Чтение онлайн

1999-2000 годы оказались не только формальным рубежом века. Они знаменовали и рубеж между поколениями. Десять лет назад слова «социализм» или «рабочее движение» вызывали у большинства молодых людей лишь ассоциации с унылыми лекциями советских специалистов по общественным наукам, а левые организации практически неспособны были рекрутировать кадры в интеллигентской среде. После 1998 года ситуация начала резко меняться, и первым симптомом этого стали многочисленные попытки создания профсоюзов среди служащих коммерческих банков и транснациональных предприятий. Причем традиционная профсоюзная бюрократия не имела к этому никакого отношения, все инициировалось снизу. Там, где попытки удавались, никто не торопился присоединяться к старым структурам, доставшимся в наследство от советского времени. Все начиналось как бы на новом месте.

Прошел еще год, и среди молодых представителей среднего класса начала распространяться мода на левые идеи. Можно считать это тоже своего рода западным веянием. Самое радикальное поколение в Англии - это «ровесники тэтчеризма». Когда я спросил кого-то из лондонских студентов, почему он участвует в антикапиталистических выступлениях, он так и ответил: родился при новом порядке, вырос при этом порядке, никакого другого не видел, а этот мне отвратителен. Помните, как наши либеральные публицисты любили рассказывать нам притчу про Моисея, который 40 лет водил народ по пустыне? Вот все водят людей, водят и не понимают, что поколение, которое в этой пустыне выросло, такого издевательства не простит.

Но английская пустыня по сравнению с нашей - цветущий сад!

Дискуссия о левых идеях еще недавно была абсолютным табу для «серьезной» прессы. Газеты и телевидение действовали по привычному советскому принципу «торговли с нагрузкой»: если вы хотите политическую свободу, извольте получить в комплекте с ней и «свободный капитализм», иначе не будет ни того, ни другого. Но и это меняется. Показателями могут быть острый интерес и симпатия, который вызвали в России протесты против «корпоративной глобализации» на Западе.

Когда «Общая газета» опубликовала довольно путаную и враждебную статью о росте левых настроений среди молодежи, это вызвало целую бурю откликов - писем и телефонных звонков в редакцию, выступлений в интернете. Похоже, героем нового поколения становится не преуспевающий менеджер с Уолл-стрит, не бессмысленно прилизанные молодые люди с рекламы растворимого кофе, у которых вот уже десять лет «все только начинается», а радикал, сражающийся с полицией на улицах Сиэтла или Праги.

Кто-то из тележурналистов возмущенно передавал из Лондона, что тамошние российские студенты дружно вышли на улицу вместе со своими однокурсниками. И в самом деле: не отменили бы советских порядков - не учиться бы им в Англии. Правда, учиться за границей начали еще при Горбачеве, когда имен Чубайса и других великих приватизаторов еще никто не слышал. Но главное не это. Против капитализма сегодняшние радикалы протестуют по той же причине, что десять лет назад заставила людей выходить на улицы против «коммунизма». Такова естественная реакция.

«Последовательная борьба трудящихся и их профсоюзов за свои права необходима, во-первых, потому, что каждый шаг по углублению экономической демократии будет неизбежно встречать сопротивление наиболее реакционных слоев буржуазии и бюрократии, не желающих расставаться со своими привилегиями. А во-вторых, работники всегда должны быть готовыми к защите уже завоеванных прав и социальных гарантий. В этом случае по отношению к своим партнерам профсоюзы будут вынуждены действовать по формуле: принуждение к миру»

Нет, это не из Ленина или Плеханова. Это Андрей Исаев, второй номер в Федерации независимых профсоюзов России, депутат от «Отечества». Прочитаешь, и становится ясно: человек принципиальный, но не экстремист. Бороться готов, но вообще стоит за мир, только социальные партнеры иногда подводят.

Голосом Исаева говорит официальная профсоюзная бюрократия, а следовательно, мы можем спать спокойно: права наемных работников надежно защищены. Жаль только, что рабочие об этом пока не догадываются: ни условия труда, ни заработная плата лучше не становятся, а там, где какие-то улучшения случаются, профсоюзных руководителей ФНПР, как правило, даже близко не видно. Непримиримая борьба происходит на страницах профсоюзных изданий, да и там заканчивается, как только президент Путин изволит явиться на встречу с руководителями ФНПР. Сразу же после этого становится ясно: социальный партнер у нас хоть куда. Просто идиллия!

