Чтение онлайн

Во время пребывания ап. Павла в Тарсе, пришел туда из Антиохии его иерусалимский друг — Варнава и принес ему великую весть, что благовествование для всех, апостольство по мысли Павла, уже открылось в Антиохии и что требуется его собственное участие в этом великом и близком его сердцу деле. Нужно заметить, виновником этого движения был сам Савл — враг Евангелия. Смерть Стефана была началом того преследования, которое изгнало из Иерусалима множество христиан, рассеявшихся с проповедью Евангелия сначала по Иудее и Самарии (Деян. 8), а потом доходивших до Финикии, Кипра и Антиохии (Деян. 11). В Антиохии они явились также с проповеданием веры, но одни из них — из Иудеи, обращались к одним только иудеям, а другие, уроженцы Кипра и Киринейцы, говорили также и к эллинам: «И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратились ко Господу». Слух об этом достиг Иерусалима, это было только немного позже обращения ап. Петром Корнилия сотника и спора его с иерусалимскими христианами, кончившегося признанием, что «видно и язычникам дал Бог покаяние в жизнь». При таких известиях из Антиохии, Иерусалимская Церковь поручила Варнаве идти и увидеть это дело, которое она признавала теперь законным и святым, по которому она, может быть, еще немного беспокоилась. Варнава, увидев благодать Божию, открывающуюся в юной антиохийской Церкви, мог только «убеждать всех держаться Господа искренним сердцем».

Но вместо того, чтобы возвратиться в Иерусалим для рассказа о виденном им, он почел за лучшее идти в Тарс за человеком, который наилучшим образом мог бы направлять и установлять это начавшееся великое дело.

Итак, ап. Павел отправился с Варнавой в Антиохию. Открывающееся перед ними поле деятельности был громадно. Антиохия была одним из главных пунктов языческой цивилизации: древняя резиденция сирийских царей, средоточие плодородной страны, она со своими зданиями, народонаселением, торговлей, любовью к наукам и искусствам представлялась Цицерону и потом Иосифу Флавию третьей столицей римской империи. Здесь христианство предстало впервые пред язычеством просвещенным, ученым, склонным с пренебрежением относиться ко всему религиозному верованию — новому или старому. Но, с другой стороны, язычество не имело здесь еще ни времени, ни силы приготовить против христианства те оружия, арсеналом которых стала потом Александрия: оно еще не одухотворило своих догматов, не очистило и не символизировало своего культа, — словом, не смягчило той противоположности, которая была между его детскими верованиями и возвышенной верой христиан, между его культом грубых суеверий и новой религией духа и жизни. Понятно отсюда, что манило к христианству каждого, кто только сохранил какие-либо религиозные и нравственные потребности. Неудивительно, что ап. Павел и Варнава ежедневно увеличивали число своих учеников, которые впервые здесь стали называться христианами. Сами ли они стали так называть себя? Дано ли было им это имя? — Дело не в том. Важно было то, что в настоящем случае христианство настолько выделило себя от иудейского вероисповедания и отождествилось с Иисусом Христом, что от Него взяло название для своих последователей, и это название значило более, чем слово «ученик Христа»; оно было символом того внутреннего единения со Христом, которое одно делает человека христианином и которое выразил ап. Павел в словах: «Живет во мне Христос».

Таким образом, в то время, как Иерусалим оставался средоточием христианства, только постепенно отрешавшегося от единства с исповедавшими иудейство, Антиохия сразу стала средоточием христиан, не имевших связи с отжившим иудейством. Тем не менее, между обоими городами были частые сношения: так, книга Деяний упоминает (11-27) о многих пророках, приходивших из Иерусалима в Антиохию, вероятно, с намерением, подобно Варнаве, увидеть новое христианское общество. Так как Иерусалимская Церковь была бедна материальными средствами, то более богатая Церковь антиохийская определила послать ей некоторое пособие, может быть, с целью засвидетельствовать этим, что образ мыслей, преобладавший в Антиохии, нисколько не мешает чувству братской любви, и отправила с этим пособием Варнаву и Павла. Год этого путешествия определяется временем голода, бывшего, по словам Иосифа Флавия, в четвертом году правления Клавдия, т. е. в 44 или 45 году нашей эры. Во время этого путешествия ап. Павел и Варнава не могли ничего особенного совершить в Иерусалиме: там было воздвигнуто гонение на христиан царем иудейским, Иродом Агриппой, желавшим угодить этим иудеям; во время этого гонения пострадал ап. Иаков, и такую же участь испытал бы и ап. Петр, без чудесного освобождения. Застав в таком состоянии Иерусалим, Павел и Варнава возвратились в Антиохию, и ниоткуда не видно, что их пребывание в Иерусалиме было продолжительно (Воскр. Чт. 1872 г. стр. 171).

