Чтение онлайн

— А как же муж? — сказала Нелли, которая восхищалась Раулем, но его поведения не понимала. — По-моему, он должен заметить. Сперва с одним, потом — с другим, а теперь — с третьим…

— Они такие, они такие, — сказала донья Росита. — Не успел один отойти, как она уже зацепилась за учителя. Что я вам говорила? Не понимаю, как муж позволяет.

— Современная молодежь — такая, — сказала Нелли за неимением других аргументов. — Во всех романах описывается.

В ореоле морального превосходства и в красно-синем пляжном платье вышла донья Трехо и, поздоровавшись с присутствующими, заняла кресло рядом с доньей Роситой. Хорошо, что мальчик успел отойти от этой Лавалье, а то бы… Донья Росита, немного выждав, завладела разговором и подробно высказалась насчет качки, завтрака и ужасных бедствий от тифа, если не примут своевременных мер и не окурят комнаты, а также по поводу счастливого выздоровления после легкого недомогания симпатичного молодого Трехо, который ужасно похож на папу, особенно когда вот так голову повернет. Атилио заскучал и предложил Нелли сделать пробежечку, согреться после купания, а сеньоры, сомкнув ряды, принялись показывать друг дружке свое вязание и обмениваться утренними впечатлениями. И позднее (Хорхе громко распевал песни, ему подпевал Персио, его голос удивительно походил на кошачий) сеньоры единодушно пришли к выводу, что Паула — возмутительница спокойствия на пароходе и что такого не следовало позволять, особенно учитывая, что до Токио плыть так долго.

Нора вошла скромно, и была встречена с любопытством, замаскированным христианской приветливостью. Сеньоры тотчас же обнаружили желание подбодрить Нору, темные круги у нее под глазами красноречивее слов говорили о перенесенных страданиях. Еще бы, бедняжка не успела выйти замуж за этого ветреника, как он уже упорхнул от нее с другой прогуляться в темноте, а то, глядишь, и еще что-нибудь. Жалко, что Нора не очень расположена к откровенности; от сеньор потребовалась вся их диалектическая изобретательность, чтобы все-таки втянуть ее в разговор, начавшийся с замечания, что сливочное масло на пароходе подают превосходное, перескочивший затем на обсуждение убранства кают, потом — на ловкость, с какой матросы соорудили посреди палубы бассейн, кстати, какой симпатичный этот молодой Коста, а учитель Лопес сегодня утром что-то был грустен, и до чего же молодо выглядит Норин муж, странно, что она не пошла с ним купаться. Наверное, укачало немного, вот и им самим сегодня не до купания, не говоря уж о возрасте…

— Да, сегодня мне купаться не хочется, — сказала Нора. — Нет, чувствую я себя неплохо, наоборот, просто мало спала и… — Она густо покраснела, потому что донья Росита посмотрела на сеньору Трехо, которая посмотрела на донью Пепу, а донья Пепа — на донью Роситу. Они ее прекрасно понимают, они тоже когда-то были молодыми, но все-таки Лусио следовало бы вести себя как подобает галантному мужчине и взять свою молодую жену с собою, прогуляться с нею по солнышку или искупаться вместе. Ох эти молодые люди, все они одинаковые, что им надо — вынь да положь, особенно сразу после женитьбы, а потом, глядишь, начинают выходить из дому одни или с друзьями, рассказывать неприличные анекдоты, а жена — сиди дома, тки свою пряжу. Донье Пепе, однако же, кажется (это всего-навсего ее личное мнение), что юная супруга не должна позволять своему молодому мужу оставлять ее в одиночестве, а то он решит, что так и надо, и станет сперва в кафе ходить — играть в труко с дружками, потом в кино без нее, потом с работы начнет поздно возвращаться, а там и вообще невесть что.

— Мы с Лусио — оба очень независимые, — слабо возразила Нора. — Каждый имеет право жить своей жизнью, потому что…

— Вот она, нынешняя молодежь, — гнула свое донья Пепа. — Один — в одну сторону, другой — в другую, а потом обнаруживается, что… Я не о вас говорю, девонька, вы сами понимаете, вы оба такие симпатичные, но я жизнь прожила, я Нелли вырастила, и если бы я вам рассказала, как это трудно, как трудно… Да зачем ходить далеко, здесь, у нас под носом, если вы и сеньор Коста не приглядите, то я не удивлюсь, когда… Впрочем, мне бы не хотелось быть нескромной.

— Какая же это нескромность, донья Пепа, — оживилась сеньора Трехо. — Я прекрасно поняла, что вы имеете в виду, и полностью с вами согласна. Мне тоже следует приглядеть за моими детьми, уверяю вас.

