Чтение онлайн

Однако, англичане в мае 1942-года успели высадиться на Мадагаскаре, предотвратив подобное развитие событий. И «Сахалин», и «Туапсе» стали участниками этой важнейшей, хотя сегодня даже на Западе почти забытой победы.

После мыса Доброй Надежды пути судов разошлись окончательно. «Туапсе» двинулся кратчайшим путем, рассчитывая пройти на Дальний Восток через Атлантику, Карибское море и Панамский канал. Увы, как это часто бывает, самый короткий путь оказался не самым оптимальным. Как раз в этот момент немецкие подлодки были оттеснены от английских берегов (англичане уже набрались некоторого опыта противолодочной борьбы) и переместились к американским берегам (только что вступившие в войну янки пока еще никакого опыта не имели), где делали что хотели. 4 июля 1942 года у берегов Кубы «Туапсе» получил с одной из немецких лодок 4 торпеды и быстро затонул, погибло 10 членов экипажа.

«Сахалин» и «Микоян» выбрали путь более длинный и более тяжелый в природно-климатическом плане — по югу Атлантики, вокруг мыса Горн и далее — через весь Тихий океан на север. Этот гигантский по протяженности маршрут оказался самым надежным.

«Сахалин» прибыл во Владивосток 9 декабря 1942 года. Таким образом, его эпопея заняла более года. После войны танкер вернулся на Черное море.

«Микоян» же пересек по Тихому океану вдоль берегов обеих Америк почти всю планету с юга на север и 9 августа 1942-го вошел в Анадырский залив на Чукотке. И сразу после этого фантастического похода получил боевое задание.

Ледоколу предстояло теперь обеспечить переход по Северному морскому пути 19 транспортов с грузами и трех тихоокеанских боевых кораблей (лидера «Баку», эсминцев «Разумный» и «Разъяренный»). Соответственно, и сам «Микоян» должен был войти в состав Северного флота. Таким образом, ему предстояло полностью завершить кругосветку и оказаться снова на фронте.

Уже 14 августа экспедиция («Микояну» помогали еще два ледокола: «Каганович» и «Красин») двинулась в путь. Немцы знали о ней от японцев. И направили в Карское море карманный линкор «Адмирал Шеер» с целью ее разгрома. История эта довольно хорошо известна, на пути «Шеера» встал пароход «Сибиряков», ценой своей гибели сообщивший о появлении немецкого корабля в советской Арктике. Поэтому экспедиция отстоялась в Тикси. После ухода «Шеера» «Микоян» довел своих подопечных до чистой воды, провел несколько караванов в Карском море на восток и на запад и лишь в декабре двинулся в Северодвинск.

21 декабря 1942 года, уже находясь в Баренцевом море, «Микоян» подорвался на мине, выставленной в сентябре немецкими кораблями. Как раз в этот момент он находился практически точно на меридиане Батуми. К счастью, кругосветка не закончилась трагически. Тяжело поврежденный ледокол сумел дойти до Северодвинска. Здесь его подлатали, а для полноценного ремонта отправили в Америку, в Сиэтл. «Микоян» вновь прошел Севморпуть (теперь уже на восток) и значительную часть Тихого океана (теперь уже на юг).

А потом еще четверть века водил «Микоян» суда в Арктике и на Дальнем Востоке.

Очередь

Чудо-жизнь

Пищикова Евгения

Удивительное впечатление — на человека с неразработанным религиозным чувством, не подготовленного к чуду — производит двор Покровского ставропигиального женского монастыря.

Праздная туристка (не обдумавшая заранее свой наряд) на территорию монастыря нипочем не попадет; охранники молча кивают на письменное разъяснение (в рамочке, на монастырской стене): в коротких юбках, в брюках, без головного убора — нельзя. Кто бы и спорил — хотя для женского монастыря строгости несколько излишние. Но порядок есть порядок, и жертва, прямо скажем, небольшая. Справа от ворот поставлены два стола, возле них паломницы, приехавшие издалека, переодеваются, обретая достойный вид, натягивают юбки поверх штанов, повязывают косынки, снимают целлофан с букетов — к Матрене лучше приходить с цветами; матушка Матрена любит розы.

