Чтение онлайн

А что сталось с женской логикой? Да ничего, она и в Африке женская, и в Германии. Меняются условия жизни, меняются приоритеты, установки, логика, а структура этого, установленная прародительницей в ссоре с Богом, остается секретной, неизвестной даже этому самому прекрасному полу...)

В основе не доказательства, не логика, а полная ясность, которую и объяснять не нужно. Это все само по себе, как у известного киплинговского зверя.

Мне рассказывал профессор физики, как однажды он попал в Парк имени Горького на вечер танцовщиц с Таити. В огромной раковине зеленого театра сплошными рядами сидели мужчины. Ударили прожектора и на сцене началось таинство. Обнаженные женщины, смуглые, высокие, волнующие вдруг превратили сцену в мираж. Они исчезали, растворялись, завораживали. Они пели райскую музыку. Они околдовали и загипнотизировали раковину зеленого театра. Это были действа, достойные мессира Воланда.

И вдруг кто-то, не выдержав бесовского наваждения, заорал:

– Ры-ы-ы-бочки!!!

И столько было в этих «ры-ы-бочках» от тоски по нездешним широтам, по волшебным морям, зеленому небу, красивым женщинам и странствующим вечным бродягам, что зал ахнул и застонал.

Ры-ы-ыбочки...

В основном дни проходят, не оставляя следа... Хотя некоторые мгновения почему-то не тускнеют и по прошествии многих лет. Слава Богу, человеческая память как море – шлифует острые углы неприятных событий, оставляет только гладенькие и теплые воспоминания, словно гальку на летнем берегу. К этим избранным нашей памятью чаще всего относится то, что было первым. В первый раз – в первый класс, первая любовь, первый ребенок... Можно, по порядку?

Наверняка это произошло где-то в укромном уголке детского сада. Ну, максимум – в конце второй четверти второго класса. Технически несовершенный, но от этого не менее чувственный. И хотя потом ваш избранник легко и с удовольствием мог треснуть портфелем по спине, это не меняло дела. Ты чувствовала себя Самой Главной Красавицей На Свете – а что еще нужно женщине?

К не менее яркому относится и международная игра «в доктора», поднявшая тебя еще выше в глазах твоего пациента.

Не думаю, что можно когда-нибудь забыть мальчика, при взгляде на которого пульс сначала учащался, а потом становился нитевидным, и даже прогуливаемые болонки понимали, что ты – влюбилась. Помнишь, как сердце выскакивало из горла, когда ОН проходил мимо? И подружка крепко держала тебя за ногу, чтобы ты не улетела, как шарик, когда однажды ОН невзначай спросил: «Как дела?» Большинство первых любовей и любвей, к сожалению (или к счастью?) бывает безответной. Но то помешательство из-за мальчишки, которому только стоило на тебя хоть раз посмотреть... ведь оно тебе дорого? Да и что может быть прекраснее, чем эти записки, написанные левой рукой, нарисованные на школьной доске имена с плюсами, сердцами и стрелами, свидания в подъезде в дождливый день, совместный побег с математики...

Помнишь?

Откровенно говоря, мало что так меняет девочку, как первые «дела». Смешная «куколка» превращается в бабочку, пусть еще и со слабыми крылышками. Недаром у всех народов существовал обряд инициации – торжественный переход подростка во взрослую жизнь. Мы, конечно, по этому поводу в гости не зовем, не украшаем дом праздничными прокладками и не ставим торт со свечками в форме «тампакса». Об «этом» узнает только мама, которая в тот же вечер выдаст тебя папе («Ну, ма-ама-а!!). И она же отправится за первыми для тебя средствами гигиены. Конечно. А вдруг мальчишки узнают или поймут?

