Чтение онлайн

— Ты как сюда вошла? Кто тебя впустил? — прошептал Павел.

— И тебе привет! — невозмутимо ответила Лера.

— Ты что, решила преследовать меня уже даже в офисе? — нервничал он, оглядываясь по сторонам.

— Успокойся, ты привлекаешь внимание своим шипением! Я не к тебе вовсе! — высокомерно повела бровью Лера. — Хочу тебя огорчить: мы теперь часто будем видеться. Меня приняли на должность секретаря.

— Кого?! — взорвался Павел. — Ты же никогда не работала! Тем более на такую должность, где обязательным пунктом стоит знание английского. А стаж? Ты же в этом ничего не смыслишь!

— Откуда тебе знать мой уровень английского? — Она накрутила на указательный палец локон волос и, демонстративно повернувшись вполоборота, сузила плаза. — Эта должность моя, и я на нее подхожу! Ясно тебе? А стаж у меня, может, и имеется!

— A-а, теперь понятно, — он искоса окинул глазами ее фигуру, — какой стаж!

— Наглец! — Резкий звук пощечины нарушил тишину коридора.

Одна из дверей приоткрылась, показалась пышная седая шевелюра и снова спряталась.

Оставив Леру одну, Павел поспешил скрыться у себя в кабинете.

Елена Игоревна сидела в пригородной электричке и уже жалела о своем решении. Нужно было дождаться вечера и ехать вместе с сыном. В вагоне было полно народу, люди стояли даже в тамбуре, благо она за полчаса до отправления заняла себе местечко у окна. Задолго до своей станции она стала пробираться к выходу.

Ходьба пешком немного успокоила нервы. Еще издали на тропинке она увидела голубое платье Веры: та торопилась к ней навстречу.

Перемены в настроении Веры принесли облегчение всей семье. Сейчас она выглядела не подавленной — напротив, чересчур возбужденной, много говорила, что было не совсем свойственно ей. То, как заводная, бралась одновременно за несколько дел и ловко с ними справлялась, то ни с того ни с сего бросала незаконченные дела и начинала новые. Вот только сон по-прежнему не восстанавливался, и организм Веры страдал, давая иногда сбои, которые проявлялись раздражительностью и головными болями.

Елена Игоревна отметила, что чрезмерная сосредоточенность Веры на Злате никуда не делась. Вера боялась пропустить какую-нибудь болезнь.

— Верочка, милая моя, ты все принимаешь близко к сердцу и переживаешь за нашу девочку, я хорошо тебя понимаю. Но так нельзя! Наша Златушка — замечательный здоровый ребенок. Педиатр ее регулярно осматривает, и если бы она увидела какие-то отклонения, то дала бы направление на обследование. Ну а если у тебя какие-то сомнения по поводу ее компетентности, давай девочку закрепим за нашей девятнадцатой поликлиникой. Уж там точно хорошие специалисты.

— Елена Игоревна, я сама понимаю, что со Златой все хороню. По иногда в моем воображении всплывают такие страшные картинки, что я не могу их забыт!…. Вдруг дочка поперхнется или скатится с пеленального столика? И лишний раз перестраховываюсь, чтобы этого нс случилось. А еще, поймете вы меня или нет… — Вера засомневалась, стоит ли говорить об этом свекрови.

— Тебя что-то беспокоит? Вера, ты можешь мне доверять, не держи в себе. — Елена Игоревна взяла ее за руку.

— Даже не знаю, как вам объяснить, — замялась Вера. — После того, как мне врач вынес приговор, что я никогда не смогу иметь детей, в моих мыслях звучит его голос. Он обвиняет меня во всем случившемся. И как я после этого не буду бояться за свою девочку? Лучше сто раз перестраховаться.

…Дорога в Минск оказалась короче. Елена Игоревна даже не заметила, как объявили: «Минск-Пассажирский». Люди засобирались на выход. Ей не терпелось поговорить с сыном, но сделать это нужно было в спокойной обстановке. Как только она добралась до дома, то сразу набрала Павла и попросила его приехать.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Елена Игоревна подвинула сыну миску с супом, а сама уселась напротив, подперев ладошкой подбородок.

