Чтение онлайн

Надо взять себя в руки, успокоится. Всё будет хорошо, обязательно. У меня теперь большая семья. Миша, бабушка, Кай, Маша, Стас с Марком все очень ждали мальчишек.

Нащупываю крестик на шее, зажимаю в кулаке. Я не знаю молитв, только Отче Наш, шепчу слова бесконечно по кругу. Потом просто своими словами. Мне всегда, казалось, что у меня непростые отношения с религией, но сейчас я верю как никогда.

Господи, пожалуйста, спаси моих детей.

Мирослава

Просыпаюсь оттого, что меня гладят по голове. Открываю глаза, рядом с кроватью сидит Миша. Бледный, круги под глазами, щетина.

— Привет, — хриплю, облизывая пересохшие губы.

— Привет, Медочек. Как себя чувствуешь? Пить хочешь? — Миша берет с тумбочки маленькую бутылочку с минералкой, наливает и протягивает мне стакан.

Приподнимаюсь на подушке, жадно пью. Голова тяжелая и тело, будто ватное после всех манипуляций и лекарств.

— Шов немного болит. Где ты был? Я вчера родила мальчиков, но мне их не показали! Их сразу забрали. Как они? — пытаю мужа, потому что уверена он-то их точно уже видел.

— Я люблю тебя, Мирослава, спасибо за сыновей. Люба мне рассказала, что тебя не брала анестезия, и как мужественно ты терпела боль. Ты настоящий боец! — нахваливает меня муж.

— Миша, как мальчики? — спрашиваю в лоб. — Ты видел их?

У меня стойкое ощущение, что он заговаривает мне зубы, отвлекая от детей.

— Видел. Давай еще раз обсудим имена? — неестественно улыбается муж.

— А что обсуждать? Мы же давно решили старший Лев, младший Михаил, — окончательно теряюсь, потому что Миша ведет себя очень странно, и имена мы давно выбрали.

— Ну, вдруг ты передумала, — муж идет к какому-то пакету, начинает выкладывать продукты в холодильник, на столе ваза с тюльпанами. — Тебе здесь удобно? Это лучшая палата на этаже, но если ...

— Миша, что происходит? — перебиваю, потому что он несет какой-то бред.

— Где дети? Врач еще не приходил, а медсестры ничего не говорят. Как они? Чем их кормят? Смесью? У меня же нет молока!

— Кормят смесью, Левка ест сам, с ним все в порядке, его должны скоро тебе принести. А Мишаня, его не принесут, — прячет глаза муж.

— Что с ним? Где он? — мой голос дрожит от страха, а воображение рисует картины одна страшнее другой.

— В реанимации. Я говорил с врачом, он объяснил, что Мишаня пока не может раздышаться, поэтому за него дышит специальный аппарат.

Мой сын не может дышать сам? Господи, какой ужас.

Я закрываю рот ладонью и начинаю выть, жмусь к стене. Как страшно. Мой мальчик лежит, где-то там один и не может дышать сам. Это я виновата, если бы я не связалась с Семеновым, ничего бы не случилось.

— Это я виновата! Если бы я не связалась с этим уродом, ничего бы не было! Миша, он кинул в меня вазой! Стало очень больно, а потом пошла кровь! — вспоминаю, размазывая слезы по лицу.

Муж садится рядом, обнимает, целует меня в макушку, покачивает успокаивая.

— Его задержали, он сядет и надолго, я клянусь тебе. Не вини себя, ты умница, ты вела себя как настоящий герой на операции.

— Ты видел их? Какие они? Расскажи мне! Когда мне их покажут? — цепляюсь за Мишины руки.

Он сильный, умный и все на свете знает. Когда он рядом мне не так страшно.

Муж достает телефон, открывает фотку. Левку узнаю сразу, строгий голубой взгляд, бровки домиком, губастенький. У сыновей мой цвет глаз? Улыбаюсь сквозь слезы, целую экран. Родной мой.

— А Мишаня? — поднимаю глаза на Мишу.

— Я был у него всего минутку, только посмотрел через кювез. Я не мог фотографировать его там, переведут к вам тогда сфоткаем, да?

— А когда переведут? Врач сказал, когда он раздышится? — слежу за мимикой мужа, боюсь, что начнет юлить и обманывать.

— Точных сроков нет, от нескольких дней до нескольких недель. Ему сильнее досталось, чем Левке. Но он тоже борец, как и ты! Он справится, вот увидишь! — хрипит муж, снова отводит глаза, нервно трет переносицу, отворачивается.

Мне кажется, чтобы не показывать мне свой ужас и неуверенность, ему тоже дико страшно. Но он все равно старается меня поддержать.

Миша помогает мне переодеться и уговаривает поесть, я не хочу, но понимаю, что мне нужны силы, чтобы заботиться о сыновьях. Ем, через не могу, вдруг молоко все-таки появится? У меня ведь было молозиво, но после операции даже его не осталось.

После завтрака появляется Люба.

— Шов не болит? Как вообще себя чувствуешь? Что-нибудь беспокоит? — сыпет вопросами Люба, осматривая швы.

— Немного болит, ерунда со мной все нормально. Люба, а как мальчики? Ты знаешь что-нибудь?

Люба с Мишей переглядываются, она нервно чешет лоб.

— К тебе сегодня придет педиатр, все расскажет. Я знаю, что с первым все хорошо, второй в реанимации пока. Как назовете? — устало улыбается, поправляя мою ночнушку.

— Лев и Мишка.

— Оу, не боишься столько хищников на тебя одну? — играет бровями Люба.

— Не боюсь. Люб, с ними же все будет хорошо, правда?

— Очень на это надеюсь. Ладно, отдыхай, — прощается она и продолжает обход.

После Любы приходит педиатр и сложными терминами объясняет состояние сыновей, потом переводит на человеческий язык. Что у Мишки не раскрылись легкие, в родах ему досталось сильнее брата, убеждает, что они делают все возможное. Состояние моего сына стабильное. Дальше ждем, когда он сможет дышать сам.

Наш педиатр - молодой улыбчивый мужчина, который уверен, что все непременно будет хорошо, он тоже хвалит меня за операцию, все отделение наслышано о моих экстренных родах. Но он хвалит не только меня, но и мальчиков, говорит, что при нашем анамнезе, все очень даже неплохо.

После слов о сыновьях, я сразу к нему прониклась. Думаю, нам всем действительно повезло. Я вообще заметила, что после встречи с Мишей, жизнь сводит меня только с хорошими людьми, Миша как большой магнит притягивает в нашу жизнь прекрасных людей.