Счастливого плавания, «Шхуна ровесников»!
Шрифт:
Через несколько месяцев пришел в Новороссийск очередной номер «Комсомолки». В нем сообщение о том, что 18 января 1970 года в Лондоне на Хайгетском кладбище фашиствующие подонки пытались разрушить памятник на могиле Маркса. Они подложили самодельную бомбу под каменный постамент бюста Маркса, но гранит устоял, лишь только покрылся следами пороха. Фашисты бежали, оставив свой мерзкий знак — свастику.
Были в статье Александра Николаевича Ефремова и строки, которые прямо касались «Шхуны».
Я вспоминаю сейчас день, когда я пришел сюда, к памятнику Марксу, чтобы выполнить поручение, данное мне школьниками, пионерами и комсомольцами города Новороссийска. Пользуюсь этим случаем передать ребятам через газету, что их цветы на могиле великого основателя марксизма не пострадали от взрыва. И еще мне хочется сказать новороссийским комсомольцам о том, что среди их ровесников на Британских островах несравненно больше тех, кто приходит сюда, на Хайгетское кладбище, не со взрывчаткой, а с цветами.
Ребята и не предполагали, что название операции окажется пророческим.
Порох лег на нежные лепестки роз в далекой Англии, туманном Лондоне.
Это было за тысячи километров от нашего города. А мне вспомнился случай, произошедший со «Шхуной» на горном перевале…
Глава пятнадцатая, из которой можно узнать про случай на перевале
Собирались на улице Водной. Это у завода «Октябрь», почти на самой окраине.
Операция называлась «Бригантиной». Каждый год проводится она в одно и то же время — в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября. На рассвете этого дня в сорок втором году погиб Павел Коган…
В 15.00 первая группа вышла в город. А через час — вторая. Солнце уже начало заходить, когда в небольшой лощине за перевалом поставили последнюю палатку. И тут же прозвучала команда к построению.
Наш город получил название Семиветровск. Ведь он и в самом деле стоит на перекрестке всех ветров.
Командиром похода был в тот раз Сережа Дмитриев.
Весь вечер в пятницу он сидел дома, набрасывал план операции, чтобы ничего не забыть в субботу. А потом до двух часов ночи рисовал эмблему палаточного города, пока мать не погнала спать…
Открыв Семиветровск, Сергей в последний раз проверил график несения караула.
Порядок такой: на вершине Сахарной головы у флага-памятника могут находиться только караульные. По узкой тропинке, вооружившись фонариками, вверх отправляются первые.
Затем их сменят другие ребята. И так до шести часов утра.
Звездное небо плывет над горами. А далеко внизу — в черной воде моря отражаются, переливаются тысячи огней. Хорошо стоять здесь всю ночь и любоваться сказочной красотой. Но пора сменяться. Вон по перевалу движутся огоньки фонариков…
— Товарищ начальник караула, за время несения вахты никаких происшествий не случилось… Разрешите оставить пост!
— Разрешаю! — говорит Саша Голопышко (или Саня — Метр Девяносто, как зовут его и на «Шхуне» и в школе, где он учится в восьмом классе). — Новой вахте занять пост!
Но сегодня случилось непредвиденное…
— Смотрите, что это? — Голос одного из караульных, Володи Козловского, был тревожен.
Одинокая вершина, стоящая примерно в километре от Сахарной, странно светилась.
Отсюда, от флага, ее было хорошо видно.
— Наверно, там идут киносъемки… — вслух подумал кто-то. — Ну точно, у нас же сейчас в городе «Мосфильм» снимает. А вы разве не знали?
— Пошли посмотрим!
Сказано — сделано.
Оставив одного караульного, ребята пошли в сторону светящейся вершины. Шли не торопясь, оживленно обсуждая, какой эпизод из кинофильма «Расплата» может сниматься ночью на перевале.
Ветер принес запах гари.
— Это же трава, наверное, горит!
И все бросились вперед.
Низким пламенем горела трава. То ли от неосторожно брошенного кем-то окурка, то ли от дымящегося пыжа охотника, невзначай оброненного, загорелась она. Ветер гнал пламя все дальше и дальше.
— Там же лес! Совсем сухой! — воскликнул Сережа Корнев.
— Вмиг заполыхает! — ужаснулся Владик Бурухин.
Кругом сухая листва, сухие ветки… Все ручьи пересохли. До города — пять километров. Что делать?
А надеяться можно было только на себя.
Добежать до Семиветровска уже не было времени.
— Вперед, братцы, — тихо сказал Козловский и снял куртку. За ним снял свою и Владик.
Мальчишки и девчонки побежали наперерез пламени, ползущему по земле.
Володя и Владик тушили огонь куртками. Сережа, Лена и Люда затаптывали его ногами, забрасывали землей…
Огонь медленно отступал. Разгоряченные ребята не замечали, что горят кеды и дымятся куртки. Они стояли на перевале, как на линии фронта, и метр за метром отступал, сдавался враг…
Путь огню к лесу был отрезан.
И тут наконец-то подоспела помощь.
Из города ехали на автобусе рабочие Новороссийского лесхоза. Увидели они огонь на перевале и сразу поняли, в чем дело, захватили с собой лопаты, кирки. Боялись одного: опоздать.
Дело пошло гораздо быстрее. Вот потушена последняя огненная полынья. И тогда победители собрались вместе на вершине. Директор лесхоза Борис Николаевич Мясоедов жал руки, благодарил за помощь, говорил добрые слова.
А лес темнел до самого горизонта, и где-то далеко светились огни маленького поселка. Там не узнали, что случилось на перевале.
— Давайте никому ничего не рассказывать, — предложил Владик Бурухин. — Кому какое дело?
— Давайте! — согласился Володя Козловский.
— На Сахарной наши! — шепнула Лена Пронченкова. — Неужели заметили?
— Нет, — мрачно сказал Володя, разглядывая сгоревшие кеды, — вечерняя поверка.
— Взгреть бы вас, — встретил доблестную группу капитан. — Ходите где-то. Становитесь в строй.