Игнатия, Архиепископа Воронежского.

, и пр. Ученики сами себя назвать никаким новым именем не могли: кто же назвал их? Наставники? Если бы наставники, то имя христиан обыкновеннее и употреблялось бы после, по крайней мере, ими; между тем св. Павел ни разу нигде в посланиях не употребил его, а продолжал именовать верующих везде верующими, Учениками, Святыми, Избранными, Братиями и пр. Имя само по себе, казалось бы, совершенно выражает то, что мы не иные чьи ученики, как Христовы (Матф. 23, 8), люди, облекшиеся во Христа (Гал. 3, 27), имеющие помазание от Святого (Иоан. 1, 2, 27); почему, казалось бы, должно быть ему в самом частом употреблении в апостольских писаниях, особливо в писаниях св. Павла, который строго преследовал всегда мысль о разных наставниках, кроме единого, Иисуса Христа (Кор. 1, 1, 12, 13, 14). Между тем, сверх настоящего случая, оно употреблено во всем Новом Завете только два раза. В один раз (Деян. 26, 28) Агриппа Царь, выслушав апостола Павла, сказал: ты едва не убедил меня стать христианином; в другой раз св. Петр в послании своем (1, 4, 16) написал: да не кто убо от вас постраждет яко убийца или яко тать, или яко злодей, или яко чуждопосетитель; аще ли же яко христианин, да не стыдится. Из обоих случаев видно, что верующим во Христа имя христиан давали сторонние и что оно считалось тогда укоризненным или поносительным. Так точно упоминали о верующих писатели языческие первых веков, именуя их так называемыми христианами; так точно имя сие употребляется в апологиях христианских, где объяснения были с язычниками; так обыкновенно встречается оно в описаниях мученичеств. Христианин есмь, христианин есмь, ответствовал каждый исповедник Христов на первый вопрос мучителей: «Кто он или не христианин ли он?» И будете ненавидими, от всех имене Моего ради, предсказывал Господь ученикам Своим. Но со славою страданий за Христа и с распространением Веры между всеми народами, славою нашею сделалось имя христиан, подобно тому, как и крест, древо клятвы, орудие казни. Посему-то писатель Деяний Апостольских заметил, при описании основания Церкви апостольской, когда именно началось имя христиан, столь впоследствии времени известное и для язычников, но не бывшее сперва в употреблении между верующими. Именем сим на языке гонителей наших заменены другие имена, коими дотоле называли нас в укоризну: дотоле называли нас Назореями или Назорянами и Галилеянами, как называли и Господа нашего Иисуса Христа Назорянином. Но такие названия могли иметь укоризненный смысл наиболее между иудеями, где Галилея и Назарет находились в презрении. В странах языческих потребовалось имя для нас другое; и вот оно в первый раз дано нам в Антиохии. Впрочем, таким образом исполнено предназначение Божие, через пророка сказанное; работающим Мне наречется имя новое, еже благословится на земли, благословят бо Бога истиннаго (Ис. 65, 15, 16), исполнено пророчество через неверных, подобно тому, как и о Самом Иисусе Христе совет Божий исполнен руками беззаконных (Деян. 2, 23; 3, 15). Что и в Церкви Христовой имя христиан первоначально давалось новообращенным, тому доказательством служит 7 правило второго Вселенского Собора, где пишется касательно порядка введения язычников в Церковь так: «В первый день делаем их христианами , во вторый — оглашенными, в третий заклинаем их и тако оглашаем их и заставляем пребывати в Церкви и слушати писания и тогда уже крещаем их». Тому, что называется здесь делать христианами, в обрядах Церкви соответствует у нас так называемое «молитвование» младенцев или наречение имен им. Имя тотчас вносится в списки Церкви, называемые у древних «диптихами», у нас метрическими книгами.

