Чтение онлайн

Его слова прервал официант, который принес нам наши блюда. Я нахожусь в таком волнении от услышанного, даже большем, чем было на дефиле.

– Джексон, я также как и ты, пребываю в этом состоянии. Ранее мне казалось, что мой любимый человек где-то там далеко, вероятно, еще не родился для меня. Я всегда представляла, как мы с ним где-нибудь окажемся в самом красивом месте мира, познакомимся, влюбимся с первых секунд. Потом я пришла к мысли, что найти такого человека, который бы смирился с моим разноплановым характером, меняющимся настроением, излишней многословностью трудно. Как только я могла не замечать, что тот самый человек, все это время находился рядом со мной, с пеленок, а я не придавала этому огромного значения. Почувствовав нашу связь, я отметила в себе чувства недостатка того, что мы имеем: общение, объятия, смеха… Мне захотелось большего. Как можно сильнее прижать тебя к себе, не отпускать тебя от себя. Я счастлива, находясь рядом с тобой, – сказала я, почувствовав облегчение внутри от того, что терзало меня. Я без подготовки сообщила важные слова Джексону. И эти слова исходили от сердца.

Говоря слова-признания, мы смотрели в глаза друг другу, не желая отпускать эти манящие. Это можно объяснить действием магнита. Никогда бы я не подумала, что сообщать своему другу слова любви – это так сложно.

– Предлагаю, начать пробовать эти блюда, пока они с пылу с жару, а затем продолжим наш разговор, – предложил Джексон.

– С радостью, так как последний прием пищи у меня был утром до дефиле.

– Приятного аппетита!

– Взаимно!

Блюда были приготовлены высококвалифицированными поварами. Это отличало их не только по вкусу, но и по стоимости. «Думаю, этот вечер обошелся Джексону недешево, все-таки не стоило ему так затрачиваться на меня, но оно того стоит. Я уверена этот вечер станет лучшим в жизни», – размышляла я, кушая пасту с овощами на гриле.

– Знаешь, когда я сегодня выступал со сцены, сообщая речь в ходе мероприятия, я понял, что это моя стезя, публичные выступления.

– Аналогично я могу сказать и о моделинге.

– Когда ты вышла в платье, я потерял дар речи и чуть ли не испортил показ мод. Подумал, что Ритчелл меня бы возненавидела за это.

– Да, – улыбаюсь я. Для Ритчелл – это мероприятие значит очень многое.

Я замечаю, что у Джексона на тарелке осталось большое количество еды в сравнение с моей. Он слишком много болтает. Я не заметно решила взять у него кусочек запеченной рыбы.

– Эй, ты похищаешь мою еду, Милана, как тебе не стыдно. Для модели, ты слишком много кушаешь, посмотри на свою выпученную талию, – насмехается Джексон, и я становлюсь красной, как помидор от того, что Джексон прав, я слишком много кушаю.

– Джексон! Ты меня вгоняешь в краску! Ты прав, я толстая.

– Начинается… Стоит об этом заикнуться, то девушки сразу задумываются всерьез о фигуре. Я же пошутил.

– Нет, все, больше никаких ужинов, – смеюсь я.

– Забирай мою тарелку и кушай, я уже сыт.

Нашим разговорам не было конца и края, но к тому разговору, который вводит нас в краску, мы пока не возвращались. Мы можем без устали болтать, подшучивать над каждым, не имея, при этом обид друг на друга. Внезапно, заиграла очень красивая музыка, от чего я начала ловить вдохновение. Джексон коснулся своей рукой о мою руку.

– Миледи, потанцуете со мной? Я вам открою маленький секрет: мои способности в танцах активировал великий мастер мистер Фьючер, – шутит Джексон, напоминая тот вечер обучения у меня во дворе перед вечеринкой у Ритчелл. А ведь тогда я и поняла, что люблю его больше чем друга.

– Раз тебя учил медленному танцу известный мастер мистер Фьючер, нам любопытно будет увидеть прогресс вашего обучения.

