Чтение онлайн

Позже Лили написала Веронике. Та ответила сразу. Она была на вечеринке и, по ее словам, с нетерпением ожидала встречи с Лили. Лили мечтала обнять подругу. Последние два месяца были самыми длинными и тяжелыми в жизни Лили. Она скучала по дому, по своей прежней жизни, по своим друзьям. Она сказала Веронике, что будет ужасно рада увидеть их всех вновь.

Джо Генри сидел в библиотеке в своей квартире за элегантным письменным столом, принадлежавшим его английскому компаньону. Стоял полумрак. Он жил здесь последние пятнадцать лет со своей женой Карен, с тех пор как выросли их сыновья и они продали свой дом на Восточной 81-й улице. Последние шесть месяцев он жил один. Все сложилось не так, как ожидалось. Годы, проведенные в опустевшем доме, сказались на Карен и на их супружеской жизни. Она чувствовала себя потерянной без их мальчиков, которым сейчас было за тридцать. Один жил в Атланте, другой – в Кливленде. Оба работали в крупных корпорациях, были женаты и имели детей.

Чтобы заполнить черную дыру в своей жизни, Карен ударилась в восточные религии. Джо продолжал работать на Уолл-стрит и редко бывал дома. Когда сыновья поступили в колледж, он стал проводить с женой еще меньше времени. Он воспользовался отсутствием детей, чтобы работать больше и расширить свое дело. Он взял себе компаньона, что в конце концов привело к катастрофе, а Карен начала ездить в Индию и проводила сначала недели, а потом и месяцы в ашраме. Она нашла себе гуру, которому слепо верила, и у нее оставалось все меньше и меньше общего с Джо. Затем она прослушала курс искусства кино в Нью-Йоркском университете и начала снимать документальные фильмы, чтобы рассказать о деятельности своего гуру. Она путешествовала по Тибету и Непалу и последние десять лет редко бывала дома.

Дело Джо, его страховой фонд, значительно выросло с появлением компаньона. Прибавилось клиентов, увеличились инвестиции, а потом все рухнуло. Его компаньон инвестировал неудачно, причем такими способами, о которых Джо не знал и которые скрывал от него. Месяцами Джо подвергался судебному преследованию и едва избежал претензий на федеральном уровне. Компаньону не так повезло. Его обвинили в растратах и мошенничестве. Их клиенты потеряли состояния, но ФБР пришло к заключению, что Джо невиновен. Будучи простодушным и наивным, он доверился талантливому жулику с дурными наклонностями. Еще до того, как его компаньон попал в тюрьму, они уладили бесчисленные претензии, заявленные в судебном порядке. Но Джо потерял все накопления, а с подмоченной репутацией его карьера безвозвратно погибла. Карен воспользовалась удобным моментом, чтобы удалиться в Непал. Полгода назад она подала на развод и уехала. У Джо остались очень небольшие средства, он едва сводил концы с концами и намеревался продать квартиру. Детям он не сможет оставить ничего, а Карен ничего от него не хотела, бросив при отъезде даже фотографии – свидетельства их долгой совместной жизни. По ее словам, она воскресла, переродилась для нового бытия и не хотела ничего помнить из прошлого. Она даже не поддерживала связи с сыновьями. Джо казалось, что она немного свихнулась, но, в отличие от него, нашла свое счастье, и какое он имел право ее осуждать? Джо с трудом узнал жену при встрече перед ее отъездом. С длинной гривой белоснежных волос (она рано начала седеть, чуть ли не с двадцати лет), в простом оранжевом одеянии, как буддистская монахиня. Она была безмятежна, всем довольна и сказала ему, что собирается снимать новые фильмы о своем гуру. Для Джо она стала чужим человеком, которого он, в сущности, совсем не знал и раньше.

С прошлого августа он жил в квартире один. Его фонд перестал существовать, долги были уплачены, компаньон сидел в тюрьме, жена уехала. Он понимал, что в пятьдесят восемь лет ему ничего из прошлого не вернуть. Его некогда успешная карьера лежала в руинах, у него не хватило мужества за два года, с тех пор как разоблачили его компаньона и обнаружилась его собственная доверчивость и глупость, вступить в какие-либо контакты с прежними друзьями. Он благодарил судьбу, что тоже не оказался за решеткой. Ему и в голову не приходило искать другую женщину или объяснять, почему его жена предпочла стать буддистской монахиней, а не жить с ним. Его компаньон оказался мошенником, его жена – сумасшедшей, которую настиг кризис среднего возраста после многих лет холодности и равнодушия с его стороны, но каковы бы ни были причины или оправдания, жизнь для него закончилась и будущее ничего ему не сулило. О нем будут вспоминать как о дураке, если не о жулике, подобном его компаньону.

С сыновьями он встречался время от времени, но они редко наведывались в Нью-Йорк. Оба были женаты на славных женщинах и жили счастливой семейной жизнью. Им нравились города, где они работали, и обстановка, которую они себе создали. Джо чувствовал себя в их мире лишним, бесполезным и неинтересным. Они в нем не нуждались. Он навещал их в праздники – в Рождество и День благодарения – и в обоих случаях становился объектом жалости, но не уважения.

В этот темный февральский вечер он не потрудился зажечь в доме свет. Он без всякого дела сидел за столом, как часто делал в силу привычки. Ему нечем было занять свое время и не с кем поговорить в отсутствие Карен. Он утратил контакт со всеми, даже с близкими друзьями. Он не отвечал им по телефону, и они перестали звонить, что принесло лишь облегчение. Ему было слишком стыдно. Он выставил квартиру на продажу – нужно же было на что-то жить – и представления не имел, что ему делать и куда деваться после этого.

