Чтение онлайн

Простило за все смертные прегрешенья,

Грезя в ожидании новой встречи.

И слыша фраз, избитых повторенья,

Мольбу о любви его неземной,

Поверив, тебя бы снова постигло пораженье,

И ты бы, упав, рассыпалось над землей.

До чего же ты глупое сердечко,

Бьешься неумолимо, себя не бережешь.

И лишь одно… одно о любви словечко,

И ты, растаяв, навсегда пропадешь!..

Поневоле я вытаскиваю из себя частицу своей одиночной жизни:

– Ровно год назад, когда ты поместила его на страничку, в это время я ехал в головной центр компании, чтобы вручать дипломы о прохождении обучения студентам, ставшими высококлассными специалистами. И в ту минуту, заметив новое оповещение, я резко остановил машину и стал вчитываться в текст…

«Голова так горела, руки тряслись и, чем мои думы делались все плотнее и разветвленнее, тем мне все тяжелее и тяжелее становилось на сердце», – припоминаю я, но продолжаю видоизменено:

– В каждой букве я видел и чувствовал, что было написано словно с призывом для меня… Но с таким, что… будто все мои слова, сказанные тебе, лживые, как и я сам… И мне нельзя доверять, так как я многое обещал и не исполнил…

Со вздохом отчаяния и отпечатком драмы на лице Милана произносит:

– Хотела бы я быть не согласной, но… Ты передал словами в точности то, что было моей ключевой мыслью, переложенной на стихи…

Я добавляю, включая забавный факт, произошедший тогда:

– И я, купаясь в мыслях, опоздал на целых десять минут, что вообще непозволительно для человека, который являлся ведущим торжественного события. Я никогда не позволял себе такого промаха.

Мы вместе тихонько смеемся и несколько секунд молчим.

Отойдя от первых эмоций, Милана заговаривает с наивной грацией ребенка, теснее приближаясь ко мне:

– Кажется, я отыскала ответ на свой вопрос… Вот чем ты занимался – копировал мои писанины! – И пальчиком будто угрожает мне: – Сеньор, вы нарушили derecho de autor! 6

По смыслу фразы догоняю ее выражение, не зная перевода.

– Готов понести наказание, сеньорита, – вкладываю в слова интимный подтекст и это скромное существо чуть краснеет и нагло улыбается – ей-то понравилось.

Милана продолжает листать сборник и уговаривать меня, чтобы я ей подарил его, на что я твердо отвечаю: «Ни в коем случае. Твои стихи у тебя и так в голове».

– Дже-е-ексон! Я же удаляла этот пост с этой строчкой спустя десять секунд как выставила… – «Иногда достаточно одного жеста, взгляда человека, которого выбрало наше сердце, чтобы отбросить нас на другую точку земного шара». – Как ты мог его так быстро скопировать… – Эта женщина и смеется, и удивляется, и плачет, и шутит – и все это одновременно.

Я смеюсь:

– Тайлер каким-то образом смог взломать систему и твои посты автоматически сохранялись у меня.

Ее смех резко обрывается и с напуганными глазами она грозным голосом спрашивает:

– А мои переписки?

До такого я не додумался, а надо бы было попросить его и об этом.

– Сохраняют конфиденциальность, – шуточно-серьезно отвечаю правду.

– Джексон, это точно? – смотрит взглядом строгой «училки», которая делает выговор ученику. – Не приписываешь ли ты себе высоконравственные устои?

– Зуб даю, – мне становится смешно от ее тона, что она не верит мне, но следующая мысль отбивает у меня смех враз: – А чего это вас так взволновало вскрытие ваших сообщений, ай да скрываете что-то?

– Нет, я не скрываю, но это же лично и… – Приводит тысячу аргументов, как непорядочно читать чужие диалоги, и я улавливаю эти шаловливые жесты, которые она ухитряется использовать, рождая во мне страстные спазмы.

«Когда она отчитывает меня, то мне труднее совладать со своими желаниями…»

Ее красота – дело рук искусного художника!

Непреодолимым соблазном обладает тайная любовь!

Резко прижав ее к себе и повернув лицом, с какой-то беспомощной нежностью, страстью, любовью, я умоляю ее, урезав ее монологи:

– Поцелуй меня…

Обычно всегда я являлся инициатором всех наших сближений и на сей раз я загораюсь тем, чтобы она это сделала первой.

Окутав мою шею рукой, она приближается к моим губам, которые с будоражащей настойчивостью через долю секунды завладевают ее.

– Кажется, наше присутствие нежелательно во всех смыслах, – доносится до нас выраженьице брата, что во мне вызывает максимальную злость, ибо отвлек от такого момента, и мы поспешно отлетаем друг от друга и садимся в обычную сидящую позу. Милана поднимается, чтобы убрать свои творения на место и сбить легкий испуг внезапностью нежданных гостей, о которых мы забыли. – Тайм-аут, влюбленные!

– Кто-то позволил себе беспрецедентно подсматривать?! – сердито буркаю я, вытирая слегка вспотевшее лицо.

Питер плюхается на место, Ритчелл без стеснения обнимает его со спины. Что-то выдает в их чертах оттенок страсти. «А где они были весьма продолжительное время?»

– Мы тут подумали с невестушкой. Уж очень нам бы хотелось услышать, как поёт сэр Джексон, а не тот мексиканец на яхте. – И здесь в просьбе он нашел место для забавы.

Милана расплывается в улыбке, вскрикивая радостно, прося:

– Да, да, я тоже хочу.

– Раз вы просите, почему бы и нет, – говорю я, осознавая, что только один человек является моим вдохновителем. Когда рядом не было Миланы, я пел и думал о ней, и вот сейчас, спустя годы, я снова пою и только для неё. И… что, если не песня, поможет лучше всего объясниться в чувствах?

Предполагаю, что в ту минуту, когда я пел в этом коттедже для неё перед коллегами… она окончательно убедилась в том, что все эти годы я только и грезил о ней, как сумасшедший, и работал усердно, чтобы не продолжать грезить и обращаться к думам о ней.

Приношу свою акустическую гитару и через минуту мысленно выбираю песню, которая символично подойдёт к предмету нашего уютного вечера.

Питер заключает своими руками в объятия Ритчелл, переместившись на диван, Милана со светящимися глазами сидит у края в ожидании очередной песни, которую я спою для неё.