Нора начала понимать, что речь идет о Пауле.

— Мне тоже не нравится, как ведет себя эта сеньорита, — сказала она. — Лично меня это не задевает, но она так кокетничает…

— Именно об этом мы говорили, когда вы пришли, — сказала донья Росита. — В этих же самых словах. Бесстыдница она.

— Ну, такого я не говорила… По-моему, она просто немного злоупотребляет своей свободой, и, конечно, вы, сеньора…

— Само собою, детка, — сказала сеньора Трехо. — Я не позволю, чтобы эта девица, назовем ее так, и дальше липла к моему мальчику. Он же — сама невинность, ему всего шестнадцать лет, подумайте… Но если бы только это… Ведь ей не довольно одного флирта, назовем это английским словом. Не далее как…

— Крути она только с учителем, еще куда ни шло, — сказала донья Пепа. — Хотя тоже ничего хорошего, потому как если уж ты обвенчана, то нечего глазеть на других мужчин. Но сеньор Лопес с виду такой воспитанный, может, они просто разговаривают, и ничего больше.

— Просто вампиресса какая-то, — сказала донья Росита. — Муж у нее вроде бы симпатичный, но если бы мой Энсо увидел, что я разговариваю с другим мужчиной, нет, грубости он бы не допустил, но и так просто дела не оставил бы. Жизнь в браке — это вам не шутка.

Нора сидела, опустив глаза.

— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказала она. — Что она заглядывалась и на моего… на Лусио. Но мы с ним на такие вещи внимания не обращаем.

— Конечно, девонька, конечно, но осторожность не помешает, — сказала донья Пепа, испытывая неприятное чувство, что рыбка соскакивает с крючка. — Легко сказать — на такие вещи внимания не обращаем, но женщина — всегда женщина, а мужчина — всегда мужчина, как говорили на этой, как ее, которую мы смотрели, с Монтгомери…

— Ой, только не надо преувеличивать, — сказала Нора. — За Лусио я ни капельки не беспокоюсь, но, согласна, девушка ведет себя…

— Проходимка она, и больше никто, — сказала донья Росита. — Вышла на палубу заполночь, одна, с мужчиной, а супруга, бедный ангел, простите за сравнение, сидит и смотрит…

— Ну, ладно, ладно, — сказала сеньора Трехо. — Не надо преувеличивать, донья Росита. Вы же видите, девочка относится к случившемуся философски, а уж ее-то больше всех это касается.

— А как же еще относиться? — сказала Нора, чувствуя, как маленькая рука начинает сжимать ей горло. — Больше такое не повторится, вот все, что я могу вам сказать.

— Да, возможно, — сказала сеньора Трехо. — А я не собираюсь больше позволять ей приставать к мальчику. Я уже сказала мужу, что об этом думаю, и если она еще раз посмеет выйти за рамки, она у меня узнает, эта юная нахалка. Бедный мальчик чувствует себя обязанным, потому что сеньор Коста вчера позаботился о нем, когда ему стало плохо, и даже сделал ему подарок. Представляете, в какое положение он попал. Посмотрите, посмотрите, кто к нам идет…

— Солнце печет, как в аду, — объявил дон Гало, отпуская шофера взмахом руки, похожим на жест фокусника. — Ну и жарища, дорогие мои дамы! Итак, я перед вами, с почти полным списком и готов отдать его на ваше рассмотрение и выслушать ваши любезные и мудрые советы…

— Tiens, tiens [80] , профессор, — сказала Паула.

Лопес сел рядом с ней на край бассейна.

— Дайте мне сигарету, я оставил свои в каюте, — сказал он, почти не глядя на нее.

— Ну вот, только этого не хватало. Проклятая зажигалка, она у меня дождется, лежать ей глубоко на дне океана. Ну, как спалось?

— Более или менее, — сказал Лопес, все еще думая о сне, оставившем во рту привкус горечи. — А вы?

— Пинг-понг, — сказала Паула.

— Пинг-понг?

— Да. Я вас спрашиваю, как дела, вы мне отвечаете и тут же спрашиваете меня, как дела. Так вот, я вам отвечаю: очень хорошо, Ямайка Джон, очень хорошо вопреки всему. Пинг-понг нашей жизни, всегда сладенько-идиотский, как концертные «бисы», поздравительные открытки и еще три миллиона подобных вещей. Приятный вазелин, жирно смазывающий колеса машин, которые крутят мир, как говорил Спиноза.

— Из всего сказанного мне нравится только, что вы назвали меня моим настоящим именем, — сказал Лопес. — Сожалею, что ваша длинная речь помешала мне вовремя сказать «большое спасибо».