Чтение онлайн

– Не поняла, что…

– Можешь идти. Оставь нас одних.
– вроде бы и строго, но почти безжизненно отвечает ей Стелла. Ульяне не приходится повторять дважды, секунда, и мы уже остаемся втроем. И время снова останавливается. Никто не спешит прервать давящую тишину.

– Я что померла уже? Еще и по ходу на рабочем месте.
– первая приходит Стелла в себя. Берет первую попавшуюся иголку и протыкает себе палец.

– Ай! Черт.
– зажимает она его.
– Нет, еще не померла. Все таки жива.

Не могу сдержаться, чтобы не засмеяться. В этом и есть вся Стелла, холодная и серьезная снаружи, но с самым добрым сердцем и такой же душой внутри, с потрясающим чувством юмора и удивительной способностью не унывать нигде и никогда не при каких обстоятельствах.

Мы обе одновременно распахиваем свои объятия и просто бросаемся друг другу навстречу, крепко — крепко обнимаемся. И только сейчас начинаем плакать.

– Лин, знаешь, если бы сама смерть за мной решила сегодня прийти, я совсем не была бы против, только пусть у нее было бы твое лицо. Личико моей любимой девочки, моего ангела.

– Стелл.
– поднимаю заплаканное лицо.
– Хватит про эти глупости. Даже не думай об этом, особенно… Особенно, когда я вернулась.

– Лина… Линочка… Как же я соскучилась. Что мне только не говорили о тебе, каких только слухов не было. Но я же знала, что каждое слово вранье. И твой папа меня тоже обманывал. Но я и не сердилась на него никогда.

Лин, я же уже и не верила, что увижу тебя снова. Пришлось снова вернуться к любимому занятию, а иначе я бы просто с ума сошла. Хотя иногда так и казалось, что мы все сходим с ума от отчаяния.

Лин. Не хочу знать, где ты была. Потому что если узнаю правду… Девочка моя.
– Стелла отодвигается и внимательно теперь меня рассматривает.
– Какая ты стала. Ты же можешь запросто выиграть любой конкурс красоты.

Ты стала еще красивее. Леша бы так гордился тобой… И Глеб… Все они… - Стелла вытирает слезы, которых слишком много у нее. Такой я вижу ее впервые.
– Ты несомненно стала еще прекраснее, но твои глаза…

Глаза слишком грустные. В них столько боли.
– Стелла и мои слезы вытирает тоже.

– Мам, а почему вы плачете?
– Еся очень вовремя прерывает наши рыдания, а иначе от них нас бы точно затопило.

– Мама?
– удивленно переспрашивает женщина и рассматривает Есю.
– И как же зовут нашу маленькую принцессу?

– Есения!
– быстро отвечает Еся.
– А это моя мама.

Стелла присаживается на корточки перед Есей и заправляет ей волосы.

– Ты очень похожа на своего дедушку Лешу, Есенька. Я помню его в твоем возрасте. Если бы ты была мальчиком, вас было бы точно не различить. Но как хорошо, что у нас теперь есть такая принцесса.

– А мама сказала, что вы фея.

– Ну раз мама сказала, значит так и есть. И теперь добрая фея Стелла сошьет тебе самые и самые красивые наряды. Ни у одной другой девочки не будет такой красоты, как у тебя. Вот уже смотрю на тебя, а в голове столько мыслей.

Я сошью тебя очень много платьев, даже на вырост. Есенька, наша маленькая принцесса и большая радость.

Стелла так нежно обнимает Есю, гладит ее.

– Ты настоящая Мальтова. Их кровь, сразу чувствуется.

– Стелла Эдуардовна!
– дверь распахивается с такой силой, что мы успеваем немного вздрогнуть от неожиданности.
– Вы меня извините, но сегодня просто сумасшедшие километровые пробки и…

У неожиданной гостьи тоже голос прерывается, и теперь снова я рассматриваю еще одного очень важного для меня человека. Эту девочку просто не узнать. На голову точно выше меня, длинные ровные ноги, и такие же длинные красивые волосы, собранные в высокий хвост, красивый сарафан, подчеркивающий идеальную женскую фигуру.

Сейчас в Миле совсем не узнать ту закомплексованную десятилетнюю полную девочку, которую я впервые увидела больше семи лет назад. Не удивительно совсем почему Антон влюблен в нее столько уже лет. И к их счастью, уверена, что это взаимно.

Миля смотрит на меня, ее губы дрожат, а потом она разворачивается и просто быстро выбегает прочь.

– Иди поговори с ней, Лин. А мы тут с Есей познакомимся поближе. Ты же не против?
– обращается Стелла к малышке.
– Я тебе покажу сейчас всю свою волшебную и сказочную мастерскую. Именно здесь и происходят настоящие чудеса.

Я киваю с благодарностью и смотрю на доченьку. Если увижу, что она хоть немного боится, то отложу свой разговор с Милей до лучших времен. Но Еся уже видимо и забыла про меня. Ее интересуют красивые ткани, из которых совсем скоро Стелла сотворит свои новые шедевры.

Догнать Милю оказалось совсем несложно. Сложно было посмотреть в ее глаза. Вместе с горькими слезами там обида и боль предательства. Ведь именно такой она меня и считает. Предательницей, которая бросила и оставила всех.

– Как ты могла?
– начинает она кричать.
– Я так нуждалась в тебе. Ты была самым близким для меня человеком. Ближе, чем семья, намного ближе. А ты, что? Обманула всех и убежала. Ты… Ты… Зачем снова вернулась?

Ты такая же, как и брат, как и мои родители. Вам всем плевать на меня. Вы делаете все только, как лучше вам. Ты даже не позвонила ни разу, не написала ни одного мне письма. Антон с Германом с ума сходили.

А твоя тетя, отец, все…

– Я не предавала никого, Миль.
– перебиваю ее.

– А куда ты тогда подевалась? Где была все эти годы? Тебя же все искали. Они думали, раз я мелкая совсем, то ничего не слышу и не замечаю. А я все видела и разговоры разные слышала.

Когда родители еще жили в России, я услышала, как Кирилл рассказывал отцу, что ты вышла замуж и счастлива, живешь за границей. А теперь что, соскучилась за всеми? Вспомнила, что у тебя еще кто — то остался?

Лучше бы и не возвращалась совсем.

– Миль.
– обнимаю ее крепко.
– Не все, что говорят, правда. Иногда лучше эту правду и не знать никому. Так будет лучше для всех. Я никогда никого из вас не забывала. Постоянно думала про вас всех.

И больше я никогда, слышишь меня, никогда никуда не исчезну. Обещаю, Миль. Ты мне веришь? Веришь в то, что мы, как и раньше, станем лучшими подругами. А в будущем я думаю и не только подругами.
– намекаю на двоюродного брата.

Миля тоже в ответ обнимает крепко меня и сильнее плачет. Сильно и громко. Ей нужно все выплеснуть. Пусть сейчас это сделает при мне. Миле скоро исполнится восемнадцать. Именно столько, сколько было и мне, когда со мной случилось страшное.