Чтение онлайн

Более того, доверие оказывает влияние на счастье. Предыдущая таблица подтверждает, что для вашего счастья важно жить там, где вы можете доверять остальным.

Это подводит нас к вопросу здоровья. Мы очень беспокоимся о нашем здоровье, но оно никогда не оказывается среди ведущих факторов, определяющих счастье [146] . Вероятно, это частично связано с тем, что люди наделены значительной способностью приспосабливаться к физическим ограничениям [147] . Здоровые члены общества обычно переоценивают потерю счастья, которую люди в действительности испытывают из-за многих существующих медицинских состояний [148] . Но люди никогда не смогут адаптироваться к хронической боли или к психическим заболеваниям – к тем чувствам, которые возникают у них внутри, а не являются ограничением их внешней активности [149] . Контроль за подобными страданиями должен быть одним из наших приоритетов.

Счастье также зависит от качества формы правления. Мы, на Западе, воспринимаем как должное два фактора, которые отсутствуют в половине стран мира, – личную свободу и мир. Когда мы сравнивали уровень счастья в разных государствах, мы узнали, насколько несчастными чувствовали себя люди при коммунизме. В приведенной на с. 97 таблице используется сложный метод оценки качества формы правления по шести параметрам: верховенство закона, стабильность и отсутствие насилия, право голоса и подотчетности власти, эффективность государственных органов, отсутствие коррупции и эффективности системы регулирования. Они охватывают три основные сферы свободы: личную, политическую и экономическую. Полученные результаты показывают огромное расхождение в счастье, связанное с таким режимом, как, например, в Белоруссии, которая по-прежнему остается коммунистическим государством, по сравнению с посткоммунистической Венгрией. Нам никогда не следует забывать, как важна свобода, которой мы пользуемся на Западе.

Недавнее исследование демократии в Швейцарии дало примечательные результаты. В каждом кантоне (или области) Швейцарии решение о тех или иных политических мерах часто принимается на референдуме. Но одни кантоны наделены более широкими правами требовать проведения референдума, чем другие. Выяснилось, что там, где прав на референдум больше, люди намного счастливее. Если сравнить те и другие кантоны, то окажется, что различие в счастье настолько велико, что его можно сопоставить с двукратным увеличением дохода [150] . Эти результаты имеют прямое отношение к роли местной демократии.

Из всех социальных зол больше всего несчастий может принести война. Страх и личные потери, которые она приносит, не поддаются измерению. Но в прошлом столетии войны унесли жизни свыше 100 миллионов человек [151] . По очевидным причинам последствия войны не могут быть включены в нашу таблицу.

Пришло время заново взглянуть на наши оценки, теперь уже с учетом стран, а не отдельных индивидов. Как мы видели в главе 3, страны различаются по среднему уровню счастья. Итак, насколько это различие помогает объяснить факторы, которые я обсуждал? Они на удивление хорошо его объясняют. Используя данные исследования World Values Survey, мы можем сравнить счастье за четыре разных года в пятидесяти странах. Выясняется, что шесть факторов, тесно связанных нашей «большой семеркой», могут объяснить 80 % вариации в уровне счастья [152] . Этими факторами являются:

• количество разводов;

• уровень безработицы;

• уровень доверия;

• членство в нерелигиозных организациях [153] ;

• качество формы правления [154] ;

• доля людей, верящих в Бога.

Но даже в этом случае скептики по-прежнему сомневаются в том, имеют ли различия между странами какое-то значение. Можно было бы ответить, что если что-то может быть так легко и разумно объяснено, значит, оно действительно существует. Но есть и дополнительные факты. Число самоубийств – более объективная статистика, чем ответы на вопросы о счастье. Если наши шесть факторов действительно объясняют счастье, они также должны объяснять и самоубийства. Они объясняют 57 % вариации.

Они также помогают объяснить масштабы смертности на дорогах. Как известно, более спокойное состояние ведет к более спокойной манере вождения. Так что неудивительно, что, когда мы сравниваем страны, те же самые факторы вновь объясняют часть различий в смертности на дороге [155] .

