Чтение онлайн

– Не верится, что эти стены возведены человеческими руками! Кто мог построить такое?!

Волибор, ехавший рядом с телегой на лошади, и изрядно скучавший, стал безразличным тоном рассказывать разбойному атаману историю крепости, больше, чтоб занять себя, чем стремясь удовлетворить любопытство Ворона:

– Когда Мировлад, поддавшись на уговоры рунейского двора, принял решение предать забвению Старых Богов, и привести всех ругов к поклонению Исе, он выставил рунейцам условие: те должны были предоставить мастеров-фортификаторов, для создания его собственной, хорошо укреплённой резиденции. Руги в то время плохо обращались с камнем, укрепления строили из дерева. Мировлад боялся оставаться в Славнограде, проводя такую серьёзную реформу. Рунейцы предоставили мастеров, Мировлад пригнал тысячи подсобных рабочих… Рассказывают, что работа начиналась с рассветом, а заканчивалась на закате, и всё это время не умолкали плети. Работники умирали сотнями, но на их место пригоняли новых. До этого никто из князей не позволял себе так обращаться с людьми, но Мировлад очень спешил. Кременец возвели за два года. Князь засел в нём, а верная ему дружина, огнём и мечом вводила культ Исы, бога милосердия. Большинство управляющих, в городах Земли Ругов, восстали против князя, часть дружин перешла на их сторону, часть осталась верна Мировладу. Воины были растеряны, перебегали из одного войска в другое, гоняясь за выгодой. В войске восставших против князя, не было согласия: управляющие никак не могли решить между собой вопрос главенства. Они осадили Кременец, но приступом взять его не смогли. После нескольких неудачных попыток, понеся серьёзные потери, взяли крепость в осаду, но через месяц подоспела одна из рунейских армий, и наголову разбила плохо организованных осаждающих. Мировлад провёл рунейцев через всю Землю Ругов, жестоко карая их руками тех, кто не хотел отказаться от Старых Богов.

– Меня интересовала только крепость – безразлично ответил Ворон.

Волибор так же безразлично пожал плечами. Духовлад, ехавший на первой телеге, рядом с Вороном, невольно заинтересовавшись рассказом, вновь вернулся к мыслям о предстоящем деле. Захват крепости был детально спланирован ещё на медоварне. Волибор неоднократно рисовал и объяснял атаманам план крепости. По задумке, изначально в крепость войдут только телеги с «пленными»: бывший тысячный настаивал на этом, дабы не возбудить лишних подозрений у часовых, стерегущих ворота. Он так же категорически отверг предложение прорваться всем сразу, объяснив, что над воротами есть помещение, в котором находится механизм управления герсой. В этом помещении, постоянно должен находиться один из стражников, который, в случае опасности, должен потянуть специальный рычаг, и окованная решётка мгновенно перекроет вход-выход из крепости. Хоть Волибору достоверно было известно, что обычно люди, которые должны находиться на этом посту, пренебрегают своими обязанностями, рассчитывать на это было бы непростительной ошибкой. Было решено, что, когда телеги будут находиться в проходе центральной башни, едва миновав ворота, несколько человек бросятся по лестнице к заветному помещению. Обезвредив часового у механизма, они подадут знак остальному воинству, находящемуся за воротами, и те ворвутся в крепость. Разбойные атаманы решили, что опускать после этого решётку не станут, на случай ловушки, или другого повода для экстренного отступления, но у прохода останется Ворон, с двумя десятками людей. С ними так же должен был остаться Волибор, которого Ворон лично пообещал обезглавить, если окажется, что всё это западня. Далее по плану, все остальные, разделившись, атакуют сразу три казармы стражников крепости. Первую группу должен возглавить Духовлад, вторую Мстивой, а третью Вук с Ратибором. Ещё Духовлад решил быть в числе тех, кто должен взять под контроль механизм управления герсой, чтобы лично контролировать ключевой, по его мнению, этап операции. Это была личная инициатива молодого главаря, и когда он заявил об этом решении, Мстивой искоса на него посмотрел, и одобрительно ухмыльнулся. Волибор заверил, что после того, как будут зачищены бараки стражников, других сил, способных оказать внятное сопротивление, в крепости не останется. Конечно, придётся всё равно пошерстить как следует по всем закоулкам, дабы избежать сюрпризов, но это уже вопрос очистки совести, а не реально опасное предприятие.

