Чтение онлайн

Она не отрывала от него взгляда.

– Тогда я боюсь себя.

Он взял ее за руку. Его рука была сухой, огрубевшей, но ласковой. Она рассеянно подумала о том, какой может быть его вторая рука.

– Я все разрушаю, Том. Все делаю не так. С тобой будет то же самое.

– Нет, – вновь повторил он.

Том упорно смотрел на нее. Кейт чувствовала, что тает, что у нее перехватывает дыхание. Нежданно к глазам подступили слезы.

– Не могу допустить, чтобы это случилось. Ты ведь не знаешь меня, Том. Не знаешь, какая я теперь. Я не могу доверять своим чувствам, понимаешь? Я такая ненадежная. Мне кажется, я влюблена в человека, а потом через несколько месяцев понимаю, что вовсе нет. И все страдают. Я страдаю. Сабина страдает.

Она остро чувствовала нажим его руки. Ей хотелось вырвать свою руку. Хотелось почувствовать эту руку на своей коже, впиться в нее губами.

Глаза Тома продолжали сверлить ее. Кейт отвела взгляд и стала смотреть в окно, говоря в пустоту:

– Неужели не понимаешь? Все это происходит, потому что я здесь одна, потому что недавно рассталась с человеком. Я в точности знаю, что происходит. Я несамостоятельная, понимаешь? Не такая, как ты или Сабина. Вам и в одиночку хорошо. А мне нужна чья-то близость и внимание. И поскольку я не смогла получить этого от других, я ищу у тебя. – Теперь она говорила быстро и на повышенных тонах. – Послушай, будь я лошадью, ты усыпил бы меня из-за плохой формы. Вот что у меня такое. Плохая форма. Ради бога, Том. Разве ты не помнишь? Не помнишь, как я обошлась с тобой семнадцать лет назад? Тебе наплевать, что я причинила тебе много зла?

Том смотрел вниз, изучая ее руку, потом поднял на нее глаза.

– Будь ты лошадью, – начал он, – я сказал бы, что ты попала в плохие руки.

Кейт, не отрываясь, смотрела на него. Теперь он был так близко, что она чувствовала кожей тепло его дыхания.

– Это будет катастрофой, – пробормотала она, и по щекам у нее заструились крупные слезы. – Ужасной катастрофой.

И потом, когда Том нежно взял рукой ее мокрое лицо, Кейт наклонилась и прижалась губами к его рту.

Герцог стоял, повернувшись мордой в угол стойла, низко опустив голову и прижав хвост, словно ожидая удара. Кости таза у него выпирали вверх, а шкура, когда-то лоснившаяся от крепкого здоровья, потускнела и огрубела, став похожей на старый дешевый ковер. Глаза ввалились, а веки были полуопущены, как занавес, который вот-вот упадет.

Ветеринар, высокий худой мужчина ученого вида, похлопал лошадь по шее и, ступив на толстую соломенную подстилку, направился к Джой, ожидавшей у двери.

– Боюсь, у вашего мальчика неважные дела, миссис Баллантайн.

Джой заморгала и опустила глаза, словно обдумывая то, что давно ожидала услышать.

– Что у него?

– В основном остеоартрит. Это и плюс обезболивающие, которые мы ему даем. – Ветеринар нахмурился. – Фенилбутазон уже не действует. Фактически он скорее вреден ему, чем полезен. Может развиться язва, что часто случается у лошадей, которым дают фенилбутазон. Кроме того, у него диарея и потеря веса, а это нехорошо для лошади его возраста. Я возьму с собой эти образцы крови, но я почти уверен, что у него гипопротеинемия, то есть низкое содержание протеина в крови. – Ветеринар помолчал. – К тому же он устал, есть перебои в работе сердца. Думаю, угасает, бедняга.

Лицо Джой окаменело, черты посуровели. Только очень внимательный наблюдатель заметил бы слабую дрожь – единственный признак сдерживаемых эмоций.

