Чтение онлайн

Хороший вопрос задает журналист. В самом деле, как могло такое статься, что лишь один мордовский крестьянин знал, где царь!? Почему «поляки» не пытали всех в округе в целях выявить, в какой же яме сидит юный монарх?

История росла, как снежный ком, катящийся по заснеженному склону. Версия об уводе поляков куда-то в сторону в целях их запутать, позже переросла в более героическую версию об Исуповском болоте. И кто первым придумал версию с болотом? Может, только сам Глинка в своей опере?

До правды докапываются простые русские краеведы, журналисты, местные пенсионеры (к примеру, Ирина Добачева, выпустившая малым тиражом брошюру «Во имя истины»), но российские историки молчат, как рыбы.

«Новые времена требуют новых праздников и новых героев, — пишет журналист Трифонов, — а так как в России времена всегда новые, все время что-нибудь на что-нибудь меняем, то и проект переноса Дня согласия и примирения с 7 на 4 ноября почти никого не удивил. Был праздник революционный — станет национально-освободительный… История такая наука, что сильно зависит от политической конъюнктуры. Вот память народа о польской интервенции начала XVII века — другое дело. В России, правда, не очень-то и знают подробности той войны». Ох, как прав Александр Трифонов!

Итак, с болотом мы разобрались. Не было болота, а, следовательно, никто никого никуда не завел. А теперь попробуем понять, кто же убил на самом деле несчастного Ивана Сусанина и за что. Могло ли стать такое чудо, что некий крестьянин мордвин (или вепс) вдруг единственный знал о месте расположения царя? Поверить в это невозможно. Да и были ли под Костромой некие военные поляки или литвины? После 4 ноября 1612 года поляки и литвины уходят на запад. Все имеющиеся отряды Речи Посполитой на территории Московии отступают от Москвы в сторону границы. Зимой 1613 года московские войска захватывают Вязьму, что значительно западней Москвы. Что же делают поляки или литвины под Костромой к северо-востоку от Москвы, когда основные их отряды уже дома?

Обратимся еще к одному разоблачителю мифа о Сусанине, известному российскому писателю Александру Бушкову и его книге «Россия, которой не было». Бушков пишет: «Ясно, что спасение царя от злодеев-поляков — событие столь знаменательное, что неминуемо должно было остаться не в одной лишь народной памяти, но и в хрониках, летописях, государственных документах. Однако, как ни странно, о злодейском покушении на Михаила нет ни строчки ни в официальных бумагах, ни в частных воспоминаниях.

В известной речи митрополита Филарета, где скрупулезно перечисляются все беды и разорения, причиненные России польско-литовскими интервентами, ни словом не упомянуто ни о Сусанине, ни о какой бы то ни было попытке захватить царя в Костроме. Столь же упорное молчание касаемо Сусанина хранит «Наказ послам», отправленный в 1613 году в Германию, — крайне подробный документ, включающий «все не правды поляков». И, наконец, о покушении польско-литовских солдат на жизнь Михаила, равно как и о самопожертвовании Сусанина, отчего-то промолчал Федор Желябужский, отправленный в 1614 году послом в Речь Посполитую для заключения мирного договора. Меж тем Желябужский, стремясь выставить поляков «елико возможно виновными», самым скрупулезным образом перечислил королю «всякие обиды, оскорбления и разорения, принесенные России», вплоть до вовсе уж микроскопических инцидентов. Однако о покушении на царя отчего-то ни словечком не заикнулся»…

Все это понятно и лишний раз подтверждается Бушковым — поляков и литвинов ни в Костроме, ни под Костромой, ни в Москве в 1613 году и даже позже нет. И, наконец, Бушков вполне справедливо говорит, что и о погребении Сусанина в коломенском Ипатьевском монастыре нет ни строчки в крайне подробных монастырских хрониках, сохранившихся до нашего времени.

«Столь дружное молчание объясняется просто — делает вывод писатель, — ничего этого не было. Ни подвига Сусанина, ни пресловутого «покушения на царя», ни погребения героя в Ипатьевском монастыре. Неопровержимо установлено: в 1613 году в прилегающих к Костроме районах вообще не было «чертовых ляхов» — ни королевских отрядов, ни «лисовчиков», ни единого интервента либо чужестранного ловца удачи… По Руси (Бушков ошибочно Русью называет не Украину, а Московию. — Прим. М.Г.), правда, в превеликом множестве бродили разбойничьи ватаги: дезертиры из королевской армии, жаждавшие добычи авантюристы, «воровские» казаки вкупе с «гулящими» русскими людьми. Однако эти банды, озабоченные лишь добычей, даже спьяну не рискнули бы приблизиться к укрепленной Костроме с ее мощным гарнизоном.

