Чтение онлайн

– Но ведь ты же занимался чем-то отдаленным от работы?

Потянувшись рукой к горстке винограда, свисающей с вазы, срываю одну с веточки и отвечаю, положив её в рот:

– Взгляни на нижнюю полку библиотечного шкафа. И сдвинь взгляд на ее правый край.

Недоуменным выражением лица, не осмысливающим, как мой ответ связан с ее вопросом, она исполняет мою просьбу и с появившейся широкой улыбкой от образовавшейся в ней мысли говорит, при этом приподнимаясь от лежачего положения:

– Вижу какую-то книжку в светлой обложке.

– Книжку-книжку, – с иронией выражаюсь я, указывая ей головой, чтобы она взяла её.

Встав, сделав шаг и нагнувшись, она берет и прежде чем бросить хоть малейший взгляд на первую страничку «свода об одной жизни» для тех, кто мнит себя страстным поклонником лирического жанра, кокетничает:

– Я найду там ответ на свой вопрос? Она мне расскажет о похождениях моего великого Джексона по морям? Похождениях и без меня! – Что-то заставляет её поплыть не в ту сторону. Жестикулируя рукой, держащей издание, она не отпускает свой мир женских фантазий и узколобой женской логики: – И Джексон, почему ты в последние несколько дней отвечаешь загадками? Ты все-таки что-то не договариваешь о себе! Не состоишь ли ты в какой-то организации? Я насмотрелась столько фильмов про мафиози и… – За что я отдельно ее люблю – за то, что только она может за секунду надумать на крыльях воображения то, чего нет и начать по этому поводу злиться и проявлять обиду. – И что же тут такого?! – всплескивает моя паникерша и, наконец, останавливает взгляд на сделанной мною «монографии о любви», которую я не хотел никому ни показывать, ни давать читать, в том числе и Милане. Хотя… Я не знаю, что меня подвергло сказать ей об этом.

Читает вслух и двигается ко мне медленным шажком:

– Собрание. Том 1. Автор: Мила… – И замирает, возле меня, не дочитав: – Что это? – Повторно глядит на первый лист, усомнившись в том, что видела первоначально. – Я?

Выдохнув и сев ровно, я пытаюсь сформулировать признание более серьезно, чтобы оно было свойственно мужчине, а не сопливому подростку, которым я себя считал, когда делал это в ночи с таким рвением и возбужденным интересом:

– Как бы тебе сказать…

Заняв прежнее месте, положив книжонку на колени, Милана раскрывает и читает содержание про себя.

– Это же мои стихи… – Перелистывает. – И мои мысли, которые я писала в социальных сетях…

Да что я не могу сказать?! Зачем надумывать?! Я буду откровенен, пусть и со столь слащавым смыслом:

– Спустя два месяца после твоего отъезда… – Мой голос перестает быть похожим на прежний. – …я задался целью создать для себя сборник твоих стихотворений, твоих мыслей, высказываний, помещаемых тобой под фотографиями… Я печатал, вклеивал, вырезал каждую цитату, которую ты писала, а потом решил распечатать в виде сборника…– Говорить о пережитых чувствах любви, смешанной с глубокой тоской, никогда не бывает легким испытанием, это тебе не ложь, которая выходит иной раз, как по маслу. – По кусочкам складывал то, что меня бы могло связывать с тобой… и читал твоим голосом, представляя тебя.

Подняв слезящиеся глаза, моя любовь хочет что-то произнести, но губы не слушаются её, и я просто заключаю ее тельце в объятия и трусь щекой о ее волосы.

– Не прочтешь мой любимый стих на пятидесятой страничке?

Она несколько раз кивает и через минуту читает с выражением:

Это была настоящая любовь,

Та, о которой пишут поэты.

По вечерам он читал ей строчки стихов,

А она, мечтая, кружилась в лунном свете.

Они вместе уже шесть десятков лет,

Сплетенные уже узами кровными.

Он для нее – по-прежнему рассвет,

А как она взирает на него глазами влюбленными.

Под руку шагая вдоль тропинки,

Она тонула в смущении под его ласковыми словами.

Из глаз ее исторгались по морщинкам слезинки,

Как ей хотелось быть с ним и там, под небесами.

Они могли и не говорить,

Понимая друг друга в молчании.

Они познали, как это просто любить,

Созерцать душами в трепетном касании.

Взирая друг на друга, как в первый раз,

Старик не переставал восхищаться ею.

И сам достойно при параде держась,

Как рыцарь шел рядом с нею.

Полуразбитая лавочка их воспоминаний

Ждала эту пару каждый вечер.

Сколь же было здесь у них свиданий,

А как колыхали их сердец свечи.

Ласточки очерчивали горизонт полетом,

А «молодые душою» упивались ветра дуновением.

Слыша нежные звуки по небесным нотам,

Они воспылали божественным вдохновением.

Они прилегла к нему на плечо худое,

Смежив очи уставшие.

Почувствовала тепло его родное

И легкие еле дышавшие.

В округе нередко над ними смеялись

«Странные старички, им что, не сидится дома?»

Но они не устранялись

И сидели так, в объятиях, «до дрёмы».

Старость не была помехой для них

Они сквозь годы друг друга любили.

Жили с одним сердцем на двоих

И свои пути вместе завершили.

Через много-много минувших зим и лет

Были найдены останки ушедших в бездну –

Переплетающийся с другим скелет,

Немо говорящий: «Без тебя я не исчезну».

Это была настоящая любовь,

Та, о которой пишут поэты.

По вечерам он читал ей строчки стихов,

А она, мечтая, кружилась в лунном свете.

Едва не всплакнув при присутствии самого автора стихотворения, который сам на конце не выдержал и заплакал (я столько раз его прочел и каждый раз пускал слезу), я тихонько говорю слова восторга:

– Это великолепие, моя поэтесса! Признаюсь, я читал стихи разных поэтов, но твои, без капли преувеличений, отзываются здесь, – вместе с ее ладошкой указываю в область сердца, что трогает ее, и она сквозь слезы улыбается, смотря на меня. – А можно услышать из ваших уст еще то, которое на страничке шестьдесят один?

Она незамедлительно открывает и считывает.

О сердце, скольких ты любило,

Как сотрясались твои струны в вальсе праздном,

И ничуть ты не позабыло

О минувшем ни одном мгновении страстном.

Ты прощало то, что не стоит прощать,

Слезы стекали по твоим ресницам,

Ты изведало, как это страдать,

Подобно наивным ждущим девицам.

Боль переполняла твои очи,

Ты не смыкало глаз до алой зари.

Облачаясь в траурную вуаль ночью,

Ты потухало, как вечерние фонари.

Один его взгляд был твоим спасеньем,

И ты бы бросилось к нему навстречу,