Чтение онлайн

И вот в 1990-е годы, с крахом СССР, началось возрождение казачества — когда этот этнос снова обретает свое национальное лицо.

Теперь становится понятным, почему в Беларуси никогда не было казаков. Вовсе не потому, что тут народ жил «по старинке», как пишет Маргарита Савчук (кстати, я не понял, что хотела сказать этой фразой журналистка). А потому, что в Беларуси никогда массово не жили тюрки (или, если угодно, готы великой страны Готланд) и вообще кочевники. Нет кочевников — поэтому нет и никаких казаков.

Читателей, заинтересовавшихся тюркскими корнями казачества, отсылаю к статьям и книгам известного российского историка Мурада Аджиева. Он показывает, что вся лексика обихода казаков, все их обычаи, вся их культура и быт — исконно тюркские.

Другой важнейший нюанс заключается в том, что существенную часть вырученных от продажи трофеев денег казаки, согласно строгой традиции, отдавали церкви. В этом плане Беларусь кардинально отличалась от России и Украины: у нее не было единой религии. Согласно «Атласу истории Беларуси XVI–XVIII вв.» (Минск, Издательство БГУ, 2005, стр. 15), в конце XVIII в. у нас (на территории нынешней Беларуси) было 38 % католиков, 39 % униатов и 10 % иудеев. Во-первых, трудно себе представить иудея-казака, который отдает часть награбленного синагоге. Во-вторых, неясно, и каким христианским храмам следовало бы отдавать трофеи «беларуского казачества»: католическим или униатским? Во всяком случае, если украинские казаки были поголовно униатами, то вот о существовании католических казаков Истории не известно. Как видим, сама наша католическая вера препятствовала у нас формированию казачьих войск.

В-третьих, литвины-беларусы, в отличие от казаков Украины и России, НИКОГДА НЕ ПРОМЫШЛЯЛИ набегами на соседей. Не секрет: главным источником доходов казаков Сечи и Дона (а также крымских татар) были разбойные набеги на соседей. У нас же народ всегда жил только СВОИМ ТРУДОМ, ничего не отнимал у соседей. Не знает История, чтобы мы устраивали разбойные набеги на украинцев, русских, поляков, латышей, словаков или чехов. Ясно, что САМ НАШ МЕНТАЛИТЕТ был иной, ему противна была сама мысль создавать свое благополучие за счет наворованного у других. Это тоже важно, так как, например, Запорожская Сечь в период своей свободы являлась фактически объединением бандитов и разбойников, где казак — это и есть разбойник, «лихой человек», по жизни промышляющий разбоем. Эдакий сухопутный пират, «джентльмен удачи».

Ну и главное: казаки, в отличие от других войск, снаряжались за собственный счет — за что в качестве награды полностью освобождались от налогов. Борис Алмазов, внук донского казака и автор книги «Прощайте и здравствуйте, кони!» (Л., 1978), писал:

«Казаки не платили никаких податей и жили значительно богаче, чем русские крестьяне, но в отличие от крестьян должны были служить все поголовно. Если в крестьянских семьях из двух сынов служить шел один, из пяти — двое, то казаки служили все. Причем официально казак считался на службе двадцать лет, из них четыре года служил действительную вдали от дома. В случае войны на службу призывалось все мужское население».

Думаю, теперь понятно для уважаемого Юрия Жыгамонта и других, почему Чаусы (регион земледельцев) не были никакой «казачьей столицей Литвы». Казаки — это в то время не земледельцы, а вольные кочевники степей (в том числе Запорожья), поэтому в период феодализма Власть в принципе не могла облагать их налогами и податями, как крепостных крестьян или других вассалов (т. е. ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ). По этой причине у Власти оставался только один вариант реализации своего главенства над казаками: пусть они податей не платят, а отдают их в виде воинской службы. Вот везде по степным весям Украины (где, кстати, были «казацкие татары» или «татарские казаки») и России кочевые племена и стали записывать в «казаков» — по роду их отношений с Властью: так все кочевники (включая бурятов Даурии) стали казаками. Кстати, бурятом был и знаменитый атаман Семенов, который увез и спрятал так и не найденное «золото Колчака».

