Счастье малое, домашнее
Шрифт:
– Я – хорошая компания, – кивнул красавчик и небрежным жестом позвал официанта.
Отлично. Сегодня она не поедет в общежитие. Вечер всё же удался.
Утром Алиса проснулась от того, что кто-то невежливо потряс её за плечи.
– Что? – Девушка с трудом ворочала языком. Она не выспалась, в голове шумело, а во рту шуршал наждак. Глаза не разлеплялись. Хотелось спать-спать-спать…
– Я на работу. Двери закроешь, ключи бросишь в почтовый ящик. Твой паспорт я сфотографировал. Всё, привет.
Где-то хлопнула дверь.
– И что это было? – Алиса с трудом села, но тут же со стоном повалилась обратно. Текила! Вот зачем было строить из себя крутую и пить эту дрянь? Зато оригинально, да, этого не отнять. Воспоминания нахлынули лавиной, и девушка резво вскочила, сообразив, что слишком рано расслабилась.
– А паспорт зачем? А почему ключи? А… – Она вдруг поняла, что в квартире никого нет. Она одна. Вчерашний красавец весьма недвусмысленно обрисовал план её дальнейших действий. Если кратко, то гостье предлагали уматывать. А паспорт, надо полагать, он сфотографировал не для того, чтобы заказать билеты на Мальдивы. Да уж, сплошная поэзия и сказка. За кого он её принимает?!
Алиса не торопясь прошлась по квартире. Шикарно. Красавчик тут явно живёт не постоянно, по вещам видно. Но всё равно круто. А раз круто, будем брать. По крайней мере, можно хотя бы попробовать удержаться. Сказать, что вчера так понравилось, что не смогла уйти. Зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Лесть – вот главное оружие женщины. Мужчины любят, когда их хвалят. Ими надо восхищаться, смотреть на них снизу вверх, и тогда даже самый железобетонный упрямец может сдаться.
Глава 20
Когда каждый день носишься как белка в колесе, встречаешься с кучей людей, когда твой ежедневник распухает от записей, а полчаса для того, чтобы освежить ногти, образовываются обычно только ближе к полуночи, когда все маникюрши спят, то неожиданное изменение распорядка сначала изумляет, потом радует, а позже начинает тяготить.
Маша неожиданно поняла, что ей не хватает бурной, сумасшедшей жизни, любимой работы, капризных клиентов, стрессов, ехидного шефа, вечеринок – в общем, покой и неторопливость загородного бытия, накрывшие её ватным одеялом, начали душить и раздражать.
– А всё этот Саша, – пожаловалась она Наталье. У подруги начался очередной медовый месяц с Гришей, поэтому она начала неожиданно поддакивать и соглашаться с Марусей, дескать, да, гад твой викинг.
– Он тебе что, всё-таки в глаз дал? – подозрительно уточнила Маша. – Чего ты вдруг как флюгер-то, р-р-р-аз – и в другую сторону?
– Не дал. И не думаю, что он в принципе может ударить. Так, попугать чуть-чуть. Но тебя он ненавидит так, что аж зубьями скрипит. Ты всё правильно сделала, пересиди, пока этот невменяйло перебесится, – посоветовала Ната. – Он не уважает женщин. И вообще он нас ненавидит. Маньяк, Синяя Борода, хам…
– Натуль, что было-то? Я сейчас от любопытства лопну, – оживилась Маша.
– В том-то и дело, что ничего не было. И это, знаешь ли, мне ещё повезло, что ничего не было. Дрянский он мужик, гнилой. Барин, царёк, перед которым надо преклоняться. Вот. Отстань, короче. Я была не права, а ты молодец. Жму тебе руку, ховайся там, пока твой мачо остынет. Давай жалуйся, что там у тебя. – Наталья сладко зевнула.
– Да ничего у меня. Всё хорошо. Спокойно, – уныло начала перечислять Маруся.
– Ну и тон у тебя, – прыснула Наталья. – Лапы ломит, хвост отваливается! Раз всё хорошо, то что ноешь?
– Да скучно тут, – призналась Маруся. – То есть не совсем скучно, с этим ушастым чудом не соскучишься особо, но как-то мелко всё, суета такая детская, словно я в куклы играю. Несерьёзно всё.
– Машуня, так ведь ты там не на всю жизнь. Передохнёшь и снова в бой. Воспринимай это как смену деятельности, как отпуск. Зато будешь ценить работу и шефа. Может, ещё и замуж за него выйдешь. Ну, или романчик закрутишь. Всё познаётся в сравнении. Там мужики-то в посёлке есть? Или совсем скучаешь? – съязвила Ната.
– Ой, нет тут никого, я целый день с лисом, – буркнула Маруся. Почему-то говорить про Николая она не стала. И даже советоваться не хотела. А ведь раньше у неё от Натальи секретов не водилось. Но на сей раз это было что-то такое, что даже объяснить сложно. Вроде ничего конкретного не происходило, но что-то определённо напрягало и беспокоило.
Николай приезжал то совсем поздно ночью, то под утро. Маша слышала, как он тихо проходит в свою комнату, и от этого почему-то наворачивались слёзы.
«Старею я, что ли, – переживала она. – Сентиментальная какая-то становлюсь, нервная. Вот с кем он там шарится по ночам? Сидел бы дома».
Диана исправно таскалась в гости по вечерам и караулила соседа до упора, пока Ольга Викторовна не начинала теснить девушку к выходу. Маша была уверена, что именно из-за этой нахалки Николай старается приехать тогда, когда даже самые упёртые дурищи дрыхнут без задних ног.
Сама Маша виделась с ним только по утрам, да и то мельком. Утро у неё было самым суматошным временем дня. Фень просыпался и начинал биться в дверь, норовя вынести её вместе с косяком. Его надо было кормить, гладить, приучать к лотку, в очередной раз отгонять от Вали, которая так и продолжала шугаться «чупакабры».
Мало того, к Феню начали ходить окрестные коты – поиграть и поесть. Первый такой визит едва не свёл с ума всех домочадцев.
Дело было вечером, Диану как раз выперли в очередной раз с любезными поклонами и приседаниями. Фень, быстро привыкший к тому, что ночью положено спать, а если не спать, то всё равно играть к нему никто не придёт, возился в домике, укладывая обезьяну. Маруся сидела в маске из огурцов и читала книгу, Ольга Викторовна, тоже в маске, но не из овощей, а из голубой глины, изучала в Интернете сплетни о светской жизни. Николай шлялся неизвестно где и неизвестно с кем. Стрекотали цикады, тихо шелестела листва, и тут эту идиллию разорвал душераздирающий вопль ребёнка. Вернее, Маше сначала показалось, что завопил ребёнок. Но надрывное «у-а-у» было настолько жутким, что мысль о ребёнке она быстро отмела. Тем более что раздавался он на уровне второго этажа, чуть ли не прямо за Марусиным окном. И это был не Фень. Все его песни Маруся знала наизусть.
Онемев от ужаса и почувствовав, как ноги налились пудовой тяжестью, она медленно подошла к окну, даже не представляя, что там может быть.
А ничего и не было.
Не успела девушка облегчённо выдохнуть, как леденящий душу вой повторился.
И тут заорал Фень – визгливо и жалобно. Забыв про страх, Маша отважно бросилась в комнату питомца, которого явно убивала наконец-то добравшаяся до их дома чупакабра. Допричиталась Валя, её страхи материализовались и обрушились на мирное жилище какофонией визга и воплей.