Чтение онлайн

Такой момент в Чечне еще не наступил. Точнее, он еще не наступил в России. И не потому, что армия сражается лучше, чем ожидалось (она воюет не «лучше» или «хуже», а просто, как может). Стабильность ситуации в Чечне предопределяется относительной стабильностью в Москве.

А это, в свою очередь, обеспечивается высокими ценами на нефть.

Нефть

Здесь все сделанные мною ранее прогнозы полностью опрокинуты реальностью. Некоторым утешением служит то, что я ошибся не один, - практически для всех аналитиков, в том числе и западных, устойчивый рост цен на нефть стал неожиданностью. Но утешение слабое, ибо куда было бы приятнее оказаться правым в меньшинстве, нежели ошибиться вместе со всеми.

И все же почему все ошиблись? Потому, что практически все аналитики, включая автора этих строк, восприняли колебание нефтяных цен как чисто конъюнктурное.

Когда цена на нефть стала расти осенью прошлого года, казалось вполне естественным, что вслед за резким подорожанием последуют сокращение спроса и стабилизация рынка, после чего цены пойдут вниз. Весной-летом цены на топливо всегда падают, следовательно, так должно было произойти и в этот раз. К тому же производители нефти сами испугались слишком быстрого подорожания топлива и начали наращивать производство. Между тем рынок как будто взбесился. На рост предложения он реагировал еще большим ростом цен!

Самое неприятное для меня лично, что при всем своем скептицизме относительно «невидимой руки рынка» я упорно продолжал смотреть именно туда, куда она указывала, пока не сообразил, что ответ надо искать в совершенно ином месте.

Дело в том, что нефтяной рынок - только часть мировой экономики. На протяжении последних 15 лет огромные средства во всем мире были изъяты из «реальной экономики» и перекочевали в сферу финансовых спекуляций. Россия в данном случае не только не была исключением, но, напротив, находилась в первых рядах, двигаясь в ту же сторону, что и США. Монетаристские экономисты убедили мир, что единственными источниками инфляции являются государственные расходы и печатание бумажных денег. Между тем стремительный рост курсовой стоимости акций в Штатах при жесткой политике центральных банков привел к своеобразной форме инфляции, когда бумажные деньги не дешевели, но спекулятивный финансовый капитал возрастал совершенно непропорционально росту производства.

В экономике Запада возник своего рода «инфляционный навес», по-своему похожий на советскую «законсервированную инфляцию» (помните, когда у всех еще росли накопления на сберкнижках, а цены были стабильны). В советской экономике «лишние» деньги рано или поздно создали непреодолимую проблему «дефицита». На сей раз «лишние» деньги в конечном счете обрушились на нефтяной рынок.

Поскольку нефтяной навес рухнул, инфляция рано или поздно выйдет из-под контроля, и «лишние» деньги, вырвавшись на свободу, рано или поздно распространятся по всем секторам экономики. Вопрос в том, что дальше и чем это грозит России.

Ирония истории состоит в том, что первый нефтяной шок дезорганизовал систему государственного регулирования и подорвал господствовавший на Западе «социализм распределения». Напротив, второй нефтяной шок дезорганизует систему рыночно-корпоративного регулирования и наносит удар по неолиберальному капитализму.

Если ответом на нефтяной шок 1973 года был начавшийся, пусть и с некоторым отставанием, сдвиг мировой экономики «вправо», к либеральной модели, то на сей раз наиболее вероятным ответом будет (тоже после некоторой паузы) аналогичное движение «влево». Круг замкнулся.

Что это означает для нас? Сегодняшняя Россия демонстрирует, с одной стороны, невероятную открытость, вписанность в мировую экономику. А с другой стороны - все более очевидным станет именно несоответствие избранного Грефом, Путиным и Ко неолиберального подхода нарастающей новой глобальной динамике. Но это в долгосрочной перспективе.

В краткосрочной перспективе возможны два варианта:

либо цены на нефть все же упадут и похоронят под собой российский экономический рост;

либо они удержатся и тем самым приведут мир к глобальному экономическому кризису, который неизбежно обернется и глубочайшим российским кризисом.

Читатель сам может решить, какой из двух вариантов лучше. Впрочем, в любом случае здесь от нас ровным счетом ничего не зависит.

Наш анализ этого нового популярного тезиса

С некоторых пор в прокремлевских изданиях появилась новая тема. Из колонок популярных комментаторов она как-то естественно перекинулась в Интернет, а затем зазвучала на разнообразных Круглых столах, организуемых «академическими» структурами. Тема эта проста и стара: свобода нужна только врагам народа.

Один из пропрезидентских сайтов в Интернете объясняет своим посетителям, что злокозненные олигархи, пытаясь воспрепятствовать наведению порядка в стране, апеллируют ко всевозможным правам человека и демократическим свободам, хотя в Америке и других цивилизованных странах власть полицейской дубинки куда больше, нежели в России, и нам давно пора взять с них пример. Картинки советского агитпропа из жанра «права человека в мире бесправия» теперь подаются как образец для подражания. Это, кстати, весьма показательный и поучительный итог эволюции русского западничества, но дело по большому счету не в том.

Итак, с одной стороны, есть «народ», по выражению одного обозревателя, «единственная пропрезидентская сила», а с другой - кучка олигархов, которые пытаются убедить массы, будто наступление на их, олигархов, права и свободы есть наступление и на права народа. Возникает, однако, вопрос: где мы видели хоть один пример наступления на права олигархов?

Драка вокруг НТВ вовсе не является примером конфликта власти с олигархией. Главным требованием олигархов является незыблемость итогов приватизации. И здесь команда президента Путина полностью солидарна с банкирами и нефтяными баронами. Строго говоря, полицейское государство для того и нужно, чтобы охранять власть собственников, причем чем более сомнительны права на собственность, тем более полицейским должно быть государство.

Несчастье Гусинского состояло не в том, что он оказался одним из олигархов, а в том, что занимался не тем бизнесом. Надо было торговать нефтью и газом. Ввести полицейское государство, не ущемляя интересов нефтяных магнатов, проще простого. Магнатам все это будет только в удовольствие. А вот ввести цензуру на телевидении, не затронув интересов крупнейшего медиахолдинга, гораздо сложнее. Это даже вопрос не политический, а организационно-технический. Приходится вмешиваться в налаженную систему производства, в отношения между профессионалами.

Причем государственная цензура фактически подрывает систему частной цензуры, которую давно уже ввели в своих передачах не только собственники телестудий, но и руководители отдельных программ. Тонкая система негласной политической координации рушится, и в конечном счете бюрократия получит скорее всего обратный результат - вместо телевидения, которое, допуская критику власти по мелочам, одновременно пропагандирует те же основные ценности, что и правящая в стране группировка, получит подконтрольный начальникам агитпроп, которому никто не верит. А обиженные журналисты станут врагами власти уже не понарошку, а всерьез - в силу корпоративного интереса и творческой необходимости.