Чтение онлайн

— Папа, как ты считаешь, могу ли я отнести к нашему блоку Афганистан? Ведь мы все-таки им очень помогаем, и я думаю, что в случае чего они должны воевать на нашей стороне, тем более что в справочнике указывается о том, что там живет много таджиков и узбеков, а это почти что советские граждане.

Очень мне были нужны эти обоснованные миллионы афганцев для расчетов, и я с надеждой уставился на отца. Представлялись мне афганцы ловкими и отважными джигитами на конях, похожими на Саида из «Белого солнца пустыни». Такая отважная конница нам очень бы пригодилась в боях с избалованными американцами.

— Ты, похоже, не на шутку решил устроить сухопутную схватку, без согласия на то сторон, — папа внимательно посмотрел на меня и засмеялся.

— Послушай, я не понимаю твоего веселья! Ведь если кто-нибудь из них решит на нас или наших друзей напасть, мы должны четко знать, хватит ли у нас сил дать им отпор! — задет я был ироничностью папиного тона, и поэтому решил его немного пристыдить и повысить у него сознательность, поставив разговор на серьезные рельсы.

— Понял тебя, вопрос действительно серьезный, но с афганцами дела обстоят не так однозначно, — папа в легкой задумчивости почесал за ухом, — вот где пригодился бы Китай, но с этими ребятами не знаешь чего ждать!

Коммунистический Китай, действительно, мог бы в одиночку опрокинуть всех наших врагов. Даже еще совсем маленьким я помнил, как бабушка говорила, что Китай в случае чего сможет «забросать всех нас шапками». Еще мне говорили, что отношения с ними раньше были прекрасными, и на улицах Ленинграда и Москвы то и дело раздавался стук китайских деревянных башмаков, но потом из-за чего-то мы повздорили, и поговорка «Русский с китайцем — братья на век» потеряла свою актуальность.

Вскоре я был вынужден все-таки приостановить мои демографические исследования из-за нечеткой и несознательной позиции некоторых наших союзников. О чем тут можно было говорить, если даже Польша совершила удар ниже пояса! Подрывная деятельность польской «Солидарности» вообще поставила под сомнение единство стран нашего социалистического блока, по иронии носящего имя польской столицы.

Как насмешку я расценил то обстоятельство, что самые большие темпы рождаемости наблюдались не где-нибудь, а в Монголии. О чем они только раньше думали?

Дедушка меня немного успокаивал и объяснял, что в современном мире все зависит от ядерного потенциала и вооружения, с которым у нас было все в порядке. Самолеты, танки, подводные лодки, — по этим позициям, как я понял, мы даже опережали американцев.

— Только больно уж изматывает нашу экономику эта гонка вооружений, — дедушка сокрушенно помотал головой, дав мне понять, что победа в этом соревновании любой ценой далеко небесспорна.

Но ничего не поделать, кто-то ведь должен взять на себя ответственность за торжество мира и справедливости на земле, и если эта почетная миссия принадлежит моей стране, то ничего, кроме гордости я не испытываю. Пусть, листая журнал «Америка», я сожалею, что по нашим улицам не ездят такие, как у них, автомобили, у нас нет небоскребов и красивой одежды, и живем мы далеко не в таких роскошных квартирах и домах, как они, но все равно — это наш путь и иначе мы не можем! Не для того мы в войне побеждали, чтобы потом спускать кому-нибудь мелкие пакости!

Даже «Голос Америки», который мы с папой или дедушкой иногда слушали, вызывал у меня только раздражение, хотя со многими вещами мы соглашались. Однажды я там услышал, что Советский Союз — это полунищая, развивающаяся страна, где люди чуть ли не голодают и вынуждены ютиться в крохотных клетушках. Голос ведущего сквозил высокомерием и неприязнью к нам и нашей стране. Мне это крайне не понравилось, и я больше никогда не слушал это радио.

