Чтение онлайн

— Почему так долго, Мирослава? Всё хорошо? — хмурится Миша.

— Соску не могла найти! — висну на шее мужа, зацеловываю колючий подбородок. — Нюра мальчикам костюмы заказала, надо забрать в центре выдачи, — показываю Мише фотку костюмчиков.

— Забавные, зайдем на обратном пути.

Гуляем пару часов, по пути успеваем переделать все дела, я забираю костюмчики, Миша покупает теплый хлеб и выбирает пп-торт. Мальчишки нагулялись и дрыхнут в коляске.

У подъезда меня поджидает неприятный сюрприз.

— Мирослава! — зовет Сергей Николаевич, выходя из своего внедорожника, направляется к нам.

Прямо день открытых дверей.

Я не видела никого из их семьи с того дня, как Семенов на меня напал. Его посадили, и я подозреваю, что Настя рассказала отцу о нашей связи.

Я хотела позвонить ей и объясниться, но сначала экстренные роды, потом месяц в больнице, потом привыкание к лютым родительским будням, мне было не до чего. Однажды я записала Насте длинное голосовое сообщение, честно рассказала о связи с Даниилом, как это вижу я, и извинилась, конечно. Она прослушала, ничего не ответила, добавила меня в черный список. Я ее понимаю, все логично.

И вот по мою душу пожаловал ее отец.

— Это тесть Семенова? Я видел его в суде. — Миша подбирается, задвигает меня и коляску за спину.

— Здравствуйте! Спокойно! Я с миром! — Сергей Николаевич поднимает ладони в примиряющем жесте.

— Что вам нужно? Если есть вопросы к моей жене, говорите со мной. Мирослава, иди домой, мальчиков скоро кормить, — отсылает меня Миша.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич. Миша, да все нормально, ты чего? — выхожу из-за мужниной спины.

— Я только поговорить хочу, буквально пару слов сказать Мирославе. Вы не против, Михаил? — Сергей Николаевич протягивает Мише руку.

Обмениваются крепким рукопожатием. Мой бдительный муж максимально напряжен и собран, как хищник в любой момент готов к нападению, чтобы защитить меня и наших медвежат.

— Будешь говорить?

— Буду. Я быстро, пять минут, и пойдем, ладно? — прошу, переплетая наши пальцы, целую его в обручалку. — Пожалуйста.

— Пять минут, — соглашается Миша, — И Сергей Николаевич, не расстраивайте мою жену.

— Не буду, — кивает старый знакомый.

— Сергей Николаевич, если вы по поводу Даниила, то я уже все объяснила Насте, извинилась.

— Нет, я не об этом хотел поговорить. Настя мне, конечно, рассказала, как этот козел вас обеих обманывал. Он свое получил, не сомневайся. Во-первых, я хотел тебя поздравить с замужеством и рождением детей, два сына это большая радость! А во-вторых, я звонил Нюре, и она сказала, что ты знаешь про мать.

Сергей Николаевич замолкает, пристально смотрит мне в глаза. Нюра с ним откровенничает, с чего бы это? Очень интересно.

— Знаю, она сегодня звонила! Прощения просила, хотела примириться, чтобы мы, начали видеться и общаться. Будто это так просто, — обхватываю себя руками, мне неуютно и хочется быстрее закончить этот странный разговор.

— Я понимаю, что тебе в этой ситуации очень непросто, но я прошу тебя, дай матери шанс! Она очень раскаивается, переживает за тебя, скучает. Молодая была, глупая. К тому же отчасти я тоже виноват в ваших бедах, — вздыхает сосед.

— Вы-то здесь причём? — спрашиваю раздраженно, меня бесит, что он защищает и оправдывает ее поступок молодостью.

— Потому что я виноват перед ней, и перед тобой. Она и на этого москвича-то кинулась от тоски, потому что устала от больных отношений и хотела нормальной семьи. Олеся много лет была моей любовницей. Я твой отец, Мира, — приглушенно выдает Сергей Николаевич.

Я смотрю на него во все глаза, но ни шока, ни удивления нет. Мне кажется, интуитивно я это знала, какая-то горькая недосказанность всегда витала в воздухе, когда он к нам приходил. Слишком дорогие подарки он мне дарил для просто соседа, часто помогал нам деньгами, и никогда не брал обратно. И относился ко мне по-доброму, дети всегда чувствуют истинное отношение к себе.

Получается Настя - моя сестра? Я спала с парнем сестры? Какой ужас.

— Да, что за день сегодня такой? Это все новости? Или еще чем-нибудь порадуете? — нервно смеюсь.

— Прости, мать, Мирослава. За себя не прошу, знаю, не простишь! Она совсем девчонкой была, когда мы встретились, первый раз влюбилась. Ты не думай, я тоже полюбил, даже из семьи уйти хотел. Но потом Зоя забеременела, Настя родилась. И я пропал, понял, что никогда не оставлю своего ребенка. Мы тогда расстались с Олесей. Время шло, она женихалась с парнями, я ревновал ужасно, с ума сходил. Мы пересеклись снова, когда Зоя с Настей уехали на море, дочери два годика уже было. Ну, и понеслось снова! Потом Олеся узнала, что беременна! Мы радовались как ненормальные!

Сергей Николаевич грустно улыбается, качает головой.

Он был рад маминой беременности? Тогда почему не прекратил эту многолетнюю ложь? Не ушел из семьи?

— Если вы были рады, почему тогда не развелись? Не ушли от жены? Не женились на маме? Не признали меня? — расстреливаю его неудобными вопросами.

Потому что все детство хотела это знать, и мне не у кого было спросить, почему мой отец предал меня еще до рождения?

— Потому что у меня была Настя, — отвечает. — Я любил ее на три года дольше тебя. Она всегда была папиной дочкой. Я сам ее укладывал каждый вечер, читал книжки, учил кататься на велосипеде и лыжах. Она мое счастье. Но я был очень рад, когда ты родилась. Помогал деньгами, это все, что я мог на тот момент. Мы прекратили общение с Олесей, потому что она полностью ушла в материнство, сказала, что поняла, как ужасно мы поступили с Зоей и Настей. До твоих трех мы практически не виделись.

— А потом ваша жена с дочерью куда-нибудь уехали, и у вас снова закрутилось? — усмехаюсь, потому что абсурдность ситуации зашкаливает.

Этот мужик, напротив, стоит и рассказывает мне, как сильно любил Настю и как не очень меня, он не признал меня, когда я была ребенком, и когда он действительно мне был нужен не как добрый сосед, а как отец. А теперь спустя столько лет требует какого-то прощения? Пусть даже и не для себя?

— Вроде того, — кивает Сергей Николаевич.

— Нюра я так понимаю, знала все с самого начала?

— Знала, но она всегда говорила, что моя связь с Олесей это предательство. И такое не оправдать никакими чувствами.

Слава богу, хоть один адекватный родственник у меня есть, с родителями как-то сразу не задалось.

— Вот что я вам скажу, Сергей Николаевич. Ничего я вам не должна прощать мать или нет, я сама решу. Посредники мне не нужны. Вы, я надеюсь, мне в отцы набиваться не собираетесь?

Горе-папаша отрицательно качает головой.

— Вот и прекрасно. Вы высказались, я вас услышала. На этом вопрос закрыт. Знаете, почему у меня отчество Александровна?