Чтение онлайн

Когда девочка заболела оспой, они одновременно начали делать две вещи: давать ей лекарство, выписанное врачом, и постоянно молиться богине-матери.

Я сказал:

– Тогда, пожалуйста, делайте что-то одно: либо давайте ей лекарство, либо идите и молитесь своей матери. Но вы хитры, если сумели облапошить свою богиню-мать. Я честен, я плюю на нее каждый день.

Я часто ходил в то время на реку, и храм располагался как раз на моем пути. То есть я никому не вредил: я бы плевал, проходя мимо.

И я произнес:

– Что бы вы ни делали… Странно, но я плюю на это, а значит, я должен страдать. А почему тогда должна страдать она? И я никак не могу понять, почему, когда богиня-мать злится, маленькие дети мучаются. Почему мучаются те, кто не совершил ни единого преступления, кто просто пришел в этот мир, у кого даже не было достаточно времени, чтобы хоть что-то натворить, да и способности на это тоже? Страдать должны другие, но они и слезы не проронили. А вы еще называете ее богиней-матерью! Вам бы следовало кричать «ведьма», ведь какая еще мать способна заставить своих детей мучиться? И ведь вы не честны до конца с ней. Вы не уверены в ней, иначе бы не принимали лекарства. Выкиньте таблетки, доверьтесь своей богине-матери. Но вам страшно. Вы пытаетесь усидеть на двух стульях. Это полнейшая глупость. Либо вверьте себя в руки богини-матери и позвольте девочке умереть, либо принимайте лекарства и забудьте об этой богине.

Они сказали:

– Мы понимаем, что здесь сплошные несоответствия, но, пожалуйста, не напоминай нам об этом, нам и так больно.

Я ответил:

– Вы думаете, что больно только вам, а мне совсем не больно видеть своих родителей глупцами? Мне не больно? Мне еще больнее. Время еще есть, и вы можете все изменить. Но вы же, наоборот, пытаетесь изменить меня и называете это помощью. Вы думаете, что без нее я совсем пропаду. Пожалуйста, позвольте мне пропасть. Я буду доволен хотя бы потому, что я один ответственен за это, это мой самостоятельный поступок. Я буду гордиться им.

Если ребенок до семи лет остается невинным, не испорченным чужими идеями и мыслями, то в дальнейшем препятствовать раскрытию его потенциала уже невозможно. Первые семь лет жизни ребенка – самые уязвимые. И они находятся в руках родителей, учителей, священников…

Как уберечь детей от родителей, священников, учителей – вопрос настолько глобальный, что ответ на него кажется практически недосягаемым.

Это не вопрос помощи ребенку. Это вопрос его защиты. Если у вас есть ребенок, оберегайте его от самих же себя. Оберегайте его от тех, кто может хоть как-то повлиять на него: защищайте его – по крайней мере, первые семь лет. Ребенок подобен крохотному растению, слабому и хрупкому: даже легкий ветерок способен уничтожить его, любое животное может съесть росток. Вы обносите его колючей проволокой, но это не имеет ничего общего с заточением в тюрьму – это просто защита. Когда растение окрепнет, проволоку можно будет убрать. Защищайте ребенка от любого воздействия, чтобы он мог остаться самим собой. И это лишь вопрос семи лет, поскольку по их истечению первый цикл завершится. К семи годам он будет достаточно сведущ, невозмутим и силен.

Вы и представить себе не можете, насколько силен семилетний ребенок, поскольку вы ни разу не видели детей, не испорченных чужими мыслями, вы видели их только отравленными. Эти дети несут в себе страхи и трусость своих отцов, матерей, семей. Они не принадлежит самим себе. Если ребенок остается неиспорченным на протяжении семи лет… Вы очень удивитесь, когда встретите его. Его язык будет такой же острый, как меч. Его глаза будут незамутненные, его понимание будет чистым. И вы увидите невероятную силу, заключенную в этом ребенке, силу, которую невозможно обнаружить даже в семидесятилетнем старце, поскольку его принципы шатки изначально. Взрослый человек подобен зданию, растущему ввысь и со временем теряющему свою устойчивость. Вы своими же глазами увидите: чем старше человек становится, тем больше страхов он испытывает. Когда он молод, он может быть атеистом, но когда он стареет, то начинает верить в Бога. Почему так?

Когда вам нет тридцати, вы – хиппи. Вы достаточно отважны, чтобы идти против общественных устоев и жить по-своему: носить длинные волосы, отращивать бороду, странствовать по миру, брать на себя всевозможные риски. Но к тому моменту, когда вам исполнится сорок, все это исчезнет. Вы засядете в каком-нибудь офисе в сером костюме, вы будете чисто выбриты и опрятны. Спросите человека со стороны, ведь он никогда и не подумает, что вы – тот самый хиппи.

