Чтение онлайн

Наоборот, если мы знаем друг друга и доверяем друг другу, мы можем пообещать сотрудничать и ожидать, что нам поверят. В этом случае имеет смысл пойти на охоту, так как каждый из нас получит по два оленя. Вылазка будет стоить затраченных на нее усилий.

Итак, если мы будем верить друг другу, нам откроется больше возможностей – итоговый выигрыш будет больше. Результат сотрудничества – игра с ненулевой суммой, это взаимовыгодная деятельность. Если бы люди не сотрудничали друг с другом, они едва ли выжили в тяжелых условиях саванны – или в дальнейшем в гораздо более холодных регионах. В лучшем случае их жизнь могла бы быть, как выразился Томас Гоббс, «одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна» [211] . Мы выжили, потому что гены дали нам возможность сотрудничать.

Так называемая «дилемма заключенного», которую я здесь описал, постоянно возникает в жизни людей [212] . Иногда уровень доверия так низок, что сотрудничество невозможно – вспомним Европу 1914 года, нынешние Палестину и Израиль или ситуацию на многих рабочих местах и во многих семьях. Но очень часто в жизни вопрос о сотрудничестве встает довольно остро, и люди игнорируют свои краткосрочные личные интересы ради достижения общего блага, от которого выигрывают все стороны.

Сотрудничество окружает нас повсюду. Людям доверяют деньги, хотя их никто не может проверить. В самом деле, системы полной проверки не существует, ибо кто в конечном счете может проконтролировать проверяющих, а также проверяющих проверяющих и т. д.? [213] Тогда как возникает это чудо? Оно происходит благодаря целому набору различных механизмов, одни из которых более эгоистичны по мотивации, другие – более альтруистичны. Это целый спектр, и мы начнем с более эгоистических механизмов.

Как указывал Томас Гоббс в XVII веке, зачастую хорошее поведение возникает потому, что плохое подвергается наказанию по суду. Суды обеспечивают исполнение контрактов и наказывают за преступления. Социологи расходятся во мнениях о том, насколько страх наказания сдерживает преступность, так как слишком мало преступников изобличаются [214] . Однако абсолютно очевидно, что число осужденных за преступления влияет на количество регистрируемых преступлений [215] , а четкое указание на то, какое поведение преступно, тоже заставляет задуматься, совершать правонарушение или нет.

Но даже в этом случае нравственное поведение возникает по большей части не из страха перед уголовным кодексом, поэтому должны быть способы для добровольного сотрудничества, позволяющие обеспечить достойную жизнь всем сторонам.

Во-первых, ценить свою репутацию нас заставляет рациональный расчет. Мы знаем, что есть человек, ищущий того, кто будет сотрудничать, чтобы сложилась взаимовыгодная ситуация. Таким образом, выгодно иметь репутацию человека, готового к сотрудничеству – к работе в команде и исполнению своих обязательств. Мы решаем не брать деньги из кассы, потому что, если нас поймают, новость может распространиться и тогда наши шансы трудоустройства на другую работу снизятся. В данном случае нас заставляет сотрудничать надежда на вознаграждение.

Сотрудничество, конечно, не является безоговорочным. Если нас кто-то обманывает, мы отплачиваем ему той же монетой. Такая стратегия называется «око за око». Если два человека многократно сталкиваются с выбором (см. таблицу выше ), наилучшей стратегией будет именно эта – платить той же монетой [216] . Вот почему я сотрудничаю в первом раунде игры, а дальше действую в соответствии с тем, как ведет себя другой человек в предыдущем. Если он был эгоистом в первом раунде, я буду действовать как эгоист во втором и т. д. Люди не всегда выбирают подобную стратегию из логических соображений. В действительности они могут делать это под действием инстинкта, развившегося в ходе естественного отбора.

Таким образом, заинтересованность в построении репутации объясняет значительную часть внешне морального поведения. Конечно же, это изначально эгоистическое явление, и в нем находит отражение человеческий эгоизм, как показывает ряд экспериментов, проведенных Эрнстом Фером и соавт. [217]

Однако за моральным поведением стоит нечто большее, чем чисто рациональный расчет. К возрасту двух лет многие дети побегут успокаивать другого ребенка, которому больно [218] . Люди растут в семьях, и именно там они начинают учиться сотрудничать. Движущей силой в данном случае оказывается желание получить одобрение. Дети хотят одобрения со стороны родителей и других детей. Вы автоматически получаете одобрение от родителей и друзей, если хорошо себя с ними ведете. Добиваясь их одобрения, вы стараетесь вести себя с ними, как можно лучше.

Эта потребность в одобрении – нечто большее, нежели просто желание иметь хорошую репутацию. Она отражает желание пребывать в гармонии с окружающими [219] . (К репутации же, наоборот, можно стремиться, держа в голове вполне безличные цели.) Таким образом, хорошее поведение частично выражает нашу потребность в обществе. Нам нравится иметь добрые отношения не только в качестве средства для достижения других целей (рациональный расчет), но и ради непосредственного удовлетворения, которое они приносят.

Итак, в значительной мере движущей силой нашего поведения является потребность в помощи или положительной оценке со стороны других – сейчас или в будущем. Но в мире с возросшей мобильностью, где люди, с которыми мы связаны, постоянно меняются, сила такой мотивации стабильно падает. Все чаще приходится искать основание для сотрудничества в чем-то ином – например, в нашем нравственном чувстве [220] .

Яркое доказательство тому – помощь, которую мы оказываем незнакомым людям. Мы возвращаем потерянные вещи, жертвуем деньги в фонд «Спасите детей» или бросаемся спасать тонущего незнакомца. Почему? У истоков такого поведения лежит глубокое чувство взаимности, которое мы испытываем к другим людям, чувство, что мы должны относиться к ним так же, как хотели бы, чтобы они относились к нам. В основе морали заложено такое представление о справедливости.

У разных людей разная мораль. Примерно у 1 % людей, включая психопатов, лишенных нравственного чувства, она отсутствует [221] . Но у каждого человеческого общества есть концепции добра и зла, справедливости, прав и обязательств [222] .

За любой столь универсальной вещью должен стоять генетический элемент, усиленный обучением. Мы находим его у маленьких детей. Сначала они хотят брать все себе (за исключением того, что отдают). Но мало-помалу они признают идею справедливого раздела и начинают выдвигать свои требования, основываясь только на этой идее. Интересно, что в идее совестливости есть очевидный генетический компонент, поскольку она, говоря языком генетики, на 40 % является наследуемой [223] .

Конечно, вы можете чувствовать себя счастливее оттого, что ведете себя хорошо. Хотя философ Иммануил Кант полагал, что правильный поступок не должен доставлять удовольствия, магнитнорезонансное сканирование показывает, что все-таки доставляет. В одном из экспериментов группу людей попросили сыграть в игру (см. таблицу на с. 140 ) на настоящие деньги в серии раундов с одним и тем же противником. Как мы выяснили выше, сотрудничество в ней рискованно, потому что другой игрок может мошенничать. Но когда люди сотрудничали в ответ на сотрудничество со стороны другого игрока, у них начинали реагировать участки головного мозга, которые обычно отвечают за переживания положительного опыта. И это происходило еще до того, как они узнавали, сыграет ли другой игрок честно вместе с ними и получат ли они сами от этого выгоду. В этом отношении добродетель является наградой самой себе. Таким образом, хотя бы иногда наша связь с другими людьми делает нас счастливее, когда мы поступаем хорошо [224] .