С этой мыслью, как и каждый вечер уже многие месяцы, он открыл ящик стола и достал из кобуры револьвер. Револьвер был заряжен, и он держал его долго. Он часто проделывал это, но надеялся, что сегодня будет последний раз. С него хватит. В силу обстоятельств, невезения и собственных ошибок он стал лишним на этом празднике жизни. Не нужен детям, клиентам, жене и даже себе самому. Жизнь его потеряла смысл, уйти сейчас стало бы актом милосердия, и, возможно, даже его дети не удивились бы. Они редко ему звонили, и он не обижался. В телефонных разговорах им нечего было друг другу сказать. Внуков он видел нечасто и почти не знал, да и жил слишком далеко, чтобы оказывать на них какое-то влияние. Бесцветное, пресное существование! Он хотел просто уйти. Джо взвел курок и медленно поднес револьвер к голове. И вдруг, как в плохом фильме, зазвонил телефон. Было уже за полночь, и на дисплее высветились незнакомые цифры. Возможно, кто-то ошибся. В такое время ему никто не звонил. На самом деле все словно забыли его номер.

Телефон продолжал звонить, и тогда с раздражением и любопытством он положил револьвер. Он не торопился, но не хотел снова потерять мужество и решимость, как это случалось с ним уже несколько раз. Так не могло дальше продолжаться. Он хотел освободиться, уйти. Время пришло. Но на этот, последний, раз он ответил.

– Алло? – Собственный голос показался ему незнакомым. Он несколько дней ни с кем не говорил. Он даже не выходил из квартиры и сегодня на ночь выпил пару рюмок виски, чтобы придать себе твердости.

– Джо? Это Билл. Извини, что так поздно. Я только что вернулся из Европы. Ты мне сто лет не звонил, и я хотел дать тебе знать, что я здесь.

Джо потребовалась минута, чтобы опознать голос. Билл долго оставался одним из его самых близких друзей. Он был на шесть лет моложе, они вместе учились в Высшей школе экономики. В начале скандала с его компаньоном Билл давал Джо хорошие советы, а потом, чувствуя себя опозоренным, Джо прекратил общение с ним, связь прекратилась, как и с остальными. Было тяжело потерять уважение коллег и друзей, хотя он знал, что Билл всегда ценил их дружбу и не осуждал его. Благодаря Биллу Джо выпутался из дел, которые могли принять и худший оборот. Билл знал, что Джо всегда ложится за полночь, и поэтому решил позвонить ему в столь поздний час, когда не отважился бы побеспокоить кого-нибудь другого.

– Как Карен и ребята? – спросил Билл. Джо глубоко вздохнул, осознав, что они не общались больше года. Он сидел, глядя на револьвер, поблескивавший на столе в свете уличных фонарей.

Он много чего мог сказать Биллу, но не знал, как начать. Когда-то он уже успел сообщить, что его компаньон в тюрьме, но с тех пор они не общались.

– Что ты делаешь в Нью-Йорке? – Это было все, что Джо мог придумать, отвечая вопросом на вопрос, вместо того чтобы рассказать ему о жене и сыновьях.

– Я здесь с Лили, это долгая история. – Голос Билла звучал устало. – Я хотел спросить, не хочешь ли ты поужинать с нами завтра вечером. Ты и Карен, конечно, если она сейчас в городе. – Билл и раньше считал ее немного не в себе, но она была женой Джо и в прошлом ему нравилась, до того как нашла своего гуру и углубилась в изучении восточных практик. Билл относился с уважением к восточным религиям, но ему казалось, что Карен уж слишком далеко зашла.

– Ее нет, – спокойно ответил Джо. – Мы развелись. Я получил свидетельство только на прошлой неделе. Она живет в Непале.

– Боже ты мой! – Билл не слишком удивился. – Жаль это слышать. Но она уже давно встала на этот путь, – сказал он. Ему казалось, что так для его друга лучше, хотя он и не знал, как сам Джо это воспринял.

– Да, вот так вышло. А мальчики в порядке. По-прежнему в Кливленде и в Атланте. Со всеми исками мы разобрались, прости, что не звонил тебе. Дело закрыто, по крайней мере все кончено. Роджер в тюрьме, где ему самое подходящее место. Не осталось ничего – ни жены, ни дела, ни карьеры. – Он хотел добавить «и никакого будущего» и «дети во мне не нуждаются». Но из гордости, если не из какого-то другого побуждения, он не хотел, чтобы старый друг узнал о его плачевном состоянии. Револьвер поблескивал при уличном свете, и Джо провел пальцем по стволу с намерением взять его опять и довести дело до конца, когда завершит разговор.

– Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда тебе пришлось нелегко, – от души заверил его Билл. – Я знаю, мне следовало бы позвонить раньше, но время летит как-то незаметно. – Оправдание было неубедительным, но оба они знали, что все так и есть.

– А как ты? Как красавица Лили? – спросил Джо, вспомнив о ней. Она всегда казалась ему чудесным ребенком. Лили была намного моложе его детей, которым уже стукнуло тридцать, но он помнил, в какой восторг пришел Билл, когда она родилась, да и все последующее время безумно ее любил. Оно и понятно. Джо не видел более очаровательной девочки.