— Что именно ты хочешь от меня услышать?

Павел с удовольствием вдохнул легкий ароматный дымок специй и мясного навара. Взялся за ложку.

— Я сегодня была у вас, и если честно, то до сих пор не могу в себя прийти! Ты почему молчишь и не рассказываешь мне ничего? У Веры серьезные проблемы!

— Мама, ты вечно все преувеличиваешь! — закатил глаза Павел. — Вот именно сейчас у нас с Верой начало все налаживаться. Да, в первые месяцы ее мучила бессонница, она переживала очень сильно за то, что с ней произошло. Но сейчас-то все наладилось! Ее раздражительность и плаксивость почти прошли. Ты же сама должна понимать, какую психологическую травму она получила. Мы всегда с ней делились всем, но этим она не может со мной поделиться. Ее это беспокоит, я чувствую, но сказать ей, что я обо всем уже знаю, — не могу. Придет время, и она сама мне обо всем расскажет.

— Па-а-а-ша-а! Ее срочно нужно показать специалисту! Она мне такие вещи рассказала, что мороз по коже… Л с ней Злата, между прочим, остается, и неизвестно, чем это чревато! Услышь меня! — настаивала на своем Елена Игоревна. — У нее в голове голоса разговаривают, это ненормально. И неизвестно, что они могут ей приказать. Ты что, телевизор не смотришь?!

— Нет, я не смотрю телевизор, мне некогда! И тебе советую смотреть его пореже!

Павел резко встал из-за стола.

— Паша, я очень уважаю Веру, но сейчас ей необходима психологическая помощь. Ты это понимаешь?

Елена Игоревна загородила собой выход из кухни.

— Мама, я всегда считался с твоим мнением, но это уже слишком. Давай не будем ссориться!

Он попытался обнять ее за плечи, но та отстранилась.

— Я как чувствовала, что с ней что-то происходит! Теперь мне понятно ее странное поведение. Вот почему она не доверяет нам с дедом внучку: она боится, что мы ее недосмотрим! А эти бесконечные вызовы на дом педиатра? И странно, что сами медики ничего не заподозрили.

— Мама, это нормально, что она беспокоится за здоровье младенца. Я ничего странного в этом не вижу. А что касается каких-то голосов, то это вообще чушь! Когда о ком-то вспоминаешь, то, естественно, в мыслях звучит голос этого человека. Вера просто зациклилась на этой ситуации, вот и все. Не хватало ее еще по психологам таскать!

Павел поцеловал мать на прощание и, не сказав больше ни слова, ушел.

Елена Игоревна опустилась на пуфик в прихожей. Сердце учащенно билось от перевозбуждения.

Из комнаты выглянул Виктор Романович. Все это время он сидел у себя и прекрасно слышал, о чем идет речь, но, зная характер жены, встревать в разговор не хотел.

— Что-то случилось с Верой? — неуверенно спросил он.

— Слушай, ну вот какой от тебя толк?! — раздраженно бросила Елена Игоревна. — Ничего от тебя не дождешься, как от лисы правды! Хоть бы раз с сыном по-мужски поговорил, а не прятался за мою спину!

— Так ушел Пашка, как я с ним поговорю? — промямлил Виктор Романович…

Неожиданно головные боли возобновились. Сильнее всего они мучили Веру по утрам — до тошноты, до потемнения в глазах. В голове вновь зазвучал голос. Любая мелочь действовала ей на нервы, хотелось бросаться предметами и кричать. Стал раздражать даже Павел, чего раньше никогда не было.

А потом накатывала слезная волна. Вера ходила по дому и плакала, не могла собраться с мыслями. Она долго могла стоять у шкафа с одеждой, не в состоянии определиться, какая одежда ей сейчас необходима. Можно надеть домашний халатик, но потом они пойдут на улицу, и халат нужно будет снова снимать. А если она наденет сразу платье, то может его испачкать и помять. Что же в конце концов надеть?!