А на монастырском дворе, вокруг Покровского храма — оживление. Стоят две очереди — и каждая на шесть-семь часов ожидания. Одна к мощам святой Матроны Московской, а вторая — к иконе блаженной Матроны. Мощи — в храме; икона — на улице, на храмовой стене. Подход к ней обдуманно и красиво устроен — навес, кованая ограда, стеклянный ящик для пожертвований и два пластиковых мешочка, куда складываются записки с просьбами к матушке Матрене или благодарственные записки — с описанием чудес, уже с просителями произошедших.

Неужели же действительно — каждый день, и шестичасовая очередь? Нет, не каждый — в выходные стоят и по восемь часов.

Чтобы вообще без очереди — такого с 1999 года, с канонизации, с причисления блаженной старицы к лику святых, и представить себе невозможно. До 98-го могила матушки Матрены была на Даниловском кладбище — так и там люди стояли вдоль кладбищенской аллеи рядком, ожидая своего череда. Каждый подходил, шептал свою просьбу и брал немного песочка, так что могилу приходилось чуть не каждый месяц поднимать. Подсыпать землицы. И сейчас еще некоторые благочестивые люди ходят на прежнюю могилку и берут песочек — но уж поменьше. Теперь поднимают могилу только два раза в год.

Так что очередь была всегда — но так, часа на два. Как начался кризис — стала трехчасовой, а после передачи Андрея Малахова «Пусть говорят» с каждым днем народу приезжает все больше и больше.

Что же говорил Малахов в своей передаче? Он, я знаю, человек открытый всему чудесному. Увидит, говорят, какой-нибудь серебряный кабриолет и говорит: «Чудо, правда?» Ну, ладно, это я зря — Андрей Малахов человек добродушный, и далеко не дурак (о, Господи, что ж со мной случилось, пока я терлась возле иконы матушки Матроны? Доброе слово сумела написать). Собственно, передача была устроена вот по какому поводу — спорили между собой настоятель храма святой равноапостольной княгини Ольги на Михайловской даче (что на Стрельне) игумен Евстафий (Жахов) и дьякон Андрей Кураев. Игумен Евстафий совершил неприятный поступок — поместил в храме икону «Блаженная Матрена Московская благословляет на богоугодные дела Иосифа Сталина». Естественно, вышел скандал, игумен лишился места настоятеля (ныне он второй священник в своем храме), икону из храма вынесли.

Дискуссия (как все телевизионные споры) получилась пустой и неважной, зато (как обычно у Малахова) имели место интереснейшие подробности, чудесные частности. Зрительницы поспешали с торопливыми жизненными примерами, рассказывали о чудесах Матронушки, о том, что никакая другая икона, никакая святыня (по мнению выступавших дам) не помогает так простому просителю, как икона святой блаженной Матроны и ее мощи. И конечно, всех волновала истинность события, изображенного на иконе — действительно ли Сталин приезжал в октябре 1941 года в Староконюшенный переулок (где Матрена жила в прихожей на сундуке). Вправду ли спрашивал ее о том, будет ли отдана Москва врагу (провидица, верите ли, отвечала, что нет). Игумен Евстафий утверждает, что лично знавал старушку, присутствовавшую на мифологической встрече.

Нужно сказать, православные патриоты ценят Матрону Московскую необычайно. В самый обычный, ничем не примечательный будний денек, в какой я добралась до монастыря — ведь и праздника никакого не было, никакой особенной даты, — и то обнаружила подле монастырских ворот паломника в пыльном кителе, который раздавал желающим списки с «русской молитвы». Молитва проста: «Всякий раз, как видишь на улице инородца, нужно про себя помолиться: Господи, спаси Россию от нашествия инородцев!»

В жизнеописании Матроны Московской (помимо легенды о встрече) невозможно обнаружить ничего специфического, никакой звенящей государственности. Кротость и терпение. Жалость. Разве что любила Москву: «Последние годы не спала. Берегла Москву. Только подремлет на кулачке и все».

И вот интересно, за что любила-то?

Родилась в Тульской губернии. Семья крестьянская. Бедная. Девочка же родилась слепой. Хотели отдать в приют, но тут матушке приснился вещий сон, и о приюте разговора уже не было. В среду и пятницу не брала материнскую грудь — спала постные дни напролет. Выросла почти что в храме — не пропускала ни одной службы. Ездить за советом и исцелением к ней начали чрезвычайно рано — с того года, как ей исполнилось восемь лет. «Издалека приезжали на телегах, так эти телеги полверсты на дороге стояли». Из обузы превратилась в семейную кормилицу. Многие годы каждый день принимала людей — до сорока человек.