Чтение онлайн

Жизнь мою от юности моей, которую сначала проводил я среди народа моего в Иерусалиме, знают все иудеи. Знают также обо мне издавна (ежели захотят свидетельствовать), что я жил по учению фарисейскому, строжайшему в нашем вероисповедании (Деян.26, 4, 5). Я иудеянин, родившийся в Киликии, в Тарсе, воспитанный в сем городе при ногах Гамалиила, тщательно наставленный в отеческом законе (Деян. 22, 3). Если кто думает на плоть надеяться, то я более: обрезан в осьмой день, от рода Израилева, колена Вениаминова, еврей от Евреев, по закону фарисей, по ревности гонитель Церкви Божией, по правде законной непорочен (Филип. 3, 4-6). Я думал, что мне должно сильно действовать против имени Иисуса Назорея; и я делал это во Иерусалиме. Получив от первосвященников власть, я многих Святых заключал в темницы, и когда убивали их, я подавал на то голос. И по всем синагогам многократно мучил их и принуждал хулить Иисуса и, в чрезмерной ярости на них, преследовал их даже и в чужих городах (Деян. 26, 9-11). Несмотря на сие я помилован потому, что так поступал по неведению, не будучи в вере. Помилован для того, чтобы Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной (1 Тим. 1, 13, 16). Идучи в Дамаск со властью и препоручением от первосвященников, среди дня, на дороге я увидел свет с неба, превосходящий солнечное сияние, который осиял меня и шедших со мною. Все мы упали на землю, и я слышал голос ко мне, говорящий на еврейском языке: Савл, Савл! что ты Меня гонишь? трудно тебе идти против рожна. Я сказал: кто Ты, Господи? Он сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Но встань и стань на ноги твои: ибо Я для того явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем тому, что ты видел и что Я открою тебе, Избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников, к которым ныне посылаю тебя, открыть им глаза, дабы они обратились от тьмы к свету и из-под власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение во грехах и часть наследия с освященными. Посему я не воспротивился небесному явлению; но сперва, жителям Дамаска и Иерусалима, потом по всей земле Иудейской и у язычников проповедовал, чтобы покаялись и обратились к Богу и делали дела, достойные покаяния (Деян. 26, 12-20). Потом, через три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него пятнадцать дней. Другого же никого из Апостолов я не видал, кроме Иакова, брата Господня. После сего ходил я в страны Сирские и Киликийские. Потом, спустя четырнадцать лет, я опять ходил в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита. А ходил по откровению. Там особенно знаменитым предложил я благовествование, проповедуемое мною язычникам, из предосторожности, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался. Но и знаменитые ничего не возложили на меня более. Напротив того, видя, что мне вверено Евангелие для необрезанных, как Петру для обрезанных, (Ибо тот, кто содействовал Петру в Апостольстве к обрезанным, содействовал и мне к язычникам); И, узнав о дарованной мне благодати, Иаков, и Кифа, и Иоанн, почитаемые столпами, в знак согласия подали руку мне и Варнаве, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным; Только, чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнить в точности (Галат.1, 18, 19, 21; гл. 2, 1, 2, 6, 7, 8, 9, 10). Я наименьший из апостолов и недостоин называться апостолом, потому что гнал Церковь Божию. Но благодатию Божию я то, что есть; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился; не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною (1 Кор. 15, 9-10). Я гораздо более был в трудах, более в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; Три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл в глубине морской. Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от других народов, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями; В труде и в изнурении, часто во бдении, в гладе и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, ежедневное ко мне стечение людей, забота о всех Церквах. Кто немощен, с которым бы и я не чувствовал немощи? Кто соблазняется, за которого бы я не воспламенялся? Ежели должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощию моей; Я знаю человека во Христе, который, назад тому четырнадцать лет (в теле ли, не знаю, вне ли тела, также не знаю, Бог знает), восхищен был даже до третьего неба. Так знаю о сем человеке ( только не знаю, в теле или вне тела, Бог знает); Что он восхищен был в рай и слышал неизреченные слова, которых человек пересказать не может. Таким человеком могу хвалиться, собою же не хвалюсь, разве только немощами своими. Впрочем, ежели я и захочу хвалиться, не буду безрассуден, потому что скажу истину; но я опасаюсь, чтобы кто не подумал обо мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня. И чтоб я не превозносился чрезвычайными откровениями, дано мне жало в плоть, ангел сатаны мучит меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: довольно для тебя благодати Моей: ибо сила Моя в немощи совершенна. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, дабы обитала во мне сила Христова. Посему я нахожу удовольствие в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо когда я немощен, тогда силен (2 Кор. 11, 23-30; 12, 2-10). Все, что было для меня приобретением, я почел ради Христа потерею. Все почитаю потерею для познания Христа Иисуса, Господа моего, которое все превосходит. Для Него я от всего отказался и все почитаю пометом, чтобы приобресть Христа. И найтись в Нем не с своею праведностию, которая от закона, но с праведностию, которая верою Христовою, которая от Бога по вере (Фил.3, 7-9). Подвигом добрым я подвизался, поприще кончил, веру сохранил. Теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в оный день; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его (2 Тим. 4, 7-8). Подражайте мне, как я Христу (1 Кор. 11, 1). Будьте, как я; ибо и я, как вы (Гал. 4, 12) (Воскр. Чт., г. I, стр. 101).

