Чтение онлайн

Итак, у каждого из нас есть оценочная способность, которая сообщает нам, насколько мы счастливы в данной ситуации, а затем подталкивает нас стремиться к тому, что делает нас счастливыми, и избегать того, что не делает. Из различных возможностей, открывающихся нам, мы выбираем ту комбинацию видов деятельности, которая нам наиболее приятна. Поступая так, мы не просто реагируем на ситуацию, а планируем будущее, которое иногда предполагает, что мы в чем-то себе отказываем сегодня ради удовлетворения в будущем.

Эта общая психологическая модель напоминает ту, которой пользовались экономисты со времен Адама Смита [32] . Мы хотим быть счастливыми и действуем так, чтобы способствовать нашему счастью в настоящем и будущем, учитывая имеющиеся у нас возможности.

Конечно, мы можем совершать ошибки. Иногда люди делают вещи, вредные для выживания, например, когда курят или морят себя голодом из-за невротической анорексии. Кроме того, люди недальновидны и не умеют прогнозировать свои будущие чувства. Естественный отбор не произвел ни идеальных тел, ни тем более идеальной психики. Однако очевидно, что отбор был направлен на то, чтобы мы были здоровыми, хотя мы иногда и болеем. И мы явно отобраны так, чтобы чувствовать себя хорошо, даже если иногда совершаем ошибки: невозможно объяснить деятельность и выживание человека ничем, кроме желания достичь положительных эмоций.

В связи с этим возникает естественный вопрос: почему в таком случае мы не стали счастливее, чем мы есть? Откуда столько случаев тревоги и депрессии? Играли ли тревожность и депрессия какую-либо роль в объяснении нашего выживания? Почти наверняка да. Даже сегодня имеет смысл испытывать тревогу, если ведете машину – или пишете книгу. Изрядная доля самокритики спасет вас от грубых ошибок. И лучше всего в целом скептически относиться к тому, что вы слышите от других, пока их слова не нашли подтверждения в независимых источниках.

Еще важнее было быть настороже, когда человек впервые отправился в путешествие по африканской саванне. Когда есть опасность того, что вас съест лев, крайняя осторожность не помешает. (Лучше иметь пожарный датчик, срабатывающий, когда у вас подгорел тост, чем тот, который молчит, когда горит дом.) Даже у депрессии может быть своя функция. Когда собака сталкивается с противником, которого ей не одолеть, она демонстрирует признаки депрессии, отнимающей у противника желание на нее нападать. То же самое может относиться к человеку [33] .

В наши дни эти механизмы тревоги и депрессии не столь важны, чем когда-то в африканской саванне. Благодаря нашему уму мы в основном покорили природу, победили большинство позвоночных и многих насекомых и бактерий. Вследствие этого мы увеличили свою численность от нескольких тысяч до нескольких миллиардов за очень короткое время – поразительное достижение. Мы уже не так нуждаемся в тревоге и депрессии. Сейчас величайшая цель – использовать нашу власть над природой, чтобы обрести власть над самими собой и дать самим себе больше счастья, которого мы все желаем.

Итак, как обстоят у нас дела?

Некоторые люди всегда считали, что мир катится в пропасть. Но с учетом последних пятидесяти лет мы можем проверить, правы ли они. Они не правы. Но также не правы и безоглядные оптимисты, утверждающие, что жизнь стала прекрасной, как никогда. У кого-то жизнь, возможно, улучшилась, но факты свидетельствуют, что для большинства людей на Западе со времен 1950-х годов счастье не увеличилось [34] .

В США люди не стали счастливее, хотя уровень жизни вырос более чем вдвое. Не произошло ни роста числа «очень счастливых» людей, ни значительного снижения числа тех, кто «очень несчастен». Приведенный ниже график наглядно показывает ситуацию. Похожая ситуация сложилась и в Великобритании, где уровень счастья замер начиная с 1975 года и (по менее надежным данным) не превысил уровень 1950-х годов [35] . Это происходит, несмотря на значительный рост реальных доходов в каждой точке их распределения. То же самое относится и к Японии [36] .

В континентальной Европе, где регулярный сбор данных был начат только в 1975 году, положение чуть более обнадеживающее. Во многих странах есть небольшая тенденция к увеличению счастья, например в Италии, но в Бельгии наблюдается резкое падение. В целом изменения в счастье малы по сравнению с огромным ростом доходов.

Эти данные вызывают удивление, потому что в любом конкретном обществе богатые люди значительно счастливее бедных. Как видно из нижеприведенной таблицы, около 45 % самой богатой четверти американцев очень счастливы по сравнению с 33 % самой бедной четверти. Эти цифры почти не изменились за последние тридцать лет. Значит, у самой богатой четверти американцев уровень жизни увеличился почти вдвое, но счастливее они не стали. Бедные тоже стали богаче, но не счастливее. Похожая ситуация наблюдается и в других странах. Общее неравенство с точки зрения счастья также показательным образом стабильно в большинстве стран.

Итак, здесь заложен парадокс. Когда люди становятся богаче по сравнению с другими, они делаются счастливее. Но когда богаче становятся целые общества, они не делаются счастливее – по крайней мере, на Западе. Я постараюсь объяснить это в следующей главе.

Но сначала проверим факты. Скептики в ответ скажут: «Из-за возросших ожиданий у людей повысился стандарт счастья, который они определяют как „быть очень счастливыми". Так что на самом деле люди стали счастливее, просто не говорят об этом» [37] .

Конечно, мы бы хотели иметь физические измерения нашей мозговой активности, чтобы обосновать этот аргумент, и в конечном итоге мы скоро их получим [38] . Но у нас уже есть три дополнительных свидетельства, подтверждающих мнение, что счастье на Западе не увеличилось.

Первое мы получим, если понаблюдаем за одними и теми же людьми на протяжении их жизни. Едва ли можно ожидать, что один и тот же человек будет по-другому использовать такие слова, как «очень счастлив», даже если его дети употребляют их в ином значении. А когда мы наблюдаем за одними и теми же людьми в течение всей их жизни, мы видим, что они не становятся счастливее, хотя и делаются богаче [39] .

Второе подтверждение дает сопоставление разных стран. Если мы сравним западные промышленно развитые страны, более богатые из них не будут счастливее более бедных. Это подтверждается следующим графиком, который тоже основан на опросах населения в каждой стране. Если мы посмотрим на его правую часть, то поймем, что для стран с доходом более 20 тысяч долларов на душу населения дополнительный доход не связан с приростом счастья [40] .