Счастье за грош
Шрифт:
Только сказала, как все свечи разом потухли. И воцарилась кромешная тьма.
— Э-эй! А спуститься-то как? — воскликнула Настя, даже не пытаясь переварить услышанное.
В тот же миг, точно по заказу, столь же внезапно вспыхнуло электричество. Она стояла посреди пустой комнаты с обшарпанными стенами, высокими потолками, лепниной по углам и торцам. Люстра слегка покачивалась, февральский морозец украдкой просачивался в разбитое оконное стекло. Из помещения вон вёл единственный длинный коридор с «лампочками Ильича» по потолку, скрипучими половицами под ногами и плакатами по стенам на тему ударных строек очередной пятилетки…
И по усыпанной пылью и кусками битого кирпича лестнице вниз был всего один пролёт.
— Прямо дом с привидениями, — выдохнула она, оказавшись на улице.
Напротив выхода припарковался хорошо знакомый ей внедорожник. И ещё более — с детских лет — знакомый голос сообщил:
— Хотя я не значился в твоих планах, решил подскочить.
Олег в неизменной кожанке вылез из машины и, уже привычным образом обогнув её, призвал некоего Сезама.
— Ты свободен, Волоцкий, — горько усмехнулась она. — И ты мне ничего не должен. Я аннулировала сделку.
— А вдруг бы кто-то третьим из совершенно идеальных подвернулся? — спросил тот, всем своим видом показывая, что карета подана.
— Ты был третьим. И на этом, как говорится, всё! — вымолвила Настя.
— Я хочу быть единственным и последним. Извини, но у меня иммунитет, выражаясь современным языком. Вещи, созданные правильным магом, нельзя обратить против него самого.
— Что это значит? — вспыхнула она, глядя на улыбающуюся очкастую физиономию Олега.
— Ты явила истинное благородство и отказалась от собственного счастья, чтобы я был свободен в своём выборе, хотя и не нуждался в таком самопожертвовании, соверши его иная.
Да! Я — волшебник, пока самую малость. Любой выбор в настоящем диктует мне цепь последующих неизбежных решений — в грядущем. Но едва ли, получив из рук любимой женщины эту свободу ценою заблуждения, я буду настолько глуп, чтобы ею воспользоваться. И прослыву я последним подлецом, если не приму твоей жертвы и не скажу, что…
Пока Волоцкий говорил, Настя медленно приблизилась к нему, и, оказавшись напротив, прижала к его губам тонкие озябшие пальцы, помешав ненужным словам вырваться наружу. Он завладел этой ладонью и, поцеловав, стал согревать точёные персты Насти жарким дыханием.
Та уронила изрядно потяжелевшую сумочку в снег, не приметив, впрочем, как оттуда выпал и покатился, описывая круги, старинный золотой. Другой рукой Настя сняла с Волоцкого очки, бросила их следом, наугад вдавила каблуком в мёрзлую землю.
— Извини, чисто женское. Не хочу, — прошептала она, — чтобы ты всё время видел меня насквозь
— Договорились, тем более что устаревшая модель, — улыбнулся Олег и, завладев уже обеими её ладонями, спросил. — Надеюсь, ты знаешь, что каждому уважающему себя Волшебнику полагается Хозяйка?
— Это предложение? — Настя уставилась на него во все глаза.
Олег прикрыл веки и кивнул. И тогда она добавила:
— А поехали домой!
15.01.2018