Чтение онлайн

Как это ведет к тому, что национальный доход становится мерилом национального благосостояния? В два этапа. Во-первых, индивид. Мы постулируем, что его предпочтения остаются неизменными. И поэтому, если он может потреблять больше, чем раньше, значит, он становится счастливее. Мы не знаем насколько, но счастливее. Это все, что мы можем извлечь из измерения дохода. Во-вторых, группа индивидов. Как мы можем сравнить рост доходов одного человека с падением доходов другого? Вы можете подумать, что бихевиоризм не позволяет этого сделать. Но это не так. В качестве волшебной палочки появляется тест гипотетической компенсации и говорит нам, что национальное благосостояние улучшится, когда выигрывавшие смогут компенсировать проигрыш проигравших, – другими словами, если вырос национальный доход.

Все это очень печально. Поспешу отметить, что большинство экономистов признает недостатки ВНП как меры благосостояния. Совершенно очевидно, что в одних странах работают больше, чем в других. Например, сейчас в Германии и США одинаковая почасовая оплата, но американцы предпочитают работать гораздо больше. Соответственно национальный доход на душу населения в США выше. Однако большинство хороших экономистов скажут, что реальный доход в обеих странах одинаковый, поскольку покупательная способность (для товаров и для досуга) сходная. Аналогичным образом экономисты пытались учитывать качество окружающей среды и досуга как усовершенствованную меру национального дохода [277] .

Но реальные проблемы экономики лежат гораздо глубже. Они возникают потому, что экономисты не интересуются тем, насколько люди счастливы, а заняты только совокупной покупательной способностью, предполагая, что предпочтения неизменны. Вместо этого нам нужна экономика, которая будет сотрудничать с новой психологией. Есть по крайней мере пять главных черт человеческой природы, которые должны быть включены в новое видение того, как рождается наше благополучие [278] .

• Неравенство. Дополнительный доход имеет большее значение для бедных, чем для богатых.

• Внешние эффекты. Другие люди воздействуют на нас косвенно и не только через обмен.

• Ценности. Наши нормы и ценности меняются в ответ на внешние влияния.

• Боязнь потерь. Мы ненавидим терять больше, чем ценим приобретения.

• Противоречивое поведение. Мы во многих отношениях ведем себя противоречиво.

Сначала я обращусь к неравенству, потому что это область, в которой экономисты уже ведут активную деятельность. (В самом деле, целая армия экономистов изучает, почему люди живут за чертой бедности.) Но что, если улучшение положения бедняков обернется ухудшением положения для богатых, так что они потеряют в долларовом выражении больше, чем приобретут бедняки? Какую измерительную систему мы можем использовать, чтобы оценить приобретения бедняков по сравнению с потерями богачей?

На этот вопрос уже был дан ответ в теории группой блестящих экономистов в 1960-е годы, включая лауреатов Нобелевской премии Джеймса Мида, Джеймса Миррлиса и Амартию Сена [279] . Они начинают с того, что дополнительные доллары приносят больше счастья бедным, чем богатым. И поэтому мы должны облагать богатых налогами в пользу бедных. Но когда мы это делаем, мы ослабляем стимулы как для богатых, так и для бедных. Таким образом, когда мы поднимаем ставку налогов, общий размер пирога уменьшается. То есть мы должны остановить повышение налоговой ставки задолго до того, как достигнем полного равенства. Оптимум лежит там, где выигрыш от дальнейшего перераспределения перевешивается потерями от уменьшения пирога [280] .

Этот тип анализа применялся ко многим контекстам и даже в некоторых формах анализа затрат и выгод. Однако он так и не стал частью повседневной практики экономики, потому что эти блестящие экономисты так и не провели ни одного эмпирического исследования, чтобы установить скорость, с которой снижается ценность дополнительных долларов по мере того, как человек богатеет.

Современная психология делает это возможным. Для получения убедительных фактов потребуется время. Между тем мы действительно должны рассматривать деньги богатых и деньги бедных как имеющие разную ценность.

Часто можно услышать следующее возражение: нам не следует отказываться от возможности увеличить ВНП, потому что, если мы получим максимальный ВНП, мы всегда можем его перераспределить. Этот аргумент, часто выдвигаемый экономистами, упускает главное: перераспределять ВНП затратно – чем больше мы это делаем, тем больше он падает по причине уменьшения стимулов. Чем более равномерным становится распределение, тем меньше делается пирог. В какой-то момент затраты на дальнейшее перераспределение перевесят выигрыш в справедливости. В этот момент мы должны остановить всякое дальнейшее уравнивание, даже если доллар богатого человека по-прежнему будет менее ценным, чем доллар бедного [281] .

Именно в таком контексте следует проводить анализ затрат и выгод государственной политики. Следовательно, при этом мы должны приписывать меньшую ценность денежным выгодам и затратам, которые несут богатые, и более высокую ценность – выгодам и затратам бедных. Если мы затем одно за другим проанализируем все возможные изменения политики, мы сможем наконец прийти к наилучшему общему исходу с учетом наших первоначальных ресурсов [282] .

Значительная часть экономистов согласится с таким подходом в принципе (даже если он редко применяется на практике); и эти вопросы часто становятся предметом обсуждения. Однако два других вопроса, которые я считаю фундаментальными, обсуждаются гораздо реже.

Внешние эффекты можно наблюдать повсюду. Почти каждая наша крупная трансакция отражается на других людях, которые не являются ее участниками. Когда кто-то покупает «Лексус», он задает новый стандарт для всех соседей по улице. Когда компания рекламирует куклу Барби, она создает потребность, которой раньше не существовало. Если мы возьмем нашу «большую семерку» факторов, влияющих на счастье, на каждый из них оказывает глубокое воздействие поведение других людей.

Это явление послужит темой двух следующих глав, в которых подтверждаются основные факты, ставящие под сомнение нынешние экономические теории. Данная глава дает предварительное представление. Вот примеры некоторых внешних эффектов.

• Доход. Если доход других людей возрастает, я начинаю испытывать большую неудовлетворенность моим собственным доходом.

• Работа. Если мой друг получает премию за результаты работы, я чувствую, что мне тоже нужна такая премия.