Блаж. Иеронима.

Павел (а прежде Савл), апостол не из числа двенадцати, происходил от колена Вениаминова. Родился в иудейском городе Гишалах, а по покорении сего города римлянами, с родителями, переселился в Тарс киликийский. Отсюда для образования послан в Иерусалим, где и учился у мужа ученейшего — Гамалиила, о коем упоминает Лука в книге Деяний. После того, как он присутствовал при убиении мученика Стефана, отправился с письмами от первосвященника в Дамаск, чтобы преследовать веровавших во Христа; но на пути, посредством откровения, обращен и из гонителя претворен в избранный сосуд. Когда, вследствие проповеди его, уверовал проконсул кипрский Сергий Павел, он, по случаю этого торжества веры Христовой, принял имя Павла и с Варнавою обошел многие города; а по возвращении в Иерусалим, поставлен от Петра, Иакова и Иоанна апостолом язычников.

В двадцать пятом году по страдании Господа, а царствования Нерона на втором году, когда иудейский прокуратор Фест заступил место Феликса, он в узах был препровожден в Рим и здесь, находясь под стражею, целые два года ежедневно доказывал иудеям, что Мессия уже пришел. По первом ответе, когда Нерон еще не вдавался в те злодеяния, о которых говорит история, был отпущен Нероном, для проповеди Евангелия, на запад, как об этом он сам засвидетельствовал во втором послании к Тимофею, которое писано в узах: В первый мой ответ никто же бысть со мною, но вси мя оставиша: да не вменится им. Господь же мне предста и укрепи мя, да мною проповедание известно будет, и услышат, вси языцы и избавлен бых от уст львовых (2 Тим. 4, 16, 17).

Здесь под именем льва он разумеет Нерона, по причине его жестокосердия; а чувствуя скорое свое мученичество, он присовокупил: и избавит мя Господь от всякого дела лукава и спасет в царствие Свое небесное, — ибо прежде сего сказал: аз уже жрен бываю, и время моего отшествия наста. В тридцать седьмом году по страдании Христовом, за Христа усечен во главу в Риме, в тот же самый день, в который скончался Петр, и погребен при дороге Остийской. Написал девять посланий к семи Церквам: по одному — к Римлянам, Галатам, Ефесеям, Филипписеям, Колоссянам; по два — к Коринфянам и к Солунянам; сверх сего ученикам своим: Тимофею два, Титу одно и Филимону одно. Что же касается до послания к Евреям, то некоторые думают, что его писал не Павел, поелику оно по слогу отлично от посланий его, но или Варнава, какого мнения держится Тертуллиан, или Лука Евангелист, или Климент, епископ Римский, который, по мнению некоторых, как спутник Павлу, изложил мысли его своею речью. Вернее полагать то, что это послание писал сам Павел и в начале его умолчал о своем имени, потому что евреи ненавидели его; писал на еврейском языке с соблюдением всех красот сего языка, почему оно и в переводе явилось более красноречивым и разнится от прочих его посланий (Воскр. Чт., г. XX, стр. 97).