, сказано. Слово, по употреблению Библейскому (Деян. 10, 22; Лук. 2, 26; Рим. 11, 4), заключает в себе понятие об откровении свыше. Но как действовали в настоящем случае люди; то, по общему употреблению, оно должно значить особое некоторое определение, — закон или, по крайней мере общий голос народа, как и употребляется слово сие (Рим. 7, 3). Достойно замечания, что в грамоте, которой Август давал разные преимущества Антиохии около того же самого времени, как произошло там и имя христиан, выражено повеление его или определение словом , т. е. постановил, определил, повелел, и т. д. Посему можно думать, не было ли даже и правительственного распоряжения, чтобы антиохиане, исповедовавшие Иисуса Христа, имели прозвание, в отличие от других вероисповедников, по имени Христову (Чтения о св. Первоверховном ап. Петре, стр. 180) (Ср. Еп. Михаила Толковый ап., стр. Иннокентия, Архиеп. Херс. т. IX, стр. 386).

Прот. Горского.

Думают, что христиане приняли сие название не сами собою, но от других, — не от иудеев, а от язычников. Иудеи дали бы им такое наименование, которое бы выражало презрение: они, конечно, не назвали бы их последователями Мессии. Язычники, доселе видя, что они наблюдают обрядовый иудейский закон, не умели их различать от иудеев. Но теперь, когда начало распространяться между язычниками христианство без соблюдения обрядового закона, оно показалось им совершенно новой религиозной сектой (genus tertium, как называли потом христиан, т. е. ни иудеи, ни язычники), и так как имя «Христос» они принимали за собственное, то для означения последователей нового Вероучителя составили из него наименование по той же форме, по какой обыкновенно называли последователей какого-нибудь учителя, учреждавшего особую школу. Но почему не допустить и той мысли, что сами христиане приняли такое прекрасное наименование? Ученики, братия, верующие — не было определенным по отношению к посторонним. Ученик Господа Христа — название не однословное; напротив, — и выражало сущность различия их от последователей других исповеданий, — важно и в домашнем церковном употреблении. Римская форма в окончании показывает только то, что в этом случае верующие следовали форме, принятой в империи (Евангельская История и История апостольской Церкви, стр. 401).

Еп. Михаила

Ст. 27. В те дни (когда Варнава и Павел продолжали свою деятельность в Антиохии, как учители в собраниях Церкви; ср. ст. 30) пришли из Иерусалима в Антиохию пророки; почему пришли, по собственному ли побуждению от Духа, посланные ли от общества христианского в Иерусалиме или рассеявшиеся из Иерусалима в числе прочих, — не говорится. Пророки: между разнообразными дарованиями духовными, которыми так богата была первенствующая Церковь Христова, сообщался в обилии некоторым дар пророчества в тесном значении слова, как дар предсказания будущих событий, недоступных для естественного человеческого ведения (1 Кор. 12, 10). Таким даром обладали пришедшие в Антиохию из Иерусалима пророки, как видно из пророчества одного из них — Агава. Это тот же Агав , о котором упоминается еще раз после (21, 10).

Ст. 28. Этот Агав, встав, как можно думать, во время одного из богослужебных общественных собраний (ст. 26), предвозвестил Духом, точнее означил (назнаменоваше слав. ), в соединении с каким-либо внешним образным действием предсказал, как и после он в соединении с образным же действием предсказал узы св. ап. Павла (21, 10): Что по всей вселенной будет голод; предсказал он сие Духом, т. е. по особенному откровению Св. Духа. Так как он был пророк, то сие откровение, вероятно было ему даровано под употребительнейшим из тех способов, какими сообщались откровения ветхозаветным и новозаветным (Иоанну в Апокалипсисе) пророкам, т. е. в видении, под покровом образов и символов. В числе свойств пророческих созерцаний, зависящих от способа откровений им в видениях, замечается то, что у них что-либо великое и необычайное представляется под видом всеобщего, причем употребляются усиленные выражения, и — еще созерцая будущие события, разделенные временем, на одной картине, как бы в перспективе, пророки не отделяют иногда событий, разделенных некоторыми промежутками времени, а представляют их как бы одновременными (оба эти свойства пророческих речей с особенною выразительностью обнаруживаются, наприм., во второй части кн. прор. Исайи 40-66). Оба эти свойства пророчества отразились и в пророчестве Агава о голоде, об исполнении которого (пророчества) сообщает краткое замечание Дееписатель. Исполнение пророчества, указанное Дееписателем, поясняет вполне смысл, или, точнее — способ выражения самого пророчества, соответственно способу откровения. Агав пророчествует, что голод будет по всей вселенной: усиленное выражение великого голода в разных странах мира (а не во всех) и притом не одновременно во многих странах, а сперва в одной, через некоторый промежуток времени — в другой, там — в третьей и т. д. Дееписатель замечает, что таковой голод был при Кесаре Клавдии. Клавдий Кесарь, или римский император, преемник Кая Калигулы, занимал римский императорский престол с 41 по 54 г. по P. X. В продолжение этого времени голод не раз свирепствовал в разных областях Римской империи: так, около 44 г. был великий голод по всей Палестине; около 50 г. голод был в самой Италии и в др. провинциях. Все это и представляется в пророческом созерцании, как великий голод по всей вселенной. Кн. Деяний, несомненно, написана после этого голода, и писатель сам пережил это время, а потому, как свидетель вполне достоверный, указывает в голоде, бывшем в царствование Клавдия, исполнение пророчества Агава.

