Чтение онлайн

— О чем разговор? Мне сейчас как-то недосуг заниматься делами.

— Нет так нет, — сказал я. — Просто не хотелось быть невежливым и покидать ваш дворец, не поблагодарив за гостеприимство.

От неожиданности он даже сбился с шага.

— Как это покидать? Ты в своем уме?

— А что в этом такого? Нам у вас не нравится, возможность устроиться получше у нас есть, так почему бы и нет?

— Обиделся?

— На вас? Нет, на королей не обижаются. Но терпеть хамство от ваших холуев не намерен. Я вынужден беспокоиться о своей безопасности и о безопасности семьи, а мне отказывают в охране. Мне что, заводить свою гвардию? Я могу, только боюсь, что у вас будут возражения.

— А если я арестую твои счета?

— А на каком основании? Впрочем, я такое предвидел и вчера снял с них почти все деньги. Дом для нас уже нашли, так что как-нибудь проживем.

— Я не позволю тебе подвергать опасности мою дочь!

— Там она будет подвергаться опасности меньше, чем здесь. У меня есть свой орден, в котором три сотни классных бойцов — это больше, чем вся ваша гвардия. И без охраны ее никто не оставит.

— Чего ты хочешь?

— Вообще-то, я уже вам сказал, что хочу уехать.

— На каких условиях ты согласен остаться?

— Замена капитана гвардии на вменяемого человека. Естественно, все ограничения должны быть сняты. И еще одно. Лана обижалась на то, что ей, в отличие от брата, за все время из казны не выплачено ни монеты.

— Тебе и так выдали пять тысяч!

— Из которых я себе ничего не взял, и вы это прекрасно знаете. Все ушло на дело, которым вы меня сами обязали заняться, на дело, важность которого для королевства можем оценить пока только мы с вами, но когда-нибудь оценят многие.

— Хитер! Я ему даю деньги, особняк, а он, используя все это, создает себе орден!

— Я, между прочим, и своих денег немало вложил и предоставил ордену свой замок в качестве постоянной базы. Я член вашей семьи, и орден служит в первую очередь ее интересам. Вы должны нас поддерживать, а не ставить палки в колеса!

— Я уже должен?

— А вы как думали? Естественно, вы нам должны, как отец, как глава семьи, как правитель королевства! Или вы, как некоторые сопляки, уверены в том, что король сам по себе, и ни за что отвечать не должен?

— Тебе корону сейчас отдать?

— Перебьюсь, носите ее сами. Только решите для себя, прав я был так недавно или нет, меняя жизнь вашего сына на вашу! Если не прав, то готов принять наказание, а если прав, то оставьте придирки и мелочную месть и извольте не мешать, а помогать, мне и без того нелегко.

— Останетесь здесь, — припечатал Игнар. — А я подумаю над твоими словами.

— Мы сегодня планируем поездку к родственникам моей старшей, но до особняка придется добираться без охраны.

— Будет охрана. Вы когда намерены выехать?

— Через пару свечей. Лучше выехать раньше, пока дороги не запружены транспортом.

— Вот ваш эскорт и лошади к этому времени и будут готовы.

— Благодарю, ваше величество! — я уважительно поклонился. — Прошу простить, если некоторые…

— Ты мне лучше скажи, — прервал он меня. — У вас там все такие?

Не став слушать ответа, он свернул на другую аллею и ускорил шаг.

А я немного постоял на месте, думая, что он хотел сказать последней фразой, после чего направился обратно к тому месту, где под охраной Лины меня остались ждать жены. Увидев меня, они поспешили навстречу.

— И чем закончился разговор? — спросила Лана, подоспев ко мне первой. — Ты ему все сказал?

— Обещал подумать над моими словами. Охрана для нас на сегодня будет. Пошли собираться, лучше выехать раньше. А вы пока уговаривайте ларшу, чтобы не капризничала и не просилась с нами. Вот сделаем вам карету с амортизаторами, тогда будем брать ее с собой.

Что можно сказать об этой поездке? В эскорт нам выделили десяток гвардейцев, а сам капитан постарался с нами не встретиться. Добирались до стариков Алины довольно долго, даже несмотря на полупустые улицы, уж больно далеко от дворцов они жили. Дом оказался не меньше особняка ордена, а старики очень жизнерадостными и приняли нас просто замечательно. Уже через час у меня было ощущение, что я их знаю не один год. Гвардейцев усадили в отдельной комнате за стол, где было в достатке и выпивки, и закуски. Мы тоже отдали дань их гостеприимству за столом, который ни в чем не уступал королевскому, после чего удалились в гостиную и долго беседовали на самые разные темы. Что удивительно, они общались с нами на равных, несмотря на титулы. С таким поведением я здесь столкнулся впервые и был очень удивлен до тех пор, пока Алина мне не шепнула, что они оба не сильные, но все-таки маги, и прекрасно чувствуют эмоции собеседника. Магией дед Алины в свое время заниматься не пожелал, оставшись в купеческом сословии, а его жена всегда и во всем была с ним согласна. Прожили они вместе уже больше шестидесяти лет, но магия позволила им к преклонному возрасту сохранить силы и ясность мышления.