Прот. Горского.

Савл или Павел (первое имя еврейское, второе римское) был из колена Вениаминова, родом из Тарса Киликийского. Что он там родился, — это видно из собственных слов его в книге Деяний 21, 39; 22, 3 (противоречащее сему предание у Иеронима de viv. ill. с. 5, что Павел родился в Гискале, городе галилейском, не заслуживает вероятия, хотя и оно может иметь сколько-нибудь в себе истины: может быть, его предки когда-нибудь жили в этом городке). Так как мы не знаем, долго ли Павел жил в отеческом доме, то и не можем определить, как велико влияние на его образование имело его рождение в главном городе киликийском, который в ученом отношении равнялся, в это время, Афинам и Александрии (по свидетельству Страбона). Конечно, его раннее знакомство с греческим языком и жизнью греков не осталось без влияния на образование из него учителя Еллинов (языков). Но немногие места из греческих стихотворцев в его речи афинской и посланиях еще не доказывают, чтобы он воспитанию своему был должен знакомством с греческой литературой (1 Кор. 15, 33 из Менандра. К Титу 1, 12 из Епименида, Деян. 17, 28 из Арата).

Первые два изречения могли ходить в народе, как пословицы. Последнее замечательно своею точностью, удержано даже : . . Но Арат был родом киликиянин, следовательно, соотечественник Павла; следовательно, его стихотворения могли быть ему известны и из школы. Притом сам апостол говорит, что он воспитывался не в Тарсе, а в Иерусалиме (Деян. 22, 3) . После образования раввинского, ревностный фарисей, каким Павел был до обращения, не позволил бы себе входить в такое близкое общение с язычниками, чтобы учиться в их академии. Он предназначался отцом своим фарисеем, как видно, в раввины и для того отправлен был в Иерусалим, чтобы в школе фарисейской сделаться ученым толкователем Писания и преданий. Он воспитывался у Гамалиила, законоучителя фарисейской секты, который, по выражению книги Деяний (5, 34), был честен всем людем . Образование в сих школах состояло в толковании Св. Писания. Иудеи, пишет Иосиф Флавий (Antiquit. I. XX с. XL), всю мудрость поставляют в том, чтобы а) ясно разуметь свои законы и б) истолковывать силу священных книг ( ). Изучение закона (по талмуду in Pirke Aroth. с. 5, 521) начиналось с пяти лет, с 10-ти — изучение мишны, с 13-ти лет юноша обязывался уже к строгому исполнению закона (Tholuck. Stud. u. Kritik., 1835. S. 366). Обстоятельное изучение закона Павлом можно видеть из множества приводимых им мест из писания в его посланиях. До 50 мест приводится в них напамять, т. е. не с точным удержанием слов перевода. Наставник Павлов отличался умеренностью взгляда на разномыслящих (Деян. 5, 34); он знаком был даже с греческой литературой. В талмуде пишется, что он позволял себе ходить даже в бани языческие, украшенные статуями богов. Когда это возбудило удивление в язычниках, то Гамалиил отвечал: баня устроена прежде статуи; не она поставлена для богини (Венеры), но богиня поставлена для украшения бани (Tholuck. ibid. S. 378). Такая свобода в деле могла иметь благоприятное влияние на его учеников. Но юноша с пламенной и сильной душой, каков был Павел, если за что брался, то не иначе, как со всем жаром; его сердце и само по себе было наклонно к ревности самой неумеренной, — и фарисейство давало много пищи такому направлению. Из личных свойств его характера, равно как из собственных его свидетельств, мы можем заключить, что он старался превзойти всех своих современников в законной праведности, как понимали ее жаркие фарисеи. И это было не без намерения Промысла. Чем ревностнее было его стремление к святости, чем более он должен был бороться с некоторыми влечениями своей пламенной и сильной натуры, тем более имел случаев доказывать, что есть в человеке зло, которого нельзя укротить одной уздой закона; что человек может знать доброе, но не может всегда творить доброе, что он невольно, при всем добром расположении, увлекается силою богопротивных влечений от добра ко злу. Павел, конечно, никогда бы так живо, так точно не описал такого состояния в седьмой главе послания к римлянам, если бы не знал его по собственному опыту. И то, что он перешел к христианству из такой секты, в которой употребляли все предосторожности, поставляли всякие преграды против силы пожеланий и страстей, всеми мерами старались принудить себя к добру, — было весьма важно для Павла. Испытав все эти меры сам собою и узнав их слабость, он мог, как представитель всех людей с ревностными нравственными стремлениями, свидетельствоваться собственным опытом в том, как глубоко в человеческой природе лежит чувство потребности искупления. После этого, также по собственному опыту, он мог определить отношение внутренней свободы, проистекающей из веры в искупление, к рабству законному. Хотя Павел был верным и ревностным учеником Гамалиила, однако отсюда нельзя заключать, что перешел в него и дух умеренности, которым Гамалиил отличался в отношении к христианству. Ученик, и особенно ученик с таким сильным оригинальным духом, подчиняется духовному влиянию своего учителя только в такой мере, в которой оно соответствует его собственному расположению духа. Непреклонность его характера, огонь природы, огонь юношества делали его сильным, склонным к гонениям, ревнителем против всего, что противоречило системе, почитаемой им святою. И когда Стефан восстал против фарисеев, то Павел, бывший тогда в Иерусалиме, стал с сего времени сильнейшим гонителем христианства. Он входил в дома христиан, влачил мужчин и женщин на суд Синедриона и заключал их в темницы (Деян. 8, 3), принуждал их хулить Христа (26, 11). После мученической кончины Стефана, когда многие последователи Евангелия искали себе убежища в других городах, он считал своим призванием преследовать их в знатном сирийском городе Дамаске, куда довольно их удалилось. И спешил туда, быв уполномочен своим верховным судилищем по делам церковным (которому сами римляне предоставили право употреблять всякие меры против нарушителей их закона) — истреблять всех христиан. Известно, что последовало с Павлом на пути в Дамаск (История евангельская и церкви апостольской, стр. 384).