Наконец, и самое главное, наше счастье зависит от нашей внутренней сущности и философии жизни. Очевидно, что люди счастливее, если они способны ценить то, что они имеют в жизни, что бы это ни было; если они не всегда сравнивают себя с другими; и если они могут держать под контролем свои собственные настроения. Психолог Дэниэл Гоулман прав, когда говорит об эмоциональном интеллекте: он существует и ему могут научить родители и учителя [156] . Возможно, вам известно описание счастливого человека, данное Генри Уоттоном, которое заканчивается так:

У разных людей разные способы контролировать свой разум и настроение – от когнитивной терапии, буддийской ясности ума до «Двенадцати шагов» у «Анонимных алкоголиков» и «Духовных упражнений» Игнатия Лойолы. Люди находят покой внутри себя всевозможными способами, но все они обычно включают в себя систему опоры на позитивную часть себя, а не на усилия сознательного эго.

Некоторые называют этот источник покоя «божественным», и в предыдущей таблице приведено одно из самых поразительных открытий, сделанных при исследовании счастья: то, что люди, верящие в Бога, более счастливы. На индивидуальном уровне невозможно с уверенностью утверждать, вызывает ли вера счастье или счастье веру. Но поскольку это отношение сохраняется даже на уровне страны, мы можем быть уверены в том, что в какой-то степени вера вызывает счастье [158] .

До сих пор мы говорили о том, как мы себя дисциплинируем. Но важно и то, как мы взаимодействуем с другими. Мы вернемся к обеим этим темам в последующих главах. Здесь же достаточно сказать, что люди, которым небезразличны другие, в среднем счастливее тех, кто больше занят собой [159] . Стремление «сделать хорошо» себе приносит больше беспокойств, чем стремление «сделать добро» всему остальному миру.

Одно можно сказать наверняка, наш склад ума оказывает глубокое влияние на наше счастье. Мы – не чистые листы, которые в силу обстоятельств становятся счастливыми или несчастными. Мы – активные агенты, формирующие сами эти обстоятельства и контролирующие свою реакцию на них. Как гласит пословица, важно не то, что жизнь приносит тебе, а то, что ты привносишь в нее.

Психологи всегда об этом знали, но, к сожалению, у некоторых ранних исследователей качества жизни была слишком упрощенная модель того, что значит быть счастливым [160] . Счастье, говорили они, зависит от того, что вы имеете (в различных областях), в сравнении с вашими ожиданиями. Если бы это было так, проще всего было бы стать счастливым, занизив свои ожидания и цели. И многие мыслители вполне обоснованно пришли к противоположному выводу, в особенности радикалы слева (желавшие большей справедливости) и справа (желавшие больше отличиться). Мысль о том, что вы можете стать счастливыми таким способом, заставила многих людей полностью отказаться от счастья как цели.

Этим людям не стоило беспокоиться, потому что теория оказалась ложной. Мы не могли бы быть счастливы, если бы не ставили перед собой целей. Дети испытывают себя – смотрят, как быстро они могут бежать, как высоко забраться. Каждый счастливый взрослый делает то же самое – стремится к новому пониманию, к новым достижениям. Копните любого счастливого человека и найдете какой-то замысел.

Если у нас слишком легко достижимые цели, нам становится скучно. Но если они слишком сложные, мы испытываем фрустрацию. Секрет в том, чтобы цели были достаточно трудно достижимыми, но не слишком [161] . Недостижимые цели – хорошо известная причина депрессии [162] . Но скука тоже вызывает депрессию.

В 1970-е экономист Тибор Скитовски написал книгу «Безрадостная экономика», в которой попытался объяснить, почему так много людей были несчастны, хотя и зарабатывали много денег. Он объяснял это скукой [163] . Они предпочли стимуляции комфорт. Им не удалось найти активные интересы вне работы, которые бы их захватили.

В его диагнозе был важный элемент истины. Даже испытывая тяжелейшее давление, средний американец или британец по-прежнему находит три с половиной часа в день, чтобы посмотреть телевизор. Людям больше не приходится бороться за жизнь, как они делали это на протяжении всей истории человечества. Таким образом, мы можем свободнее выбирать наши цели. Выбрать их правильно – вот в чем проблема.