Но не стоит думать, что будучи маленьким мальчиком я интересовался исключительно международной политикой. Мама мне всегда читала много книг о Ленине, и они были одними из самых любимых. Я рассматривал картинки и фотографии откуда на меня смотрели добрые и очень умные глаза. Совсем не геройской внешности, он вполне бы мог быть учителем, доктором или профессором, ведя спокойную и сытую жизнь. Но выбрал он сложный и опасный путь революционера, думая не только о себе, но и о всех жителях дореволюционной России, живших в тяжелых и угнетенных условиях. В Музее революции я однажды не смог удержаться и даже заплакал, после того как мама показала мне красные крестики от пуль на пальто Ленина. Эсерка Каплан стреляла в него из пистолета. Очень мне было жалко его!

Переживал я и за судьбу Александра Ульянова — брата Владимира Ильича. Старший брат — тоже революционер, был казнен царским режимом, но Ленин не испугался и продолжил дело брата. «Мы пойдем другим путем» и «из искры разгорится пламя» — я навсегда запомнил эти ленинские фразы.

Однажды из-за этой искры я чуть было серьезно не пострадал. Слава богу, что тогда все обошлось, но могла произойти настоящая трагедия. Дело было так: мне примерно шесть лет, моей двоюродной сестренке Танечке — пять, мы на даче в Зеленогорске, и родители уложили нас спать после обеда. Спать совершенно не хотелось, и принялись мы болтать на разные темы, пользуясь тем, что одни в комнате. Взрослые занимались своими делами на улице, и нам никто не мешал. Сначала мы смеялись и прыгали на пружинных кроватях, потом я схватил книгу о Ленине с прикроватной тумбочки и решил похвастаться своими знаниями о его жизни перед сестрой. Очень любил я показывать ей свою образованность и начитанность, и всегда была она моей благодарной слушательницей и последовательницей, восторгающейся многогранными знаниями. Залезла Танечка ко мне на кровать, и я принялся листать страницы, показывая ей картинки и комментируя их.

С открытым от восхищения ртом она внимательно проглатывала все, что мне приходило на ум:

— А знаешь, Танечка, как называлась газета, которую выпускал дедушка Ленин? — увидев, что сестренка безропотно внемлет каждому моему слову, я на правах политинформатора принялся за ее просвещение, — она называлась «Искра» и делать ее было очень опасно, так как царская полиция в любой момент могла разделаться с революционерами.

— Какой ты умный, Сашенька, а почему она называлась «Искра»?

— Это дедушка Ленин так ее назвал. Он сказал, что из искры разгорится пламя, а деятельность газеты перерастет в революцию. Сидели мы с Таней и разговаривали вполголоса, чтобы взрослые случайно не услышали наших разговоров и не догадались, что мы не спим. В комнате было довольно темно из-за задернутых занавесок, и мне даже начало казаться, что мы с Танькой настоящие борцы-революционеры и находимся на каком-то особом подпольном положении.

— А сейчас в нашей стране для школьников издается газета «Ленинские искры», названная так в честь «Искры», и когда я пойду в школу, я обязательно буду ее читать.

— Я тоже буду ее читать, только через два года. — Таня немножко даже расстроилась из-за сроков ожидания и завистливо на меня посмотрела.

Очень мне захотелось успокоить сестренку и совершить перед ней какой-нибудь особый героический поступок, свидетельствующий о том, что я настоящий юный ленинец. И вдруг идея, подкупающая своей оригинальностью, неожиданно быстро появилась у меня в голове.

— Давай добывать «ленинские искры», мы уже не маленькие!

— Давай, Сашенька, а как это сделать? — Таня, захваченная моим энтузиазмом, заметно оживилась.

— Я замечал, что когда из розетки быстро вынимаешь шнур лампы, то оттуда летят искры. Вот эти искры я и предлагаю добывать. Это и есть самые настоящие «ленинские искры».

— Здорово! Только лампы в нашей комнате сейчас нет, она, наверное, находится на веранде, а там дедушка.

— Ничего, мы с тобой обязаны придумать что-нибудь другое! Главное, чтобы можно было запихнуть в розетку какие-то железяч-ки!

Не смутили меня возникшие сложности и добавили даже мне находчивости. Осмотрев быстро комнату, я принял нестандартное и смелое решение.