Архим. Феодора.

Сам апостол Павел свидетельствует о себе, что Бог благоволил избрать его от чрева матери его: Благоволи Бог, избравый мя от чрева матери моея. (Гал. 1, 15). Посему самые природные свойства прежде бывшего Савла и все обстоятельства его от самого рождения уже должны быть, по намерению Промысла, в некоторой сообразности с его избранием.

В самом деле, по самой природе своего духа, Савл является необыкновенно великим и многовместительным сосудом, которому нужно было только предаться Христу и через это очиститься от греха и исполнится Св. Духа, чтобы он явился избранным сосудом Христовым — Павлом. Так, крайне не верна мысль, что Савл до обращения ко Христу водился преимущественно воображением и чувством. Напротив, из всего известного нам о нем, до его обращения, виден в нем ум твердый, отчетливый. Если он жестоко гнал христиан, то это произошло у него не от слепого движения пламенеющего ревностью сердца, но от ложного убеждения разума и совести, что того требовал самый долг. Аз мнех, говорил он впоследствии, с сокрушением жалуясь не на слепое чувство, а на ошибку ума и совести, аз мнех, яко подобает ми много сопротивна противу имене Иисуса Назорея сотворит и (Деян. 26, 9). Но из сих же слов видно и то, что Савл, действительно, не умом только хотел жить, но и сердцем, столько же глубоким, как и восприимчивым; признанное и одобренное умом он принимал и в глубину своего сердца. А потому одарен был он и волей сильной и решительной на то, чтобы определения ума и движения сердца выражать и исполнять в соответственной им внешней деятельности. Замечательно и важно, что с великими природными дарованиями Савл произошел и принял первые впечатления жизни не в Иерусалиме или Иудее, но среди язычников, — в Тарсе. Когда он родился (Деян. 22, 28), родители его были уже римскими гражданами. Видно, они были внимательны к тому, что из языческого быта могло быть полезно для израильтян. Отсюда всего проще объясняется то, как Савл познакомился с некоторыми языческими писателями (что видно из мест, приводимых им из греческих поэтов). И вообще языческий мир для уроженца Тарса было открытие, нежели для иерусалимляна; быть не могло, или, по крайней мере, невероятно, чтобы Савл, с его дарованиями, вовсе упустил из виду особенно примечательное и важное в окружающей его среде язычества. Так Промысл самыми ранними обстоятельствами жизни Савла предуказывал и предуготовлял для него поприще, именно — в языческом мире. Но родители его твердо внушили ему и, следовательно, сами высоко ценили то, что они — чисто еврейского происхождения, и именно из колена Вениаминова. Посему Савл, и в языческом Тарсе, был под влиянием духа природно иудейского.