Ну, то, что мы начали раскрашиваться, как индейские вожди, уже лет в пять маминой косметикой в ее отсутствие – это ясно. Но то была просто игра, хотя если бы не владелица заветной помады, ты бы запросто пошла в таком виде на улицу, и все бы умерли от сияния твоей красоты. Особенно «настоящей» считалась ярко-красная, алая помада. Но речь о другой косметике, собственной, хранящейся где-нибудь в шкафу за книгами. Помнишь, как классная водила тебя умываться? А помнишь, какую обалденную помаду тебе удалось отхватить у соседки по парте? Иссине-фиолетовую, точно губы утопленника. Ведь ни один мужчина не поймет, как это трудно, соблюдая полную конспирацию, пользоваться маминой помадой, которая, во-первых, тебе не идет, во-вторых, уже двести семьдесят лет назад вышла из моды. И совсем неважно, где было куплено первое парфюмерное оружие – в ближайшем ларьке или в дорогом маркете.

Ты была так взволнована, что не могла ни есть, ни пить. Даже дышалось с трудом. Ты так долго и тщательно снаряжалась, что перемерила всю свою одежду, шмотки старшей сестры и мамы. Ведь совершенно неясно, куда вы пойдете. Ты пришла на час раньше. Он – тоже. После трех стаканов лимонада и четырех заездов на «центрифуге»... лучше не вспоминать. А еще очень хотелось в туалет. Но как сказать об этом? Да лучше умереть! Но прощались все равно долго, как на всю жизнь...

Нет, ну разве это можно вынести? Сначала он клялся в любви тебе, а теперь, смотри, глаз не сводит с этой... Да еще и лучшая подруга всем по большому секрету разболтала, что у тебя теперь весь мир – туман от слез, все слушаешь музыку из «Титаника», и нос стал похож на помидор. Неужели жизнь такая жестокая? Ты даешь себе десятки клятв, хочешь его видеть, чтобы он понял, как безразличен тебе. Ой, ма-а-амочка-а-аа... иых... их... Все мамины утешения, убеждения, что такое бывает со всяким, совершенно не впечатляют. Иногда от этого бывает и первая сигарета. Но о первых привычках как-то потом. И хотя бабушка говорит – через пару месяцев все забудется, что она понимает... Все несут какую-то чушь, слова говорят, проповедуют. Попробовали бы на себе...

Совершенно неважно, почему ты это сделала – потому что хотела быть с ним, не ограничивая любовь «от сих до сих», или потому что все подружки «уже давно», а ты – еще нет. Хотя, наверное, лучше первое. В один прекрасный или, наоборот, предательский день ты решилась – и детство закончилось. Все случилось очень быстро, даже немного стало обидно. Уж очень все отличалось от фильма «Девять с половиной недель». Помнишь, как ты смотрела на себя в зеркало? Тебе казалось, что весь свет знает о том, что ты уже взрослая женщина. И с дрожью подсчитывала дни в календаре, хоть вы и пользовались презервативом...

«Все подружки по парам, только я одна...» Нет, ну правда, Маша встречается с Мишей, Оля живет с Колей, а ты, как белая ворона, с подружкой в кино ходишь. И вот однажды появляется он. Живой парень, мужчина, который почему-то готов носить тебе цветы в портфеле в мороз, знакомить с приятелями, водить в кафе и называть по-всякому мило. Даже слепому видно, что он в тебя влюблен. Да нет, не только он, но и ты в него. На вечеринки вас приглашают вдвоем, ты знакомишь его с родителями, и он обсуждает с твоим папой что-то вроде футбола или автомашин. Так живешь от свидания до свидания и тебе даже страшно вспомнить, как ты жила до встречи с ним. Первая настоящая любовь, Господи Боже! Вы много фотографируетесь. Ну и правильно, фотографии когда-нибудь припомнятся... «А это – моя первая любовь...»

Ужасно больно. Все время. Независимо от того, встречались вы три года или три недели. Ты во всем видишь свои просчеты, ругаешь себя, заново проговариваешь все ваши диалоги, по ходу меняя свои слова на «правильные». И невозможно избавиться от мысли, что если бы у тебя была большая грудь или меньше веснушек, более стройная фигура, волосы длиннее, нос другой, рост выше и пр. и пр. – все было бы иначе и вы никогда бы не расстались. А фотографии уже пригодились – ты их вначале залила слезами, потом некоторые порвала – но не все.