕМЛЯ
ТВ: Т упало, и пропало изображение сильного вождя
Один из основоположников демократизма в России сформулировал принцип: «В стране происходит только то, что показывают по ТВ» (напоминает знаменитое - из всех искусств важнейшим для нас является останКИНО?).
Все верно: черный экран объективно информирует о происходящем независимо от того, какую кнопку вы нажали - вторую или четвертую. Ибо не происходит ничего.
Без волшебной палочки (башня) исполнение желаний затруднительно. И без картинки образ вождя вдруг тихо потух.
Для людей дела почти ничего не изменилось. Кто не делал ничего - остались без дела. Засуетились министры печати и маниловы. Процесс надувания лошади через соломинку осложнился: воздух, подаваемый в нужное место, вылетал через продырявленные, абсолютно плоские экраны.
Стало ясно: президент отсутствует.
Казалось бы, что страшного? Страна привыкла, что президент работает с документами. В Завидове. Либо за носовой перегородкой.
Не совсем так. При Ельцине система власти была построена с расчетом отсутствия президента. Сегодня - с расчетом сильного президента.
Поэтому она рассыпается, когда сильного нет. Ельцин делал вид, что его нет. Путин делает вид, что он есть.
Но изображение всегда хорошо, когда есть изображение. А оно пропало. В этом случае стране легче, если бы Путин делал вид, что его нет.
А где взять, коль соломинка сгорела.
Считается, что сегодня Россия - слабое государство. Это неправда. Наше государство не слабое, а безответственное. По отношению к своим гражданам, по отношению к своим социальным обязательствам, которые оно не решается открыто снять с себя.
Нынешнее государство вполне соответствует той экономике и тому обществу, которые мы имеем. Тезис о «слабости государства» рождается за счет сравнения с советским прошлым. Да, Советское государство было не только больше, но и сильнее. Причем сила его выражалась не только в количестве танков и ракет, но и в готовности браться за решение практически любых социальных вопросов. Именно это, кстати, а вовсе не работа милиции и КГБ делало советское государство всепроникающим. Полицейские государства были и до СССР. И полмиллиона человек, задействованных в системе советской госбезопасности, - отнюдь не мировой рекорд даже на душу населения.
Да, сегодня мы уже не сверхдержава. Более того, из страны индустриально развитой (пусть и не с самой эффективной экономикой) мы превращаемся в классический сырьевой придаток Запада, периферию капиталистической миросистемы. В этих условиях просто смешно требовать от государства и правительства, чтобы они вновь соответствовали советскому стандарту (но при этом обеспечивали бы и полное уважение к свободам и правам человека).
По численности бюрократии, по разветвленности всевозможных силовых и полицейских структур, по их готовности к применению насилия нынешняя «демократическая» Россия не только не уступает СССР, но давно уже превзошла его. Другое дело, что эффективность этих структур сравнительно низка, а их коррумпированность ужасает. Но это просто неизбежно при той социальной и экономической системе, которую мы имеем в течение последних десяти лет.
Россия нуждается не в «усилении государства», а в социальных реформах, структурных преобразованиях, которые обеспечили бы большее равенство, стимулировали бы развитие экономики, ориентированной на развитие обрабатывающей промышленности вместо вывоза сырья, открыли бы большинству народа доступ к современным информационным технологиям и т. д. Но такие реформы не нужны сложившимся элитам, ибо означали бы конец их благополучного существования. Потому их не только проводить, но и серьезно обсуждать никто не будет. А мощная государственная машина обслуживает именно интересы этих элит и с ними неразрывно связана.
Парадокс в том, что тезис о «слабом государстве» выгоден именно тем, кто завел страну в тупик. Они прекрасно понимают, что вернуть прошлое невозможно, зато «усиление государства» означает еще большее укрепление их власти, закрепление тех структур и порядков, из-за которых мы превращаемся в «Верхнюю Вольту с ракетами».
Путин стал пропагандистским символом бюрократии. Знаменем сторонников полицейского государства. Однако опыт последнего месяца показал, что президент в России не может быть просто символом и знаменем. Он должен быть еще и действующим политиком. А вот с этим ничего не выходит.
Отличие русских имиджмейкеров от западных состоит в принципиально ином понимании своей задачи и роли в обществе. На Западе мы имеем дело с экспертами, выполняющими чисто технические функции. Они не формируют политику. Они даже не формулируют политические лозунги. Их задача состоит в том, чтобы лучше, популярнее пояснить публике суть той или иной стратегии, идеологии. Им нужно подчеркнуть те привлекательные черты, которые действительно есть в кандидате, стараясь одновременно отвлечь внимание от его недостатков (или попытаться превратить их в достоинства). Они остаются в тени не потому, что играют в «серых кардиналов», а потому, что они действительно находятся на своем месте - их роль второстепенная. Разумеется, читатель может вспомнить американский фильм «Wag the dog» (у нас он почему-то шел под названием «Плутовство»), где ради спасения рейтинга президента устраивают виртуальную войну в Албании (а албанское правительство в это верит, поскольку всю информацию получает из новостей CNN). Но и там, когда имиджмейкер президента зашел слишком далеко и потребовал политического признания, сотрудники спецслужбы его просто ликвидируют.