Чтение онлайн

А пепелище было. Четыре стеклянные урны с останками доктора Капелло были доставлены в дом утром третьего дня после его смерти. Не будет ни похорон, ни визитов. Доктор Капелло не хотел всего этого. Он находил это сентиментальным, странным и религиозным, а эти качества не были ему присущи. Так что урны стояли в ряд на полу, ожидая, когда прах будет развеян. Эллисон поймала на себе пристальный взгляд Дикона. Он смотрел так долго и пристально, что Эллисон наконец сняла одеяло с дивана и накрыла им урны.

— Спасибо, — сказал Дикон и сглотнул.

— Нет проблем.

— Знаешь, я сам их сделал.

— Правда? — спросила она.

— Ты хоть представляешь, как трудно делать урны для праха собственного отца, пока он еще жив? — спросил Дикон.

— Не могу себе представить.

— И не советую.

— Ты сделал четыре.

— По одной на каждого из нас, — сказал он. — Но если ты не хочешь…

Он улыбнулся ей страдальческой улыбкой.

Она обняла его и прижала к себе. Он не плакал, но в этом не было ничего удивительного. На третий день они уже выплакали все слезы.

— Ты ведь останешься? — спросил Дикон.

— Ты этого хочешь? — спросила она.

— Ты нужна Роланду. В сексуальном плане, я имею в виду, — сказал Дикон, отстраняясь.

— Дикон.

— Это часть процесса исцеления, — сказал он. — Это очищение. Нужно вывести все жидкости.

— Ты безнадежен.

— Правда. По крайней мере, я постоянно говорю об этом Торе. Но вот только она никак не купится.

Эллисон игриво толкнула его, и они рассмеялись, впервые за много дней.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Дикон. — Наверху, в моей комнате.

— Что-то мне страшно.

— И правильно, — сказал он, подмигивая.

Он отвел ее наверх в свою спальню и показал большую коробку, стоящую на полу, перевязанную бечевкой.

— Для тебя, — сказал он. — Открой.

Эллисон взглянула на него, прежде чем развязать веревку и открыть крышку. И там, уютно устроившись внутри упаковки с пенопластом, она обнаружила стеклянного дракона. Не одного стеклянного дракона, а двух. Не двух, а трех. Не трех, а четырех. Она вытащила из коробки все четыре штуки по очереди. Они были изящно вылеплены, с такими замысловатыми деталями, что она едва могла их разглядеть. Все они были разные: один — черный и смеющийся; другой — золотистый и задумчивый; третий — рыжий, с высоко поднятым подбородком, гордый и улыбающийся; четвертый — нефритово-зеленый и держал в когтях книгу. Эллисон сразу узнала их — по дракону для каждого из них. И что еще лучше, это были не просто драконы, а подставки для книг. Каждый из них располагался на тяжелом стеклянном постаменте с массивной стеклянной спинкой. Дикон сделал их для нее, сделал своими руками. Она полюбила их в одно мгновение.

— Они прекрасны, — выдохнула она, неспособная сказать большего.

— Мне нравится создавать животных, — сказал Дикон, и она взглянула на него. Он выглядел немного грустным, немного смущенным. — Знаешь, когда я был ребенком…

— Знаю, — сказала она. — Когда я была ребенком, я наступала на каждого муравья, который мне попадался, потому что думала, что они меня схватят и сожрут. Кажется, я путала их с пираньями. Дети иногда бывают тупыми.

Дикон улыбнулся ей с благодарностью.

— Ты можешь продавать драконов в своем книжном магазине, — сказал Дикон, его глаза вновь заблестели и в них закралось нетерпение. — Я могу сделать больше, я имею в виду, что этих можешь оставить себе.

Книжный магазин. Конечно. Какая прекрасная идея. Покончено с «Книгами Пандоры». Она бы назвала его «Книжным магазином на краю света». И на окне был бы нарисован дракон с подписью «Здесь есть книги о драконах». У нее был бы целый раздел, посвященный книгам о морских чудовищах, мифологии и преданиям. И карты тоже. Красивые старые карты с драконами в отдаленных уголках известного им мира. Она работала бы там весь день и каждый вечер возвращалась домой к Роланду. Чем бы он занимался? Открыл благотворительный фонд для детей на деньги отца? Они жили бы в «Драконе», все четверо. Простор, красивый дом, счастливые воспоминания. Нет причин не делать этого. И они с Роландом поженились бы на пляже, и, возможно, Тора и Дикон провели бы частную церемонию, чтобы наконец почувствовать себя женатыми, если они этого захотят. И они все будут счастливы вместе, и Эллисон никогда, никогда больше не будет одна.

Какая милая мечта.

— Они так прекрасны, — сказала она. — Поверить не могу, что они мои.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я сделал их без тебя. Я боялся, что ты попытаешься погладить их, когда они будут сильно горячими.

— Ты не дашь мне просто так забыть об этом, не так ли?

— Напоминать людям об их глупых ошибках — вот для чего нужна семья, — сказал Дикон.

Эллисон осторожно положила драконов обратно в коробку и небрежно обняла Дикона.

— Эй, стой, — сказал он. — Успокойся. Я уже сплю с одной из сестер.

Эллисон рассмеялась.

— Боже, ты ужасен. Я тебя так люблю.

Дикон крепко ее обнял. Она чувствовала, как его грудь вздымается от дыхания.

— Папа бы никого не обидел, ты же знаешь, — сказал Дикон. — Не нарочно. Он ведь никогда в жизни никому не причинял вреда. Всю свою жизнь он только и делал, что помогал людям, помогал детям.

— Знаю, — сказала Эллисон, заставляя себя улыбнуться. — Он был очень больным человеком. Вот и все. Но спасибо за перцовый баллончик. Не думала, что он мне пригодится.

— Я просто рад, что ты в порядке, сестренка.

— Ты и мы оба.

Прежде чем Эллисон успела сказать что-то еще, Тора просунула голову в комнату.

— Эй, — сказала Тора.

Дикон отступил назад, подальше от Эллисон.

— Я ничего не делал, — сказал Дикон.

— С трудом верю, — сказала Тора. — Мне нужна Эллисон на минутку.

— Девчачьи разговоры? — спросил Дикон.

— Да, — сказала Тора. Она схватила его за воротник рубашки, и крепко поцеловала, закончив твердым, — Вон.

Дикон улыбнулся и вышел.

— Приятно видеть, как он улыбается, — сказала Эллисон.

— Пытается делать вид, что все хорошо, — сказала Тора. — Ему сейчас очень тяжело.

— Не сомневаюсь, — кивнула Эллисон.

— Но мы справимся. — Тора подошла и села на грязную кровать Дикона. Вся комната была завалена одеждой, компьютерами, альбомами для рисования и грязной посудой. Совсем как в детстве. Не считая бросающейся в глаза коробки презервативов на захламленном ночном столике. Тора поймала ее взгляд и грустно улыбнулась.

— Мы не можем иметь детей, — сказала Тора.

— Потому что по закону вы брат и сестра? — спросила Эллисон, хотя уже знала, что причина не в этом.

На Торе были выцветшие джинсы и огромная толстовка «Орегон Стэйт Биверс», которую, как предположила Эллисон, она взяла у Дикона. Она выглядела уставшей и маленькой, но не такой грустной, как Роланд, и даже близко не такой грустной, как Дикон.

— Потому что психопатия имеет генетическую предрасположенность, — сказала Тора. — Не то, чтобы Дикон знал о том, кто он и кем… был. Я просто сказала ему, что не хочу детей.