Ну, а о том, что этот злодейский отряд направлялся, дабы извести только что избранного на царство юного государя Михаила Федоровича Романова, знают даже дети. Гораздо менее известно, что вся эта красивая история — выдумка от начала до конца. Авторы энциклопедических словарей правы в одном: с давних пор известны «многие народные предания», живописующие о том, как Сусанин завел поляков в болота, о том, как героический Иван Осипович еще прежде укрыл царя в яме на собственном подворье, а яму замаскировал бревнами. Беда в том, что меж народным фольклором и реальной историей есть некоторая разница»…

Согласно документу, выписанному родственнику Сусанина Богдану Собинину, царская милость заключалась в том, что Собинину и его жене, дочери Сусанина Антониде, пожаловали в вечное владение половину деревушки Коробово, каковую на вечные времена освободили от всех без исключения налогов, крепостной зависимости и воинской обязанности. Правда, уже в 1633 году права Антониды, успевшей к тому времени овдоветь, самым наглым образом нарушил архимандрит Новоспасского монастыря, отчего-то он не считал «привилегию» чересчур важной. А это весьма странно, если вспомнить, что Антонида — дочь отважного героя, спасшего жизнь царю.

А может быть, архимандрит разобрался в ситуации и вычислил некую махинацию?

После Антонида пожаловалась царю, и Михаил урезонил архимандрита и выдал вдове новую грамоту, в которой о подвиге Сусанина говорилось точно теми же словами, что и в предыдущей. И, кстати, в обеих грамотах черным по белому указано: «Мы, великий государь, были на Костроме». То есть — за стенами могучей крепости, в окружении многочисленного войска. Сусанин, собственно говоря, мог без малейшего ущерба для венценосца выдать «литовским людям» этот секрет полишинеля, ровным счетом ничего не менявший…

Будь у врагов намерение добраться до царя несмотря ни на что, то они обязательно бы пытали и мучили не одного-единственного мужичка, а всех живущих в округе. Тогда и привилегии были бы даны не только родственникам Сусанина, но и близким остальных потерпевших.

Вывод напрашивается сам собой. Дадим слово вновь Бушкову: «Самая правдоподобная гипотеза такова: зимой 1613 года на деревеньку Домнино напала шайка разбойников, то ли поляков, то ли литовцев, то ли казаков (напомню, «казаками» тогда именовались едва ли не все «гулящие» люди). Царь их не интересовал ничуть — а вот добыча интересовала гораздо больше. В летописи о подобных налетах, крайне многочисленных в те времена, сообщается так: «…казаки воруют, проезжих всяких людей по дорогам и крестьян по деревням и селам бьют, грабят, пытают, жгут огнем, ломают, до смерти побивают».

Одной из жертв грабителей — а возможно, единственной жертвой — как раз и стал Иван Сусанин, живший, собственно, не в самой деревне, а «на выселках», то есть в отдаленном хуторе. О том, что налетчики «пытали Сусанина о царе», известно от одного-единственного источника — Богдана Собинина. Скорее всего, через несколько лет после смерти убитого разбойниками тестя хитромудрый Богдан Собинин сообразил, как обернуть столь тяжелую утрату к своей выгоде, и обратился к известной своим добрым сердцем матери царя Марфе Ивановне. Старушка, не вдаваясь в детали, растрогалась и упросила сына освободить от податей родственников Сусанина. Подобных примеров ее доброты в истории немало. В жалованной грамоте царя так и говорится: «…по нашему царскому милосердию и по совету и прошению матери нашей, государыни великой старицы инокини Марфы Ивановны».

Известно, что царь выдал множество таких грамот с формулировкой, ставшей прямо-таки классической. «Во внимание к разорениям, понесенным в Смутное время». Кто в 1619 году проводил бы тщательное расследование? Хитрец Богдашка преподнес добросердечной инокине убедительно сочиненную сказочку, а венценосный ее сын по доброте душевной подмахнул жалованную грамоту».

Вот сейчас все сходится! Какие-то разбойники пытали богатого крестьянина старосту Ивана Сусанина на предмет золотишка, тот ничего не сказал, возможно, что у него и не было запасов, а возможно, что не хотел выдавать богатства, и был убит во время пыток. Сохранилась информация и о том, что из Москвы Богдан Собинин выписывал переводчика для челобитной, ибо Собинин был таким же, как и Сусанин, финном-мордвином (или же вепсом, их в ту пору не различали в Москве, ибо язык их был схож, как и одежда), русского языка даже не знавшим. О какой еще связи с царем можно после этого говорить!