Чтение онлайн

«Мой отец является косвенной причиной этого, – начал рассказывать мне он. – Видишь ли, он как-то приехал ко мне на Западное побережье, где я изучаю кинематографию, и познакомил со своей давней любовницей. Во время вечеринки он начал длинный деловой разговор со своим коллегой, а его любовница и я были предоставлены сами себе и вскоре понравились друг другу.

Перед возвращением на Восток мой отец предупредил меня никогда не рассказывать матери о его подружке, с которой после его отъезда мы стали встречаться».

Хотя я тщательно скрывала от ребенка мою профессию, он рассказал, что любовница отца, с которой он тайно жил, была девушкой по вызову и старше его на десять лет.

Во время нашего неспешного разговора я случайно взглянула на циферблат часов и с ужасом обнаружила, что уже четыре часа утра – прошло четыре часа, как я выскочила на минутку из казино, чтобы «проветриться».

«Боже мой, я должна бежать, – сказала я молодому любовнику. – Наверху ждет мой друг».

Я быстро напялила на себя одежду, малыш прыгнул в свои джинсы и, как хорошо воспитанный мужчина, настоял на том, что проводит меня.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем подъехал фуникулер. Когда мы вышли из него, прямо на нас смотрела освещенная луной фигура очень раздраженного Ларри. С балкона нашего номера он встречал взглядом каждый вагончик, проезжавший мимо.

Не было никакой надежды, что он не заметит нас, равно как было понятно, что он догадается, чем мы занимались, так как прошлый раз малыш был одет в вечерний костюм, а теперь он вдруг оказался в джинсах.

Мы выпрыгнули из фуникулера, как только он остановился, и поспешили на мой этаж. Когда мы вышли из-за угла, дверь моего номера распахнулась, и оттуда на пол полетели мои пожитки – одежда, зеркальце, расчески, чемоданы. Я бы не удивилась, если бы за ними не вышел Ларри с ножом в руке, поэтому попросила ребенка исчезнуть. «Иди, миленочек, не ошивайся здесь». Но Ларри не появился в холле. Вместо этого дверь комнаты захлопнулась с треском, и я услышала, как он орет на мальчика, садившегося в вагончик: «Ты, чертов ублюдок, ты трахнул мою жену. Я все расскажу твоим родителям!» – визжал он с балкона.

В окнах отеля стал вспыхивать свет в номерах так грубо разбуженных постояльцев в то время, как я отчаянно пыталась повернуть ключ в замке, чтобы войти к себе и заткнуть Ларри. Но он забил в отверстие для ключа зубочистку.

Пока я ковыряла замок, в холле появился хорошо одетый господин, возвращавшийся под утро из казино.

«Извините, что беспокою вас, сэр, – сказала я. – Но, кажется, мой замок сломался. Не сможете ли вы мне помочь?»

Бедняга выглядел несколько усталым, но стал помогать мне изо всех сил. И в то время, как он склонился над заклинившим замком, дверь рывком распахнулась, чтобы явить нам разгневанное лицо Ларри.

«Ты тоже пытаешься трахнуть мою жену, – обвинил он несчастного прохожего. – Я всех вас выведу на чистую воду».

Постояльцы начали выходить в холл, и ситуация становилась невыносимо неприличной. Необходимо было прекратить эту паранойю немедленно, поэтому я втолкнула его со страшной силой назад в комнату, вбежала в комнату и захлопнула дверь. За ней наша битва продолжилась. Мы набросились друг на друга, как звери, и я, будучи сильнее, повалила Ларри на пол, схватила его за пышную серебристую шевелюру и стала бить головой о мраморный пол. В ярости стукнула его несколько раз, пока не поняла, что еще один удар, и я могу убить его.

Я отпустила его после того, как он пообещал, что успокоится и забудет обо всем происшедшем. Остаток ночи я провела, пытаясь успокоить его, а наутро мы решили переехать в другой отель. На семичасовом вертолете мы перелетели в отель Эль Сан Хуан.

