Счастливая находка
Шрифт:
Но он заметил!
Легчайшее прикосновение ее пальцев вызвало во всем его теле трепетную вибрацию. Беркли едва сдержался, чтобы не притянуть Нэнси к себе, не зарыться пальцами в светлые кудри, не нырнуть рукой под блузку и не сжать чудесную упругую грудь.
Он сгорал от желания прижаться лицом к прелестным выпуклостям, покрыть их поцелуями, взять губами сосок…
Грег забылся настолько, что застонал.
— Ах! Я сделала тебе больно? — Нэнси вздрогнула и с испугом взглянула на него.
Беркли, чрезвычайно напряженный из-за сильнейшего желания и раздирающей душу страсти, даже не смог ответить. Он лишь с трудом глотнул воздух.
Его молчание еще больше обеспокоило Нэнси.
— Прости меня, Грег… — Она снова взялась за одеяло, на этот раз потянув его вниз. — Тебе неудобно в одежде. Давно пора переодеться в пижаму. Давай-ка помогу… — Ее пальцы оказались на пуговицах рубашки Беркли.
— Нет! — крикнул тот.
— Но…
Грег замахал руками, прогоняя ее прочь.
— Ты понимаешь английский язык? Нет и все!
Нэнси отодвинулась, но не ушла.
— Ты не можешь спать в одежде.
— Я и не собираюсь.
— Тогда скажи, где хранится твое белье, и я принесу пижаму.
— У меня ее нет, — процедил Беркли сквозь зубы.
— То есть как?
— Очень просто! — заорал он, теряя терпение. — Я не надеваю никаких пижам! Я сплю голым!
— Ой! — пискнула Нэнси, мгновенно став пунцово-красной. Ее взгляд метнулся к середине тела Грега и так же быстро убрался оттуда. — Ой! — заморгала она, пятясь. — Гм… ладно. Я пойду. Если что-нибудь будет нужно, позови…
Она пулей вылетела за дверь, сразу захлопнув ее за собой.
Беркли упал на подушки и застонал в голос. Не слишком ли благородно он себя ведет?
Если так, то этим он добился лишь одного — кроме ноющей ноги его также начало беспокоить кое-что другое…
9
Дело заключалось вовсе не в том, что Нэнси представила себе Грега обнаженным — хотя сам по себе образ был обескураживающим. Просто она и без того давно перестала соображать здраво. Ей казалось, что еще немного и искушение будет преодолено.
Ничуть не бывало!
Вместо того чтобы устоять перед ним, Нэнси ему поддалась.
Она поняла это, когда увидела Беркли спускающимся по трапу на костылях. У нее больно сжалось сердце при виде его болезненного вида, бледности, худобы.
Раньше Нэнси думала, что испытает нечто подобное, когда, прилетев домой, увидит Чака. Однако внезапный момент истины помог ей понять: этого никогда не будет.
Она любила Чака, казалось, всю жизнь. Но совсем не так, как полюбила Грега Беркли.
И нечего больше притворяться перед самой собой.
Жаль только, что Грегу она безразлична. Это ясно видно по его лицу. Нэнси нужна ему только в качестве помощницы, и никаких чувств он к ней не питает.
На следующее утро, после бессонной ночи, она позвонила Чаку, хотя не знала, что и как ему говорить. Лучше всего было бы сделать это лично, но Нэнси не могла больше ждать. Она и так тянула слишком долго.
Пришлось сказать прямо:
— Я не могу выйти за тебя. Свадьбы не будет. Мое беспокойство… в общем, оно не прошло.
— Ничего не понимаю… Ты говорила, что во всем уверена… — начал Чак, но внезапно умолк.
Нэнси знала, как ему больно. Как он обижен. Однако винить его за это не могла. Себя — да.
— Тут ничего не поделаешь. И ты здесь ни при чем. — Только моя любовь к Грегу. Вслух Нэнси не могла произнести подобных слов, это было бы слишком.
— Верно говорится: с глаз долой — из сердца вон, — мрачно констатировал Чак. — Не нужно было тебе уезжать от меня!
— Не в этом дело. Просто мы были почти детьми, когда решили пожениться, — тихо возразила Нэнси.
— Мы любили друг друга.
— Вот именно, любили. А сейчас… — Она умолкла, не в силах продолжать.
— Сейчас ты больше меня не любишь, — закончил фразу Чак.
Услышав, как дрогнул его голос, Нэнси почувствовала себя последней дрянью. И все же это не поколебало ее уверенности в том, что вернуться домой и выйти замуж за Чака было бы ошибкой. Даже в том случае, если бы она не полюбила Грега.
Конечно, замуж за Беркли она не собирается, но он помог ей понять, насколько глубокими могут быть чувства.
— Я люблю тебя, Чак, — горячо произнесла Нэнси, — но совсем не так, как… — По ее щекам покатились слезы. — Прости. Меньше всего мне хотелось обидеть тебя, — всхлипнула она.
Чак ничего не ответил.
— Прости… — снова прошептала Нэнси.
— Мы как-нибудь справимся с этим, после того как поженимся.
— Нет. Это невозможно.
Она повесила трубку и закрыла лицо руками. Может, Чаку было бы легче, если бы он узнал, что ее любовь к Грегу тоже безответна…
Нэнси не сняла обручального кольца. И не рассказала Беркли о звонке домой. Иначе тот обязательно заинтересовался бы, почему она отменила свадьбу. Хотя, возможно, Грег уже и так догадывается о ее чувствах к нему.
Представляю, что он думает, вздыхала она. Бедняжка Нэнси не смогла ответить взаимностью человеку, который души в ней не чает, зато имела глупость влюбиться в парня, который абсолютно равнодушен к ней.
От этих мыслей ее бросало в дрожь. Но потом она брала себя в руки и вновь начинала улыбаться — привычная, надежная покладистая Нэнси, всегда готовая что-то принести, подать, убрать или приготовить.
И, пока она суетилась по дому, у нее накапливались воспоминания. Потому что если даже Нэнси и передумала возвращаться домой, чтобы выйти замуж за Чака, то рано или поздно отсюда ей все равно придется уйти.
А когда она сделает это, память будет единственным, что у нее останется.
В воскресенье Грег предпринял еще одну попытку сказать Нэнси, что не нуждается в ее помощи. Для убедительности он столь яростно тыкал в воздух костылем, что в конце концов потерял равновесие и чуть не свалился на пол.