Телеги медленно, но неотвратимо приближались к воротам крепости. Разбои, изображающие пленных, сидя связанными на телегах, изменились в лицах и поведении. Они первыми должны были шагнуть в неизвестность, пересечь линию ворот Кременца, оторвавшись от основных сил. Все разговоры между ними прекратились, лица слегка побледнели, а взгляды напряжённо (даже обречённо), намертво прилипли к распахнутым воротам. Духовлад, изредка оглядывавшийся на спутников, и уловивший эти изменения, отметил про себя, что от этого они только больше стали походить на пленников, ожидающих расправы. День выдался безоблачным, и палящее солнце принялось как следует досаждать обозу разбоев, едва они вышли из-под защиты лесной чащи.

Часовые, дремавшие возле ворот, уютно устроившись в тени могучих стен, оживились, заметив приближающуюся ватагу. Один из них встал, и преградил собою путь к открытым воротам, с важным видом ожидая отчёта о цели прибытия приближающегося отряда. Волибор поднял вверх открытую ладонь, и следующие за ним повозки остановились. Сам бывший тысячный спешился, и бросил повод своего коня одному из остановившихся рядом разбоев, который, растерявшись от неожиданности, едва сумел его поймать. Волибор направился к часовому, и тот так же сделал несколько шагов навстречу.

– Я выполнил поручение Батурия – разбил шайку разбоев, нападавших на крупные торговые обозы – нарочито официально отчитался бывший тысячный перед занюханным стражником, дабы пустить ему пыль в глаза, потешив самолюбие – Так же мне удалось захватить некоторых вожаков, которых Батурий сможет подвергнуть показательной казни. Так что до его возвращения, надо бы поместить их в темницу крепости.

Уловка подействовала: часовой важно надулся, благосклонно посмотрев на Волибора, обошёл его, и направился к телегам с «пленными». Вид у него был такой, как будто это он князь Батурий, и от ЕГО воли, зависит судьба этих несчастных разбоев… да и вообще всех людей в Чёрном Крае. При его приближении, «пленники» на ближайшей телеге растерянно потупили взоры, не зная, что делать при таком неожиданном развитии событий, из-за чего стали смотреться ещё натуральнее. Надменно оглядев их с напыщенным видом, часовой вдруг резко схватил Ворона (который чисто случайно оказался к стражнику ближе всех) за нижнюю челюсть, и рывком повернул его к себе лицом, в которое зло процедил:

– Ну что, мразь, закончились сладкие деньки бесчестной жизни?! Теперь твоя голова украсит один из колов у ворот этой крепости!

Внутри у Духовлада всё похолодело. Он обречённо представил, как Ворон сейчас скинет с себя бутафорские путы, выхватит свой меч из-под сена, покрывающего дно телеги, и изрубит часового на мелкие кусочки. Второй часовой подымет шум, грохнется тяжёлая решётка, которая преградит путь в крепость, и всё, что останется делать, это, не солоно хлебавши, быстро уносить отсюда ноги. Но стражник небрежно отбросил голову атамана (очевидно уже передав весь желаемый массив важной информации), удовлетворившись изумлением в его глазах, которое принял за смятение, и побрёл обратно в сторону распахнутых ворот, небрежно бросив Волибру:

– Возьми дюжину своих людей, чтоб отконвоировать пленных в темницу, наши сейчас заняты. Идём же, не будем терять времени.

Мстивой, находящийся в основной массе разбоев, предусмотрительно скрыв под грязной, затасканной рубахой свой кожаный нагрудник с вепрем, незаметно, потихоньку, одного за другим, стал подталкивать в спины разбоев, исступлённо пялящихся на происходящее. Те, по инерции, выходили вперёд, превращаясь в добровольцев.