На следующий день Ларри улетел в Нью-Йорк, а я осталась. Был канун Рождества, вся публика, проживавшая в Эль Конкистадоре, толпой валила в мой новый отель «ненароком» поглазеть на меня. Увидев меня, они говорили: «А, вы – та самая девушка, которая наставила рога своему мужу и соблазнила молоденького мальчика». Они смеялись и говорили, что моя история гуляет по всему отелю, как степной пожар.

В конце концов Ларри преодолел неприятные эмоции от этого случая и простил меня. Он знает, что когда я во власти желания, то должна найти себе жертву. Кроме того, подобные краткие эпизоды – это корабли, проплывающие мимо в ночи. Но вот корабли, которые бросают якорь на время, сводят с ума его по-настоящему. Временами у меня случаются романы на «рабочем месте», которые длятся неделями и месяцами.

Прошлой зимой я влюбилась в тридцатитрехлетнего банкира по имени Скип, который выглядит, как Шон Коннери в молодые годы. Ларри знал об этом, но терпел, пока этот человек платил мне. Если утром на столе лежал оставленный банкиром чек, Ларри успокаивался, но если тот забывал о деньгах, мой друг начинал сердиться. Хотя это лицемерие в какой-то степени, потому что я любила банкира независимо от того, платил он мне или нет. Иногда мне нравится смешивать удовольствие с бизнесом, и Скип обычно платил значительную сумму за проведенную с ним ночь. Это был сказочно красивый человек с фантастическим телом и очень остроумный.

Обычно Скип приходил около девяти часов вечера, общался некоторое время с гостями, дразнил девушек и сводил их этим с ума – он знал, что неотразим, когда приударяет за женщиной. Временами он важно прогуливался по дому в одном из шелковых утренних халатов Ларри и, светски беседуя на диване, как бы невзначай слегка распахивал полу своего одеяния, демонстрируя определенные части своего тела. Все мои девушки обожали его, и, если бы не закон моего дома не прикасаться к любовникам мадам Ксавиеры, они, уверена на сто процентов, попытались бы «осчастливить» его бесплатно.

Когда Скип был рядом, мне больше не нужен был никто. У меня вновь было божественное чувство настоящей любви. Во время часа «пик» в моем доме он шутливо помогал мне, разнося напитки моим жаждущим клиентам с белым полотенцем на рукаве, как настоящий официант. В свободные промежутки мы занимались любовью и вели долгие сентиментальные беседы.

Любимым напитком Скипа было пиво. Не могу даже сосчитать, сколько десятков банок пива я подала ему за месяцы нашего романа. Он даже посылал мою горничную в магазин за ним и давал ей большие чаевые за это.

Однако мой «Джеймс Бонд» был гораздо более ревнив, чем даже Ларри. Если Скип находился в доме, мне не разрешалось, когда я решала наедине с клиентом финансовые дела, даже закрывать дверь спальни за собой. Он был уверен, что за дверью я начну «заниматься этим» с мужчиной. Мне запрещалось также принимать какое-либо участие в групповом сексе, хотя бы и втроем, под угрозой публичного скандала. Конечно, я теряла дополнительный заработок, отказываясь участвовать в таких сценах, но предельная щедрость Скипа, его прекрасное тело и ум, не говоря о множестве красных роз, которые он мне посылал, подарили мне несколько счастливых месяцев. В конце концов семейные проблемы вместе с неприятностями в его бизнесе свели наши отношения к дружбе, но до сих пор мы – хорошие друзья и испытываем добрые и нежные чувства друг к другу.

После того как корабль Скипа отправился дальше в свое плавание, другой корабль причалил, бросил якорь и, кажется, собрался остаться тут. Греческий юноша, Такис, примерно двадцати девяти лет, зашел ко мне, чтобы поговорить о двух девушках из Монреаля. Они хотели пожить у меня. Прозвенел звонок в дверь, и я открыла – за ней стоял молодой красавец, сложенный, как Адонис, темноволосый, с точно такими же, как у меня, зелеными глазами и темными длинными ресницами. На его чувственном драматическом лице сияла детская улыбка. Только нос, по моему мнению, был маловат, определенно не греческий.