Счастье малое, домашнее
Шрифт:
– Да отстаньте вы со своими пошлыми намёками! У меня лисёнок пропал!
– Это мой лисёнок, – напомнил Николай.
– Не ваш, а вашей мамы!
– Ладно, согласен. Скажите, Мария, я очень сильно вас раздражаю?
– Почему? – опешила Маша, старательно отводя глаза. Стоит тут в трусах и хоть бы грамм стеснения! Красивый, подлец. Фигура почти как у Саши, только Саша крупнее и более рельефный, но викинг всегда занимался своим телом, холил, лелеял и подкачивал, свято блюдя нужные объёмы и пропорции. А этот просто здоровый медведь. И трусы-то какие – семейно-пижамные в игрушечных медвежатах. Мама небось купила…
– Потому что вы всё время на меня шипите, как кошка, которую тащат к ведру с водой, чтобы искупать.
– Что ж вы хамите-то? – растерялась Маруся. Про кошку ей не понравилось. И «шипите» звучало тоже как-то оскорбительно.
– Интересно, вы врываетесь в мою комнату, разглядываете меня и при этом прикрываетесь тем, что ищете Феня. Я, между прочим, стесняюсь! Я не одет, не умыт и не побрит!
– Я вас не разглядываю! Мне …вы …мне вообще нет до вас никакого дела! – вскипела Маша. – И до ваших неприличных трусов тоже!
Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью, и привалилась к стене, пытаясь унять сердцебиение. Сердце молотило так, словно пыталось сделать отбивную из лёгких. Руки тряслись, ноги вибрировали, а щёки полыхали.
– Ишь ты, трусы мои ей не нравятся! – довольно громко прокомментировал её уход Николай. – А сама-то в неглиже ходит, нервную систему мне расстраивает.
Захлебнувшись негодованием, Маруся снова распахнула дверь и просвистела:
– Нравятся! У вас чудесные трусы! Великолепные!
После чего, разъярённо стуча пятками, удалилась на поиски Феня.
Мысли о Николае страшно мешали сосредоточиться. По-хорошему надо было собрать мозг в кулак, просчитать варианты и вычислить, где прячется ушастый монстр.
Но эти его трусы с медвежатами и бугристый торс…
Немедленно выбросить это из головы! Сию секунду!
Маруся даже ущипнула себя, чтобы перестроиться. Вроде подействовало.
Судя по тому, что Валя суетилась внизу, а не скакала с воплями по стенам и подоконникам, лиса в кухне не было. А где он тогда?
Весь последующий час Маша методично обыскивала дом. Она ползала вдоль стен, заглядывала за шкафы, кресла и вообще – в каждую щель, словно искала гуттаперчевого червяка или блоху. При этом девушка то ласково, то сердито на разные лады выкрикивала: «Фень! Феня! Фенька!»
Николай, полюбовавшись на её пятую точку и отпустив пару шуточек, на которые Маруся, сцепив зубы, решила не отвечать, тоже присоединился к поискам.
Теперь они ползали вместе, причём Маша командовала, где смотреть, а Колясик послушно и безропотно следовал её указаниям.
– Впервые жалею, что построил такой большой дом. Была бы маленькая халупка, мы бы его мигом нашли, – вздохнул он, наконец без сил привалившись к стене. – У вас, Мария, нет ощущения, что лис не в доме? Он же всё время орёт, не затыкаясь, – скрипит, фырчит, чирикает, как чокнутый попугай. А нынче только мы с вами вопим. Удрал он, похоже.
– Да он трус! – отмахнулась Маша. – Фень не мог удрать. Он улицы боится.
– А с котом? Вдруг они подружились настолько, что решили вместе нанести ответный визит в кошачьи пенаты. Что вы зеленеете так? Погуляет и вернётся, – испугался Николай, заметив, как с Машиного лица сдуло румянец.
– Да как он вернётся-то? – срывающимся голосом проговорила Маша. – Что вы говорите такое? И вообще, почему вы не на работе?!
– А работа моя тут при чём? – рассердился Николай. – Уеду сейчас. Я сам себе начальник. Хотите, я останусь и помогу вам искать?
– Не хочу, – буркнула Маша. – Сейчас мама проснётся, мы без вас справимся.
– Да и пожалуйста. – Николай вдруг обиделся, резко поднялся и ушёл.
Во дворе взревел двигатель, прожужжали, раскрываясь, ворота.
– Вот я дура, – уныло констатировала Маруся. – Даже не позавтракал. Всё из-за меня.
Но заняться подробной самокритикой ей не удалось.
– Маша! Маша! – истошно завопила откуда-то сверху Ольга Викторовна. – Ты Феня выпускала?
Маруся ни разу не слышала, чтобы хозяйка так заполошно орала. Видимо, на сей раз стряслось что-то очень серьёзное.
– Он куда-то делся, – доложила запыхавшаяся Маруся, взлетев наверх. – Я его второй час ищу, нигде нет.
Застонав горестно и безнадёжно, Ольга Викторовна плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками.
– Это я его убила, – прошептала она.
Маша обалдело хлопнула глазами.
– Я вчера поленилась убирать бусы. Ну, ты видела, жемчужные, я вчера в них была. Фень их постоянно пытался грызть, а я отбирала. Это Колясик мне подарил, они счастливые. А ещё они нормализуют давление. Ай, да что я говорю всякую ерунду. День вчера какой-то был заполошный, Диана ещё эта невыносимая, надушилась, как селянка, дорвавшаяся до ведра с пробниками. У меня скоро на её духи аллергия начнётся. И на неё тоже. Хотя… На неё у меня давно аллергия. Так вот я вчера просто упала и заснула, а бусы бросила на стол. А теперь их нет! Нет! Я ещё подумала, что надо встать и убрать! Но поленилась. Фенечка их, наверное, съел и умер. И лежит где-нибудь, маленький, бездыханный! Никогда себе не прощу! Никогда! Дура я старая. Скажите Вале, чтобы перестала там петь, она меня раздражает. И вообще скажите ей, что у нас горе…
– Да подождите вы, что сразу «умер»-то?! – вскинулась Маша. – Какое горе? Может быть, Фень просто убежал погулять. У него в друзьях теперь все окрестные коты и собаки. И даже вороны. Я вчера видела, как он с вороной играл на газоне. Я думала, она его сожрёт, а они просто прыгали, он ей хлеба, кстати, из дома стащил. Целую горбушку. В общем, он не мог умереть. Слышите?!
– Иди к Вале, скажи, – махнула рукой Ольга Викторовна, укладываясь обратно в постель. – И тельце найдите.
Валя, словно почувствовав, что речь про неё, уже материализовалась в дверях и заботливо поинтересовалась:
– Опять давление? Компрессик сделать?
– Фень съел бусы и где-то умер, – кратко проинформировала её Ольга Викторовна, давясь словами и утерев крупную слезу.
– Он просто где-то прячется, – стояла на своём Маша. – А бусы в него не влезли бы. Ну, или на поверхности осталось бы хоть что-то, не заглотил же он их целиком.
– Ой, тю! – гаркнула Валентина. – Да он так жрёт, что кого угодно мог заглотать. Ой, горе какое! Сдохла наша чупакабра. Даже жалко, хоть и нечисть.
И Валя трубно высморкалась в фартук.