Наконец, три телеги, и около десятка сопровождающих, двинулись в крепость сквозь распахнутые настежь ворота, следом за беспечно шагающим стражником. Атаманы, согласно предварительному плану, расположились следующим образом: на первой телеге находились Духовлад и Ворон, на второй – Ратибор, а с основными силами, остались Мстивой и Вук.

Едва телега пересекла линию ворот, въехав в прохладную тень арки, у Духовлада волнительно перехватило дух. Он почувствовал, что теперь развивающиеся события, подобны огромному камню, сорвавшемуся, и покатившемуся по крутому склону к подножию холма, с каждой секундой набирая мощь и стремительность. Передумать, и остановить происходящее уже нельзя, но можно (и нужно) использовать процесс в своих интересах. Он абсолютно правильно оценил текущую ситуацию, но ещё имел неполное представление о её реальном масштабе.

Телеги уже миновали большую часть прохода под центральной башней, но ещё не показались во дворе, когда Ворон вскочил со своего места, резко скинув обманчивые путы и, не удосужившись даже забрать свой меч из-под сена, с одной верёвкой в руках бросился на стражника. Тот шёл, важно расправив плечи, на расстоянии не больше метра от морды лошади, тянувшей первую телегу. Услышав неясный шорох за спиной, он уже начал оборачиваться, но не успел. Ворон преодолел расстояние за два гигантских прыжка, и, накинув верёвку на шею стражнику, натянул, что есть мочи, давя его к низу. Жертва, не справившись с мощным, внезапным нападением, послушно осела на колени, глухо хрипя и выпучив глаза, тщетно пытаясь изо всех сил запустить пальцы под верёвку, глубоко врезавшуюся в шею, брызгая при этом кровью из-под срываемых ногтей. Получив более удобную позицию, Ворон упёрся коленом под самый затылок стражника, и, нагнувшись, зашипел ему в ухо:

– Это последние минуты твоей жизни. Вдумайся в это, как следует!

Духовлад, сразу же за Вороном скинувший с себя верёвки, но потративший некоторое время на поиски своего меча, тоже кинулся к стражнику, и занёс оружие для удара.

– Не смей! – не громко, но резко остановил его атаман – Пусть задыхается!

Духовлад не стал бить, но остался рядом, держа меч наготове, на случай, если стражник вспомнит о своём оружии, бесполезно болтающемся у него на поясе. Но тот лишь исступлённо пытался поддеть верёвку окровавленными пальцами. Духовлад видел, как постепенно замедлялись, ослабевали его движения, взгляд становился стеклянным, и молодому бойцу стало жутко… жутко, и отвратительно. Не отрывая взгляда от расправы, он силился понять, «почему?». Ведь это далеко не первая насильственная смерть, которую он видел, да и участвовал уже во многих. Молодой боец, в конце концов, пришёл к выводу, что дело в беспомощности жертвы, в размеренном её приближении к финалу, о котором она знает, но никак не может на него повлиять. Наконец, взгляд стражника остановился, навсегда запечатлев в себе боль и ужас, а всё его тело беспомощно обмякло. Он был мёртв. Но Ворон ничуть не ослабил хватки, продолжая тянуть изо всех сил.

– Хватит, он мёртв! – приглушая взволнованный голос, сообщил ему Духовлад, выдав свою слабость.

– Я должен быть уверен! – глухо процедил атаман, и добавил, переведя недовольный взгляд на нового главаря – Да и у тебя, по-моему, поважней дело имеется.

Духовлад спохватился, вспомнив о механизме управления герсой. Мимодумно он вопросительно глянул на Волибора, уже много раз объяснявшего, как найти путь к заветному помещению, и тот указал подбородком в нужном направлении. Махом руки призвав следовать за собой троих разбоев, заранее выбранных для этого дела, Духовлад, инстинктивно слегка пригнувшись, быстро и бесшумно заскользил вдоль стены.