Ст. 29. Тогда ученики (точнее — ученики же) положили и проч.: когда ученики, т. е. христиане антиохийские, положили послать милостыню христианам в Иудее, — тотчас ли по произнесении пророчества о голоде Агавом, еще до наступления голода или, по крайней мере, первых признаков его, — из текста не видно, но вероятнее последнее. Братиям в Иудее: следов., не иерусалимским только христианам, но христианским обществам в разных местах Иудеи, где только они были и где обнаружились признаки голода. Так в первый раз торжественно выразилась в подаянии милостыни братская любовь и единение обширной Церкви Христовой из язычников с церквами из иудеев, запечатлевшие и внешним знаком свое внутреннее единство по духу и вере.

Ст. 30. Собранное послали через Варнаву и Савла пресвитерам. В первый раз в апостольской истории встречается здесь слово пресвитеры. Как видно из дальнейших сказаний (15, 2, 4, 6, 22, 23; 20, 17 и др. ) и из посланий ап. (Тит. 1, 4; Тим. 5, 17, 19 . 1 др. ), это были должностные лица в апостольской Церкви, руководители отдельных христианских общин, пастыри и учители и совершители таин (ср. 20, 17, 28; Еф. 4, 11; 1 Пет. 5, 1 и парал. Иак. 5, 14-15). Посвящаемы были они в свое служение через возложение рук от апостолов (14, 23) и епископов (1 Тим. 5, 22), в некоторых городах, где многочисленны были христианские общества, напр., в Иерусалиме, в Ефесе, пресвитеров было несколько (15, 1, 4 и д. 20, 17). О первоначальном учреждении этой должности в церкви нет такого прямого известия, как напр., об учреждении диаконов (6, 1 и дал. ), но обычай рукополагать пресвитеров в новоучрежденные общества христианские или частные Церкви видим установившимся в апостольской церкви очень рано (14, 27), и надобно полагать, что учреждение этой должности относится к самому началу апостольской Церкви, так как необходимость требовала при учреждении частных христианских обществ сначала в разных местах Палестины, а потом и вне Палестины, не оставлять этих новоустроявшихся обществ без должностных руководителей во всех христианских потребностях обществ. Таковыми руководителями и поставлялись, кроме епископов, пресвитеры, которые и были пастырями и учителями и совершителями таин, предстоятелями и представителями отдельных общин. Варнава и Савл, вероятно непосредственно и отдавали по частям пособие предстоятелям частных христианских обществ в Палестине, чтобы те сами уже, или через посредство дьяконов, раздавали пособия нуждающимся, не обременяя этой заботой апостолов, устранивших от себя подобные заботы (6, 1 и дал. ), чтобы беспрепятственно предаться высшему служению (Толковый Апостол. стр. 303-307).

Филарета, Митроп. Московского.

И послаша Варнаву преити даже до Антиохии: иже пришед и видев благодать Божию, возрадовася и моляше всех изволением сердца терпети о Господе (22, 23 ст. ).

Когда святые апостолы, находясь в Иерусалиме, услышали, что в Антиохии не только иудеи, но и язычники начали принимать веру во Иисуса Христа: тогда они, для удостоверения, как должно полагать, в сем вожделенном событии, а в случае подлинности оного и для утверждения верующих, из среды себя послаша Варнаву прейти даже до Антиохии.