Эрос еловый разводит сырость во мраке,светятся шишки в овраге.Птицы молчат и заняты чем — непонятно.Сладенько пахнут опята.Девочки-ёлочки грубо мечтают о сексе,сон они видят все вместе:к ним поспешает лошадка, везущая дровеньки,в дровеньках дядька с топориком.Всякое слово, колом забитое в воздух,перекрывает доступк тайне пугливой, трепещущей от волненьяв самом устье явленья.Птицы знают, когда молчать, когда вякать,а человек свой лапотьсдуру разинуть готов в любую минуту —только б не длить немоту.Вот и суётся в глаза нахальное слово,вбитое в сумрак еловый,ржёт, как лошадка, и заслоняет собоюзапах стыдливой хвои.
«Поздний час. Несколько тёмных изб…»
Поздний час. Несколько тёмных изб.Липа, колодец, забор, сирень, бузина.Мне показалось, кто-то крикнул: «Заткнись!»Шоркнула дверь — и снова везде тишина.Здесь Интернет-то есть у кого-нибудь?Молча цветёт липа в прозрачной тьме.Запах её висит, заслоняя путь.Сложно себя в чужом опознать уме.Затарахтел мотоцикл на другом конце.Фарой сверкнул и сразу умолк, исчез.Так никогда ночь на моём лицеместному даже мельком не даст прочесть.Чем половодье ночи мощней растёт,тем состязанье кузнечиков на задахзвонче — словно, натянутые внахлёст,пересекаются струны в траве, в кустах…Может, какая только локальная сеть:спорт, реклама, погода, сельская жизнь? —Вряд ли она покажет, тот ли я есть,кто тут стоит, глядя на несколько изб.
«Ты спишь, течёшь сквозь зеркала…»
Ты спишь, течёшь сквозь зеркала,колышешь блески паутины.В траве твои, как ветерка,движенья неисповедимы.Доставь лукавую красунеисправимым исполинам.Сияй языками в лесу:черникой, пагубой, малиной.Сибири дебри береги,не спрашивая много толку.Не кратко, но не слишком долгосуши, мочи, соли грибы.
«Тупо смотрю: предо мной условно-конкретны…»
Тупо смотрю: предо мной условно-конкретнытостеров, ростеров, блендеров новые бренды.Бледные призраки стаями сходятся в войско.Буря набрякла. Того гляди грянет геройство.Если, поэт, ты не посыльный генштаба,если пакет от маршала Витгенштейнатотчас нам не вручил — тогда я не знаю…Худо, наверно: расправа будет мгновенна.Некогда мыслить. Бегут стремительно тучи.Каждая следующая предыдущей жутче.Буря, как ягода, соком чёрным набрякла.Скоро в глаза нам молния брызнет яркои осияет с точностью до сантиметрасканнеров, скутеров, миксеров быстрые бренды.В бой квадроциклы, построясь ассортиментом,ринутся гневно. Расправа будет мгновенна.
«Благословенье в небе бледном…»
Благословенье в небе бледном,присутствующее со мной,по естеству бывает летом,а по молитвам и зимой.Дожди, туманы, жары, росы,снег, оттепель и снова дождьулыбками мои вопросыблагословят, — а я всё тот ж.Да мне ли в их словарь проникнуть? —Течёт ученье по лицу.Пожалуй, скоро инвалидностьпо лености я получу.Пришёл Миллениум умильный,словно близнец, с Фомою схож.Упёртый в небо перст — вихрь пыльный —мне указует всё на то ж.
«Позы заоблачные, улетающие позы…»
Позы заоблачные, улетающие позы.Я, между тем, приближаюсь к горизонту событий.Большая часть из порхающих там розовы.Малая часть белы, но при том сомнительны.Я прохожу курсором по контуру позы,выделяю и перебрасываю в свою почту.Я, таким образом, ощупываю зовы,отвечать на которые буду нынче ночью.А между тем, я всё ближе к горизонту событий.Скоро всё померкнет у меня за спиной.Дальше — больше: мне сомнителен вообще обычайполагать, что происходящее происходит со мной.Лишь облака — лиловые, белые, розовые —будут порхать какое-то время в глазах.Минуту-две их ускользающие позыбудут вечно навязываться и ускользать.