Для воспитания Савл был послан в Иерусалим, где было столько иудейской святыни, столько видимых залогов великого назначения иудеев, где дух народный представлялся в полном и свободном раскрытии. Воспитатель его был знаменитый законоучитель и, по Талмуду, начальник над фарисейским училищем, Гамалиил — муж, как видно из книги Деяний, благонамеренный и здравомыслящий. И это — очень важное обстоятельство. Ибо, когда иудейство не примечало и не ощущало благодатного духа Ветхозаветного устройства и закона, то отсюда не только происходило желание стоять за внешнюю законность, как за самое существенное в деле спасения, но и была возможность, под прикрытием наружных обрядов и дел закона, иметь глубоко развращенное сердце, что и обличал Господь в фарисеях. Савл от Гамалиила перенял, по крайней мере, только превратные воззрения иудейства, но был свободен от искушения бесстыдного лицемерия, зависти, пустосвятства и подобных пороков чуждых Гамалиилу.

При изучении закона Божия и разнообразных постановлений и преданий отеческих, ум Савла, под руководством учителя-фарисея, не мог проникать далее мертвого письмени Ветхозаветных откровений и внешности обрядов и потому убедился, как в истине, — в мечте достигнуть совершенства духовного, или праведности через строгое, преимущественно внешнее исполнение законных предписаний и преданий. Превосходство дарований и прилежания сего юноши послужило только к тому, что он стал по закону фарисей, преуспевавший паче многих сверстников своих в роде своем (Филип.3, 5; Гал.1, 14). Переводя такое убеждение и направление ума в самое чувство и жизнь свою, он был по правде законной непорочен (Филип.3, 6). И действуя с силою по этому правилу жизни, он явился излиха жарким ревнителем отеческих преданий (Гал.1, 14).

Когда Савл выступил на поприще самостоятельной деятельности, христианство уже неудержимо распространялось в Иерусалиме и всей Иудее. Савл, чем с большей отчетливостью убежден был в иудействе (с известным характером оного), тем решительнее, — при всей высоте учения Христианского и поразительности Апостольских чудес, — оставался в неведении Божественности христианства; чем проницательнейший имел ум, тем яснее видел прямую противоположность христианства тогдашнему иудейству: и потому чем более любил закон отеческий и род свой с его высоким избранием, тем более разгорался негодованием на христиан и тем менее расположен был равнодушно смотреть на размножение их среди избранного народа. И вот о сем-то самом расположении своем и сказал Апостол следующее: аз мнех, яко подобает ми многая сопротивна противу имене Иисуса Назореа сотворити. Иже и сотворих, продолжал он, во Иерусалиме и многи от святых аз в темницах затворях, власть от архиерей прием: убиваемых же им прилагах совет (речь, конечно, о Стефане) и на всех сонмищах множицею муча их, принуждах хулити: преизлиха же враждуя на них, гонях даже и до внешних градов (Деян.26,9-11). Казалось, что с отчетливостью в мыслях, с искренностью в чувстве и с силою на деле, занятый враждою против христианства за иудейство, не имеющее жизни, дух Савла должен был остаться неприступным для благодати, и его участь, казалось, решена была им самим навсегда. Но он творил все это по неведению, по предзанявшим его ум и сердце и волю ложным понятиям, с слепой и Боговраждебной, но чистосердечной (Деян.23, 1) ревностью о мнимой правде: это и привлекало к нему благодать. Помилован бых, яко неведый сотворих в неверствии (2 Тим.1, 13). Благодать дала до всей крайности раскрыться в нем иудейству, чтобы тем вернее и решительнее в нем ниспровергнуть это иудейство и, исполнив собою его ум, сердце и волю, явить его благопотребным сосудом своим против иудейства для обращения язычников.