Но у нас-то все по-другому! Наши крестьяне были не кочевниками, а земледельцами — и были землей привязаны к своим вассалам в лице шляхты или королевской власти (причем в отличие от России наши крестьяне не были крепостными рабами, никакого крепостничества у нас не было). Понятна ситуация, когда царь Алексей Михайлович стал захватывать Беларусь и отбирать у шляхты ее крестьян. У себя в Московии он сажал на кол любого беглого крестьянина, а тут стал не только приветствовать это бегство, но велел из беглых крестьян создать нечто вроде «беларуского казачьего войска» (якобы аналогичного казачьим украинским войскам в составе армии царя). Но это было только недолгой (менее полугода) ХИМЕРОЙ той войны 1654-67 гг., так как в мирное время ни Москва, ни Вильно не собирались освобождать наших крестьян от податей — взамен на их военную службу. Ведь они — не кочевники, а вассалы своих помещиков, никуда со своей земли не денутся. И, кстати, после окончания той войны все выжившие так называемые «казаки Поклонского» дружно вернулись к своим штяхтичам, ибо бежали-то в войско Поклонского сами, а вот их семьи и дома — продолжали вассально принадлежать помещикам.

Так что, как видим, «на пустом месте» казачье войско создать совершенно невозможно — к тому же, из оседлых крестьян, уже являющихся чьими-то вассалами. Само понятие «беларуское казачество» — это, конечно, смысловое недоразумение, подобное, например, такому же фантастическому «новгородскому казачеству» или «псковскому казачеству». Причем, никакого «беларуского казачества» не существовало и за 122 года нашего нахождения в составе царской России. Даже тогда царизм не нашел нужным и возможным создавать тут казачество.

Кроме того, ни в каком казачестве Беларусь в принципе никогда не нуждалась, ибо имела высококлассные гусарские полки. Среди них знамениты Беларуский гусарский полк (в котором служил герой Отечественной войны Денис Давыдов) и Гродненский гусарский полк, позже ставший лейб-гвардией императора России. При этом следует отметить, что беларуские гусарские полки в царской армии имели бело-красные мундиры по национальным цветам беларуского бело-красно-белого флага и «Погоню» на кокардах (с бело-красно-белым флагом) и на полковых знаменах.

В летописях упоминаются многотысячные полки «польских королевских казаков», служивших в армии Стефана Батория. Но это не поляки — а украинские казаки. В Польше тоже не было степей и кочевников — потому не появилось и свое казачество.

Теперь разберемся с якобы «создателем беларуского казачества» Поклонским.

Маргарита Савчук пишет как о чем-то нормальном и будничном: «Но 22 июня 1654 года, когда православный шляхтич Константин Юрьевич Поклонский вместе со своими сподвижниками прибыл к царю, Алексей Михайлович подарил ему 40 соболей и 50 рублей, а также чин полковника, и разрешил организовать Белорусский казацкий полк».

Во-первых, просто полк — никакой не казацкий, ибо набирался он из местного населения, которое никаких казаков не знало, как и их обычаев. А во-вторых — что это за странная подача исторического факта? Можно подумать, царь Алексей Михайлович тут проездом на охоте был, а Поклонский к нему и прибыл с предложением.

На самом деле шла война Московии против Литвы-Беларуси — самая кровавая война за всю нашу историю. От рук московских завоевателей погибла половина нашего населения, были вырезаны жители сотен сел и городов, в том числе до последнего жителя был вырезан соседний с Кобрином Брест. Но несмотря на чудовищные потери, наш народ, явивший вершины мужества и героизма, смог отстоять свою жизнь и независимость. Именно тогда впервые появилось знаменитое массовое беларуское партизанское движение, и с помощью братского польского народа мы смогли очистить нашу землю от восточных оккупантов.

Эта война носила характер религиозной тотальной войны на уничтожение. Царь Московии поставил своим войскам задачу убивать всех, кто откажется переходить в Московскую веру и почитать отныне московского царя как своего бога: «Униатам не быть, Латинству не быть, Жидам не быть». Однако в Литве — так тогда называлась Беларусь (и жили в ней не беларусы, а литвины) сторонников Московской веры практически не было: 38 % населения были католики, 39 % — униаты, 10 % — иудеи, и только 6,5 % — православные Московской веры.