Чтение онлайн

Джек. Хорошо, но при условии, что мы начнем с моего босса.

Терапевт. Договорились.

Терапевт должен внимательно относиться к чувствам своих клиентов и понимать, что (если только клиент не лжет сознательно, что часто бывает, когда он обращается к терапевту не по своей воле), когда клиент называет определенные события в качестве причины своих затруднений, он дает терапевту важную информацию, которую необходимо принимать в расчет и использовать.

Крайний случай — это необходимость принять во внимание и серьезно рассмотреть мнение клиента, страдающего паранойей. Обычная реакция терапевта на паранойяльные фантазии клиента — классифицировать их как психотические симптомы, то есть «бред», не имеющий под собой реальных оснований. Поэтому обычно терапевты игнорируют такие сообщения клиентов, стремятся обойти их или систематически опровергают их истинность. Ни одному из этих терапевтов не удалось вылечить никого из своих клиентов. Работая с клиентами, страдающими паранойей, я обнаружил, что единственно верный подход в общении с ними — принятие их фантазий к сведению и поиск в них зерна истины.

Если к вам обратилась женщина с «бредом ревности», которой кажется, что ее муж имел половое сношение со всеми ее соседками по дому и что он пытается отравить ее, вам следует сосредоточиться не на том, что является очевидной неправдой в ее словах, а на возможной правде. Нужно понять, почему женщина считает, что ее муж изменяет ей со всеми соседками и хочет ее отравить. В паранойяльных фантазиях всегда есть доля истины, которую нельзя игнорировать. Скорее всего, муж клиентки не изменял ей со всеми женщинами, которые живут поблизости, но с несколькими он флиртует, а к одной из них чувствует сильное влечение! Когда жена ставит его перед фактом, он все отрицает, говоря, что соседка не интересует его. Скорее всего, у него нет желания убивать жену, но он наверняка думает о том, как хорошо было бы с ней развестись или препроводить ее в психиатрическую больницу. Она чувствует это отношение, но, когда она спрашивает его напрямую, он опять же все отрицает. Оба эти действия со стороны мужа, подкрепленные игнорированием, достаточны для того, чтобы заложить основания острой паранойи у его жены, но, если она будет владеть истинной информацией, ее «паранойя» сойдет на нет.

Терапевт должен уважать душевную жизнь людей, с которыми работает. Все их «странные фантазии», «неадекватные эмоции», «мыслительные нарушения» являются естественной частью их сознания и естественным результатом игнорирования и лжи, которым они подвергались в течение долгого времени. Любой человек, если бы ему пришлось пережить такой же опыт, реагировал бы так же. Терапевт, воспринимающий такие явления душевной жизни своих клиентов с позиции превосходства, то есть как симптомы душевного заболевания, только ухудшает положение этих людей, никак не помогая им. Мне удалось успешно применить свой подход к лечению так называемой шизофрении, и, если клиент в прошлом не пострадал от разрушительной системы традиционной психиатрии, лекарств и электрошока, излечение происходило в самые короткие сроки. Перечисленное «наследие прошлого», естественно, затрудняет решение задачи терапевта. Издевательство психиатрии над человеком оставляет в его душе глубокие следы, которые требуют любви, заботы и стремления нейтрализовать прежние негативные чувства и заменить их на ощущения доверия и благополучия. Люди со сценарием «Безумие» должны избегать визитов к психиатру, особенно если эти визиты не являются полностью добровольным делом. Под добровольностью я имею в виду отсутствие запертых дверей, возможность прийти и уйти, когда захочешь, отсутствие «терапевтических» назначений против воли индивидуума (индивидуальная или групповая терапия, лекарства, электрошок и т.д.). Если госпитализация необходима, важно знать имя и номер телефона адвоката, неравнодушного к правам «психиатрических пациентов», который сможет выступить в защиту пациента, в случае если лечение «вдруг» перестанет быть добровольным. И даже в этом случае человеку будет сложно противостоять скрытому давлению, которое оказывается на него с целью получения добровольного «информированного согласия» на психиатрические процедуры.

Установить связь с телесными ощущениями радости и боли — значит достичь центрированности, необходимой для излечения пристрастия к наркотическим веществам.

Работа с телом с целью центрирования лишь недавно стала использоваться в анализе сценариев. Однако уже можно сформулировать некие предварительные предложения, которые могут оказаться полезными читателю.

Центрирование основано на систематическом восстановлении контакта сознания и телесных функций. Легче всего это сделать через дыхание, так как функция дыхания является одновременно произвольной и непроизвольной. Большую часть времени мы дышим «как дышится», так же непроизвольно, как работает наше сердце или кишечник или почки фильтруют кровь. Однако в отличие от упомянутых функций дыхание можно контролировать сознательно. Поэтому произвольный контроль дыхательных движений — хорошее начало восстановления контакта между умом и телесными функциями.