К вечеру, когда дороги столицы начали очищаться от людей и транспорта, мы покинули гостеприимный дом Хелманов.

— Поспешите, — сказал нам дед Алины. — Погода стала меняться, и скоро должен начаться дождь, а вы без плащей. Лето закончилось, теперь надолго зарядят дожди. В это время только и ездить в гости, поэтому берите карету и приезжайте. Все равно вам в вашем дворце нечего будет делать.

Я ему ничего на это не ответил, просто приветливо кивнул на прощание. Работы было непочатый край, и частые поездки в гости были пока не для меня. Мы успели в самый последний момент: нам осталось дойти до ступеней парадного подъезда дворца с полсотни шагов, когда по веткам деревьев застучали первые капли еще по–летнему теплого дождя.

Унылая пора! Очей очарование! Переместить бы сюда Александра Сергеевича. Интересно, что бы он написал о первом сезоне дождей, который здесь заменяет осень? Листва не облетает, солнца не видно, а сверху почти все время льет. Иногда дождь лишь слабо моросит, чаще льет, как из ведра. И так весь сезон, все шестьдесят дней. Дороги приходят в полную негодность. Верхом, имея заводного коня, еще можно ехать с горем пополам, а вот экипажи, или тем более крестьянские возы, утопают в грязи по колесную ось. Подвоз продуктов в города прекращается, причем не на шестьдесят дней, а на больший срок, так как потом наступает зима, которая отличается от осени только отсутствием дождей. Морозов, которые могли бы проморозить грязь, нет, и приходится долго ждать, пока все потихоньку просохнет. Люди приспособились и перед дождями делали в городах огромные запасы продовольствия и дров. Дрова для отопления не использовали, так как всю зиму были плюсовые температуры, и не было сильных холодов. Они шли только на помывку и приготовление пищи. Подвоз продовольствия из ближайших сел все-таки был, но продуктов привозили немного, и за них приходилось платить двойную цену. Ни один крестьянин не рискнул бы выехать из дома, не запрягая в свой воз четверки коней, а такое могли позволить себе немногие. Даже на дворцовой кухне для готовки вместо свежего мяса использовали вяленое и копченое и солонину, а вчера первый раз подали сало. Единственным плюсом было почти полное исчезновение канализационной вони, к которой я уже успел привыкнуть. Потоки воды начисто промыли все сточные канавы, и в городе впервые ничем не воняло. Транспорта и пешеходов на улицах резко поубавилось, в непогоду большинство предпочитало сидеть дома или, если были лишние деньги, забежать в соседний кабак. Цены в них на выпивку и закуску тоже подскочили. Я пользовался предоставленной возможностью и по полдня пропадал в фехтовальном зале. Король так и не заменил капитана, а я не стал на этом настаивать. По молчаливому уговору все наше общение свелось к обмену кивками при встрече, его — уважительному и моему — небрежному, а по всем вопросам я обращался к его помощнику. Вторым делом, которое отнимало много времени, была поэзия. Помучившись три дня, я все-таки перевел в стихотворную форму первую сцену. Получилось здорово, но я ужаснулся предстоящему объему работы. Алина прочитала написанное и пришла в восторг.

— А можно попробовать мне? — попросила она.

— Пробуй, — великодушно согласился я. — Только возьми другую книгу.

Через пару дней она показала мне свой вариант второй сцены. Девушка работала, когда я был на тренировках, и успела срифмовать текст в три раза больше меня. Прочтя ее вариант, я был поражен: в моем тексте была просто рифма, а у нее свой неповторимый стиль.

Я выдрал исписанные мной с таким трудом страницы и вручил ей обе книги со словами:

— Твой перевод намного лучше, да и работаешь ты быстрее меня. Держи книги и работай, будешь первой поэтессой этого мира.

— Но у нас женщины не пишут книг! — испугалась она.

— Другие не пишут, а моя жена будет писать. А на обложке, если хочешь, напишем наши имена.

— Вот почему ты такая? — внезапно всхлипнула Лана. — И шьешь, и играешь здорово, а теперь еще и книги пишешь, а я вот ничего не умею!

Конечно, мы бросились ее утешать.

— Шить и играть я тебя могу научить, — пообещала Алина. — Научила же я тебя метать ножи.

— Это точно, — сказал я, обнимая младшую и вытирая ей слезы. — Но, по–моему, лучше бы не учила. У меня от ваших ножей уже голова болит.