«Снова нота, как когда-то…»
Снова нота, как когда-товпуталась в ползучий плющ,будто сплющена октаваи просунута, как луч,в ствол туннельного вокала.Вдоль пронизывая опто —волоконный стебелёк,эта мысленная нотавсе искомости плетётв однотонные полотна.Будто вечная верандався под крышу заросладиким лозьем винограда,где заблудшая осатянет вечное фермато.
Дмитрий Веденяпин. Зал «Стравинский»
М. Ш
В прохладном центре белого пятнаОтчаянье, надежда, тишина, —Такая «неслучайная» развеска.Спасибо, а теперь смотри: онаИ ты, и вы сидите у окна —Темнеет лес, белеет занавеска.
УПОВАНИЕ СЫРОЕЖКИ
…Рой мух на падали шуршал, как покрывало…
Шарль Бодлер «Падаль», пер. А. Гелескула
В насекомых тучах зудья-нытьяС кузовком по ельнику я кружился,Весь в жуках да мухах, как будто я,Невзначай скопытившись, разложился.Перевод есть образ и знак потерь,Грустный символ поствавилонской эры.Пусть антропоморфно я был теперьБойкой иллюстрацией к стихам Бодлера.Как в любых блужданиях последних летПоначалу казалось: спасения нет.Но — хотя ни мох, ни тенёк, ни слизниНе спасли вот этот конкретный гриб —Повторяя просековый изгиб,Промелькнула бабочка из прошлой жизни.И сказал сыроежковый Иезекииль:«Вот я видел, как в плоть облекается гниль,В чащах правды под елками греясь»…Над болотом яснела и хмурилась мгла,Между кочек в чернике, краснея, рослаСыроежка, лучась и надеясь.
«Мои еврейские друзья…»
Мои еврейские друзьяЖивут в Америке не зря.По бостонско-нью-йоркским дачамПрилежно празднуя шабат,Они обратно не хотятТуда, где мы под снегом скачемИ с каждым днем всё меньше значим.Кто это говорил? Житков?России крышка без жидков.
ЭКСКУРСИЯ ПО РИМУ ИЛИ КАК МАНДЕЛЬШТАМ ТЮТЧЕВА ПОБОРОЛ
Природа — сфинкс…
Ф.И. Тютчев
Вот там Бернини, это Борромини,Вон пинии, верней, скульптуры пиний,Колонны пальм и фейерверки птиц…A destra, a sinistra или прямо —«Природа — тот же Рим» из МандельштамаВстречает вас… А Тютчев? Тютчев — цыц!
2011
«Во сне всё ясно: ключ в просвете…»
Во сне всё ясно: ключ в просветеИ луч в замке,И комнаты (уже не эти,Ещё не те),И стражница — глаза, как блюдца,Сама с быка…Но разрешается проснутьсяПока… «Пока!»
Hotel de Russie. Зал «Стравинский»
К.Г.
Актеры оживляют вещи:Стакан хохочет, сигаретаРыдает; пальто устало —Невозможно почти сто лет ходить в героях…Хотя висеть в углу, наверно,Ещё грустнее.Мы в ресторане, как в стакане,Сидим, как добрые злодеи,У Катерины ГрациадеиЕсть дочь актриса.Она играет в сериалах,Стесняясь этого напрасно —Известно, что она прекрасна,И это классно.Официант из ПакистанаМне подаёт американо,Все прочие из политесаБерут эспрессо.Однажды, заложив за ворот,Мой друг сказал мне со значеньем:«Рим — Вечный Город» с удареньемНа слове «город».Чуть смутный смысл подобных жалобМне ясен, но ещё яснее,Что Катерина ГрациадеиТак не сказала б.