– Язва – это мой просчет? – спросила она. – Я давала ему слишком много лекарства?

– Нет, вы здесь ни при чем. Это обычная токсическая реакция у лошадей, которым какое-то время давали этот препарат. Отчасти поэтому в некоторых регионах его не любят применять. Но для лошади его возраста ничего другого мы сделать не могли. И он достаточно долго продержался на этом. Сколько ему лет? Двадцать семь? Двадцать восемь?

– Можно назначить что-нибудь еще? Поменять препараты? – Джой держала руки перед собой, как будто в мольбе.

Ветеринар присел на корточки, убрал инструменты в чемоданчик и захлопнул его с решительным щелчком. Яркое, безупречно-голубое небо являло контраст мрачному настроению Джой.

– Мне жаль, миссис Баллантайн. Он много чего успел в своей жизни. Не думаю, что в наших силах продлить ее. Если не обманывать себя.

Последнюю фразу ветеринар произнес, украдкой посмотрев на Джой. Он знал, как много значит для старухи эта лошадь, но они и так уже несколько месяцев отодвигали неизбежное.

Джой подошла к лошади и ласково потрепала ее за уши. Потом отодвинула челку со лба, словно изучая лошадиную морду, и почесала нос. Конь приблизил к ней огромную голову и, прикрыв глаза, положил морду ей на плечо, отчего колени Джой слегка подогнулись. Ветеринар ждал, стоя у двери. Он хорошо знал свою клиентку и поэтому не торопил ее.

– Хочу, чтобы вы пришли завтра, – в конце концов сказала она тихим, твердым голосом. – Завтра утром, если вам это удобно. – (Ветеринар кивнул.) – И хочу попросить вас об услуге. – (Он встретился с ней взглядом.) – Я хочу, чтобы вы ему что-нибудь дали. Какое-нибудь обезболивающее. И чтобы не пострадал желудок. – Джой чуть повелительно подняла голову. – Знаю, у вас должно быть что-то.

Ветеринар глубоко вздохнул и, надув щеки, медленно выпустил воздух. Уставился в задумчивости на устланный соломой пол.

– Есть такой препарат, – в конце концов сказал он. Джой молча ждала. – Это экспериментальный препарат. Обычно я его не назначаю лошадям вроде вашей. И не должен этого делать. Но он действительно устраняет боль. Боль в ногах и желудке.

– Хочу, чтобы вы назначили это лекарство.

– Мне не следует этого делать. Я могу потерять лицензию.

– Только на один день, – сказала Джой. – Я заплачу, сколько скажете.

– В этом нет необходимости.

Наклонив голову, ветеринар выглянул из двери конюшни и испустил очередной долгий вздох.

– Я был бы вам признателен, если вы никому об этом не скажете.

Повернувшись к лошади, Джой что-то ласково пробормотала. Лицо ее смягчилось, как будто она ожидала облегчения для себя.

– Принесете сегодня, – не глядя на ветеринара, сказала она.

Джой снова чесала лошадиный нос, привычными движениями широких старческих ладоней оглаживала ее бока.

Ветеринар слегка покачал головой. Он чересчур мягок. Если узнает его партнер, будет очень недоволен.

– Утром у меня еще один визит. Потом заеду к вам. – Он повернулся, чтобы уйти. – Кстати, как там мистер Баллантайн?

– Спасибо, хорошо, – не поднимая глаз, ответила Джой.

В нескольких милях от усадьбы Кейт сидела в «лендровере», глядя через ветровое стекло на маяк Хук-Хэд, который одноцветным монолитом вырисовывался на фоне сверкающей синевы бухты Уотерфорд. Это был первый ясный день за несколько недель. Огромный маяк и небольшие дома, окружавшие его, стояли, высветленные бледным зимним солнцем, и на древний песчаник беспокойно накатывали пенистые волны.