Джексон взял мою руку, и мы двинулись в центр ресторана, в котором танцевали присутствующие. Включились разнообразные огоньки на крыше, от чего мои локоны на волосах стали переливаться блестками. Бархатный цвет платья идеально сочетался под атмосферу, в которой мы находились. Джексон положил мне руки на талию, так как я его учила. На нас смотрели все окружающие, мы великолепно сочетались с ним, как настоящие кинозвезды.

– Я не могу оторвать глаз от самой красивой девушки во всей Вселенной, – нежным голосом произнес Джексон.

Он ласкательно коснулся рукой моей щеки и притянул мое лицо ближе к себе. Мы в миллиметре друг от друга. Отмечаю, как бьется мое сердце, что не хватает кислорода, из-за чего дыхание становится прерывистым. Он резко прижимает меня к себе, и наши губы сливаются в единое целое. Мы не можем остановиться от поцелуя, словно все 17 лет наши губы ждали этого момента. Мы полностью отдались нашим чувствам и желаниям. Его губы казались такими нежными, пухлыми, сладкими. С каждой секундой он прижимал мое тело к себе еще сильнее, будто с каждым мгновением наши чувства друг к другу росли в геометрической прогрессии. Его горячий язык слегка дотрагивался моих губ, образуя, будто, мелкие ожоги на губах. Мы целовались так, словно в огромном мире находимся только мы одни, и ничто не существует кроме нас. Остановившись от поцелуя, вдохнув свежего воздуха, мы продолжали медленно танцевать. Джексон, беря мою руку, начал вращать меня вокруг, делая оборот, как башня, на которой мы находимся, только чуть быстрее.

– Я люблю тебя, Милана Фьючерс, – сказал уверено Джексон, добавляя, – больше чем свою подругу.

Джексон нежно касается губами моей шеи, ключицы, на что мое сознание, реагируя на это, полностью отключается. Я становлюсь опьяненной любовью.

– Ты соблазнительная, Милана.

Не отвечая на его слова, я повторно, но уже страстно начинаю целовать его губы, на что он отвечает тем же. Его руки касаются моей талии, медленно опускаясь на бедра.

– Счастье в мгновении? – прекратив сближение наших губ, спрашивает Джексон.

– Счастье в мгновении.

Удивительно, но наше сближение было самым романтичным. Мы кружились в танце, говорили нежности друг другу, совершали действия, доказывающие наши чувства, мне казалось, что мы одни, среди нас нет никого, только он и я.

– Это самое лучшее мгновение в моей жизни, – маняще сообщает Джексон и крепко обнимает меня, касаясь рукой моей обнаженной спины, от чего по моему телу бегут мурашки.

После ресторана, мы гуляли по набережной. Набережная была насыщена холодным воздухом, мы стояли на пирсе и смотрели вдаль, туда, где водное пространство казалось бесконечным, глубинным, созерцающим. Он обнимал меня сзади, согревая мое тело, однако, я дрожала от оголенных плеч в этом бархатном платье. Джексон снял пиджак и одел его на мое платье, продолжая заключать меня в объятия.

В этот момент, для меня мир казался идеальным. Нам не нужны были слова. Мы понимали друг друга глазами, поцелуем, объятиями, прикосновениями. Мы стояли в таком положении, смотрели на легкие волны необъятного океана, были безмерно счастливы и влюблены друг в друга.

Завтракая тостами со смородиновым вареньем, я ощущаю в себе сонное состояние. Большую часть ночи прокручивала моменты с Джексоном, переписывалась с Ритчелл, которая прислала мне на почту фотографии с мероприятия, и мы смеялись, радовались, разглядывая их. Я не стала сообщать ей о наших чувствах с Джексоном, думаю, что сначала мы сами во всем окончательно разберемся и потом откроем всем тайну.

Лежащий на столе смартфон завибрировал, свидетельствуя о пришедшем уведомлении. Это сообщение от Джексона с текстом «Доброе утро, родная» с фотографией, где мы находимся на колесе обозрения, делая гримасы и держа в руках сладкую вату, такие счастливые. Я печатаю «Доброе утро, родной». Не успев отправить, Джексон звонит мне:

– Как спалось, миледи?

– Всю ночь думала о вас, не могла сомкнуть глаз, – сказала я, осознав, что получилась рифма.

– Милана, стала писать стихи о любви?