Обычно наше дыхание поверхностно и недостаточно. Глубоко вдыхая, сначала в нижние доли легких, «животом», затем «грудью», в средние доли, после чего в верхние, «плечами», и таким образом наполнив легкие воздухом, мы запускаем в кровь и в ткани повышенное количество кислорода. В результате гипервентиляции части тела, которые были отчуждены и не ощущались нами вообще, наполняются энергией. Когда «мертвые» для сознания, зажатые или неактивные части наполняются кислородом, мы наконец-то начинаем их чувствовать: чувствовать, что они «мертвы», «парализованы» или напряжены сверх своих возможностей. Мы ощущаем отчужденную часть тела такой, какая она есть: «парализованной», неактивной, неуклюжей, напряженной, вывихнутой, отчужденной и т.д.

У пациентки по имени Энн были красивые длинные ноги, но она чувствовала их только тогда, когда на них пялились мужчины или когда она одевалась так, чтобы обратить на них внимание или, наоборот, спрятать. Она не считала их красивыми. Они казались ей «дурацкими» и уродливыми. Она чувствовала их, только когда они болели от долгой ходьбы. Они служили ей исключительно для того, чтобы переносить ее из одного места в другое. Ее походка была немного неуклюжей, так как она старалась ступать только на носки. Она относилась к своим ногам, как другие относятся к велосипеду, — как к средству передвижения. Они не были частью ее самой, как лицо, голова, плечи или грудь, которые она чувствовала хорошо и которые она ощущала как центр своего существа. Глубокое дыхание помогло Энн почувствовать свои ноги, и раскол между ними и ее сознанием был временно ликвидирован. Она узнала, как они чувствовали себя все это время: мертвыми и как будто бы забинтованными, как у мумии. Она почувствовала, что они хотят делать большие шаги, ходить босиком и радоваться ветру и солнцу и что они ненавидят похотливые взгляды некоторых мужчин.

Со временем живость этих ощущений прошла, но Энн запомнила их. Она продолжала чувствовать, что ее ноги хотят гулять, лазить, бегать, чувствовать воздух и солнце. Она осознала наложенные на них родительские запреты, в большинстве своем связанные с ее женской ролью, — «Не расставляй ноги (это сексуально)», «Не ходи босиком (они выглядят соблазнительно)», «Не бегай (леди так не делают)» — и предписания: «У тебя красивые ноги (сиди смирно и дай джентльменам полюбоваться ими)». Энн решила купить короткие обтягивающие спортивные брюки и ходить там, где ей хочется. Когда на ее ноги смотрели и взгляды были ей неприятны, она прятала их, а если взгляды были приятны, она позволяла смотреть и сама получала от этого удовольствие. Ее ноги изменились в физическом отношении: они стали сильнее и грациознее и стали нравиться ей самой и другим. Я думаю, что теперь ее походка останется красивой и упругой до старости, в отличие от походки ее матери, которая в свои шестьдесят пять лет могла только «переползать» с места на место.

Этот единичный, но зато впечатляющий пример говорит о том, как глубокое дыхание, один из способов центрирования, помогает людям избавляться от своих разрушительных сценариев, как трагических, так и банальных.

Я понимаю, что мой отчет неполон. Он неполон потому, что, как я уже сказал выше, мое понимание этого метода пока является неполным. Ученики Вильгельма Райха знают о биоэнергетике больше, чем я. Заинтересованный читатель может поучиться или пройти курс терапии у одного из них. Естественно, выбор следует делать с большой осторожностью (см. гл. 18, раздел «Миф о бесполезности здравого смысла»). А я опишу несколько техник центрирования, которые я использую в групповой работе.

Как я объяснил выше, глубокое дыхание восстанавливает контакт между сознанием и чувствами, сознанием и телесными ощущениями; мы узнаем, какие части нашего тела безжизненны, а какие бодры и т.д. В идеале дыхание должно быть глубоким и медленным, а легкие — сначала полностью наполняться воздухом, а затем — полностью опустошаться при каждом вздохе. Тогда тело получало бы необходимое ему количество кислорода. Вместо этого люди дышат часто и коротко, слишком сильно или слишком слабо, а когда они напуганы или встревожены, они и вовсе задерживают дыхание. У одних людей грудная клетка как будто сжата огромной невидимой рукой, из-за этого они не могут сделать полный вдох, и им приходится дышать животом. У других огромная невидимая рука сжимает туловище ниже ребер, не давая им полностью выдохнуть.

Неполный вдох или выдох — это короткое, частое дыхание и хроническая нехватка кислорода в организме. «Вдыхальщики» никогда до конца не очищают свои легкие. Если им это удается, то, когда они делают сильный выдох или кашляют, оттуда выходит старый, застоявшийся воздух. С легкими, наполненными воздухом, легко кричать, но трудно плакать или шептать. «Выдыхальщики» никогда не наполняют свои легкие до конца. Со «сдутыми» легкими легко шептать или плакать, но трудно говорить громко и убедительно. Поэтому, когда я чувствую, что человеку трудно выражать нежные чувства, я прошу его выдохнуть несколько раз подряд. И наоборот, людей, которым нужно выразить гнев или быть сильными и убедительными, я прошу несколько раз подряд глубоко вдохнуть.