Куда делись все эти хиппи? Неожиданно они бросятся вам в глаза со страшной силой. Они, использованные гильзы от патронов, пустые картриджи, обессилевшие, потерпевшие крах, подавленные, пытаются выжать из своей жизни хоть что-то, чувствуют, что все эти годы в стиле хиппи были пустой тратой времени. Другие ушли далеко вперед; кто-то стал президентом, кто-то – управляющим, а «мы были дураками, мы просто играли на гитаре, и мир прошел мимо нас стороной». Они сокрушаются.

Найти старого хиппи действительно непросто.

Если у вас есть дети, то вам потребуется невероятная смелость, чтобы не вмешиваться в жизнь своего ребенка. Распахните перед ним двери в неизведанные края, пусть ребенок почувствует себя исследователем. Он и сам не знает, что таит в себе – да и никто этого не знает. Он вынужден ползти в темноте, на ощупь. Не пугайте его темнотой, не пугайте его неудачами, не пугайте его неизведанным. Окажите поддержку. Когда он отправится в путешествие, отпустите его, положив в походный мешок всю свою поддержку, всю свою любовь, все свои благословения.

Не позволяйте своим страхам волновать его. Они могут быть у вас, оставьте их при себе. Не сбрасывайте их на ребенка, поскольку это есть вмешательство в его жизнь. Спустя семь лет начнется следующий цикл, от семи до четырнадцати лет, который станет новым дополнением к жизни – первое пробуждение сексуальной энергии ребенка. Но пока это всего лишь репетиция.

Быть родителем – тяжелая работа, поэтому до тех пор, пока вы не готовы взяться за нее, не рожайте детей. Люди просто становятся отцами и матерями, не осознавая, что делают. Вы привносите жизнь в бытие; вам потребуется вся забота мира. Теперь, когда ребенок начинает выражать свою сексуальность, наступает момент, когда родители стремятся максимально вмешаться в его жизнь, потому что то же самое проделывали и с ними в свое время. Все, что им известно, основано на личном опыте, поэтому они просто-напросто повторяют поведение своих же родителей. Общественность не приемлет подобных сексуальных выражений, по крайней мере, вплоть до нынешнего столетия – только в течение последних двух, трех десятилетий и то только в очень развитых странах. Теперь дети обоих полов обучаются совместно. Но даже сегодня в такой стране, как Индия, совместное обучение мальчиков и девочек начинается только в институте.

Семилетний мальчик и семилетняя девочка не могут учиться вместе и проживать в одном пансионе. А ведь это как раз то время, когда они ничем не рискуют: девочка не забеременеет, семьи не испытают связанных с этим проблем, – это то время, когда детям можно дозволить любые шалости.

Да, сексуальный момент все равно присутствует, но это всего-навсего репетиция, а не реальная пьеса. А вот если вы воспрепятствуете даже репетиции, однажды занавес неожиданно падет, и вот тогда начнется настоящая пьеса… И эти люди не понимают, что происходит, ведь даже суфлер не может подсказать им, что делать. Вы напрочь испортили их жизнь.

Эти семь лет, второй жизненный цикл, ценен именно как репетиция. Дети будут встречаться, играть, знакомиться. И это поможет человечеству избавиться почти от 90 процентов отклонений и извращений. Если детям от семи до четырнадцати позволят быть вместе, плавать вместе, раздеваться друг перед другом, то 90 процентов отклонений и 90 процентов порнографии просто исчезнут сами по себе. Кому будет дело до всего этого? Когда мальчик видел немало голых девочек, какой интерес может представлять для него такой журнал, как «Playboy»? И, соответственно, когда девочка видела так много голых мальчиков, я не думаю, что ее заинтересует еще кто-то, любопытство просто исчезнет. Они будут расти вместе, а не как два разных вида животных.

Сейчас они именно так и растут: это два разных вида животных. Они не относятся к одному человеческому роду, их держат поодиночке. Между ними возвели не одну тысячу барьеров, а значит, лишили возможности провести репетицию своей сексуальной жизни, которая рано или поздно наступит. Вместе с репетицией у людей отобрали и прелюдию в их реальной сексуальной жизни, а она очень важна – намного важнее, чем сам сексуальный контакт, поскольку он длится всего-навсего несколько секунд. Он не приносит с собой удовлетворение, он лишь оставляет вас в замешательстве. Вы так надеялись, а ничего из этого не вышло.