Уже больше года правительство России пытается провести через Думу свой проект КЗОТа, который и впрямь достоин войти в историю. Мы уже писали на страницах «Новой газеты» про этот удивительный документ. Правительственный проект не только урезает права профсоюзов, не только официально разрешает работодателям шпионить за своими работниками, собирая сведения об их политических взглядах и личной жизни, но еще и открывает возможность для распространения детского труда и постепенного перехода от восьмичасового к двенадцатичасовому рабочему дню. Понятное дело: наше правительство вовсе не настаивает на том, чтобы подобные нормы вводились повсеместно, оно лишь милостиво разрешает компаниям в порядке установления «гибких» трудовых отношений вводить - по соглашению с сотрудниками - двенадцатичасовой рабочий день или нанимать на работу несовершеннолетних. Все в лучших советских традициях - по пожеланиям трудящихся.

В Думу приходят очень симпатичные чиновники, которые в кулуарах объясняют, что тоже болеют за народ и у них просто сердце разрывается при мысли об ужасном положении трудящихся масс. Но что делать, все равно права рабочих нарушаются повсеместно, изменить ничего нельзя, а потому необходимо подобную практику легализовать. Представьте себе правоведа, который с такими же охами и вздохами предложил бы нам легализовать воровство и убийство в связи со слабостью правоохранительных органов.

Мы не единственное место на планете, где с людьми плохо обращаются. Во многих странах работают неограниченное время, без отпусков, а порой и без права отойти в туалет на протяжении трудового дня. По-английски это называется «потовыжималками» - sweatshops. Братский коммунистический Вьетнам предоставил фирме Nike возможность эксплуатировать в своих мастерских двенадцатилетних подростков - все радуются: страна развивается, экономика растет! Но мы, похоже, станем первой страной мира, которая пытается законодательно защитить и обосновать sweatshops, причем делает это путем отмены современных трудовых норм. И еще сделаем это совершенно демократически - через парламентское голосование!

А что профсоюзы? ФНПР объявила правительственный проект «рабовладельческим», «законодательством позапрошлого века», «примером дикого капитализма» и так далее. В противовес правительственному ФНПР через близких ей депутатов в Думе внесла собственный «проект восьми», который призван был стать приемлемым компромиссом для всех. Исаев и Шмаков произносили речи, рассылали по предприятиям инструктивные материалы с призывами дружно встать на защиту «проекта восьми». И вдруг, совершенно неожиданно, руководство ФНПР совершает поворот на 180 градусов, отказывается от «проекта восьми» и создает согласительную комиссию, которая должна будет исправить правительственный вариант. Учитывая все то, что сами профсоюзы говорили об этом варианте на протяжении года, становится очевидно, что исправить его невозможно в принципе. Возникает вопрос: когда лидеры ФНПР обманывали своих сторонников - тогда или теперь? И почему столь неожиданная смена курса?

Ответ достаточно прост. Являясь наследником советских профсоюзов, ФНПР получила огромную собственность, которая постепенно приватизируется в интересах руководства, но одновременно продолжает кормить огромный бюрократический аппарат. Санатории, профилактории, туристические фирмы и еще много всего другого. Один лишь московский Дворец труда (Кривой дом, как прозвали его сами сотрудники) обеспечивает немалые доходы от сдачи помещений и различных базирующихся там бизнес-партнерств. Именно таким образом федерация получает большую часть дохода, а членские взносы кажутся на этом фоне весьма скромными. Помню, как еще в 1994 году Михаил Шмаков, нынешний лидер ФНПР, говорил на заседании Генерального совета федерации, что надо выбирать что-то одно: если собираемся бороться, надо отказываться от собственности. Выбор руководства ясен. Спекуляция недвижимостью выгоднее, чем классовая борьба.

Пока шло предварительное обсуждение КЗОТа, можно было проявлять принципиальность. Но в ближайшие несколько месяцев правительство начинает новую волну либеральных реформ, «вторую шоковую терапию». Дело пошло всерьез, а это резко меняет правила игры. Предшественник Шмакова на посту лидера ФНПР Игорь Клочков поплатился своей должностью за попытку противостоять Кремлю. Нынешние руководители учли этот печальный опыт.

Судя по всему, первоначально руководство ФНПР хотело обменять отказ от борьбы с правительственным проектом на выигрыш времени. Пока согласительная комиссия возилась бы с документом, настала бы осень и прошел съезд ФНПР, на котором нынешнее руководство сохранило бы свои посты. Но Кремль настоял на том, что кодекс будет приниматься в июне. Путин очень попросил, и Шмаков неожиданно быстро согласился. Интересно, какова оказалась цена вопроса? По Государственной Думе упорно ходят слухи, что Шмаков станет следующим министром труда. Починок на этом месте смотрится как-то странно и, надо думать, давно уже подыскал что-то поближе к своей любимой теме - деньгам. Что же до Шмакова, то он играет беспроигрышно. Если все обойдется, он сохранит за собой профсоюзный пост, если же в рядах родной организации возникнет бунт, лидер пойдет на повышение.