Чтение онлайн

— Конечно!

— Знаешь, что причитается тому, кто настучал на… безвинного человека?

— Не бойся, мы не станем предавать это дело огласке.

— А хоть бы и стали! У меня копия письма старьевщика. И самое главное, существует сам старьевщик, он и на высшем суде подтвердит, что четки ты ему продал!

— Я же сказал, мы не станем поднимать шума!

— Вот что! Даром тебе это не пройдет!

— Что ты хочешь сказать?

— Раз проговорился, заплати штраф… Тысяч сто сверх оговоренной суммы.

Бето сжал кулаки. Себастьян сунул руку в карман.

— У меня с собой только те, что я тебе был должен. Отдай мне оставшиеся бусины, а сто тысяч я принесу тебе через день-два. Честное слово!

Себастьян посверлил его глазами и неожиданно мирным голосом сказал:

— Ладно, бери. Я тебе верю.

Он достал из кармана стеклянную баночку с отвинчивающейся крышкой и высыпал себе на ладонь оставшиеся бусины.

— Пересчитай как следует, чтобы потом не жаловаться.

Бето пересчитал глазами бусины — все правильно. Себастьян ссыпал их в баночку и передал ее Бето, взяв у него пачку денег и аккуратно пересчитав их.

Он протянул Бето руку, и тот нехотя пожал ее.

— Значит, уговор? — быстро спросил Себастьян и зашагал к выходу из сквера.

Только на пороге дома Бето вспомнил, что забыл востребовать у Себастьяна шнурок от четок. «Ничего, отдаст, когда я принесу ему сто тысяч», — подумал он.

Но Себастьян так не думал: «Нужны мне твои сто тысяч! Мне и этого миллиона хватит. А ты у меня попляшешь, когда твой отец получит письмо от старьевщика!»

— Вот! — гордо сказал Бето, показав Марианне баночку с бусинами. — Забыл только шнурок у него забрать.

Он смущенно опустил глаза.

— Знаешь, он просит еще сто тысяч… За то, что я рассказал тебе о нем.

— Негодяй! — воскликнула Марианна.

— Я забыл сказать, что он подкупил какого-то старьевщика, и тот прислал мне письмо, в котором говорится, будто я эти четки ему продал… Я ведь побоялся тут же рассказать вам обо всем этом потому, что Себас пригрозил переслать письмо отцу…

Марианна задумалась: а где гарантия, что он не сделает это? Она угадала то, что задумал пройдоха Себастьян и о чем не догадывался ее простак сын.

Однако не стала тревожить Бето этой догадкой.

О своем открытии Луис Альберто успел рассказать по телефону падре Адриану.

Говорил он об этом возмущенно. Но никаких скоропалительных выводов не делал и никаких обидных слов в адрес сына себе не позволил — ведь он так и не поговорил с ним.

Он не мог понять, что произошло. И не хотел торопить события.

Марианна в курсе дела. Луис Альберто не сомневался, что она серьезно поговорит с Бето. Сам он боялся вспылить при объяснении с сыном, с которым у него не было той близости, какая позволит Марианне говорить с ним абсолютно откровенно.

А в том, что она не даст ему спуска, он не сомневался.

Падре Адриан крайне обеспокоился.

Больше всего его опечалило сообщение о том, что четки рассыпаны, что обнаружена лишь часть бусин. Теперь эта реликвия утратила первозданную цельность, и даже в том случае, если в доме находятся и остальные бусины, над четками совершено богопротивное надругательство.

Невольно Падре Адриану вспомнились эпизоды мексиканской революции, когда солдатня врывалась в храмы, срывала облачения с изваяний, пуская бархат на попоны, а золоченые металлические ореолы святых — на побрякушки.

Падре Адриан выслушал Луиса Альберто, но уклонился от каких-либо замечаний. Сославшись на усталость и головную боль, он извинился и обещал позвонить на следующий день.

«Дай Бог, чтобы все обошлось миром!» — возжелал он.

И вот Марианна просит Луиса Альберто поговорить с Бето. Она не хочет ему ничего рассказывать, полагая, что со слов сына Луис Альберто точнее поймет всю необычность произошедшего. Она только обмолвилась, что Бето стал жертвой шантажа.

— Дорогая, я боюсь этого разговора, — откровенно признался Луис Альберто. — Скажи мне только, остальные бусины тоже дома?

— Теперь, слава Богу, дома.

— Это значит, в тот момент, когда мы случайно обнаружили пропажу, часть их отсутствовала, — полувопросительно-полуутвердительно произнес Луис Альберто. — Хорошо. Вечером я поговорю с Бето.

День выдался суматошным.

Обсуждение проектов коттеджей закончилось поздно. Проекты должны были успеть на конкурс в Россию. Темой конкурса были «Дома для семей военнослужащих, возвращающихся из Германии». Этот экономный проект вполне мог рассчитывать на успех и в этом случае — на выгодное инвестирование из бюджета Федеративной Республики Германии.

Во время обсуждения проекта Луису Альберто позвонил частный детектив Серхио Васкес, находившийся в отъезде. Его помощницу Луис Альберто просил связать их, как только тот вернется. Васкес не раз оказывал их дому услуги. Он был вдумчив, точен, ненавязчив в общении.

— Сеньор Сальватьерра, вы просили позвонить.

— Спасибо, дон Серхио. Не могли бы вы уделить мне полчаса?

— Это срочно?

— Мне бы хотелось поговорить сегодня. Скажем, в четыре.

— Где?

— У меня в офисе…

Серхио Васкес был точен. Перед его приходом Луис Альберто размышлял, рассказать ли ему также о пропавших четках, но в последний момент раздумал — ведь он еще толком ничего не знает…

Вызвал он детектива по другому делу.

Луис Альберто обстоятельно пересказал Васкесу то, что поведала ему Виктория о незнакомце, пытавшемся проникнуть в квартиру, где находилась Бегония.

— Нельзя ли узнать, кто проявляет интерес к квартире?

— Скажите, сеньор Сальватьерра, почему вас интересуют эти сеньориты?

Луис Альберто смешался, потом с улыбкой ответил:

— В те печальные времена, когда ваш покорный слуга шлялся по ресторанам, танцовщица Виктория Хауристи проявила истинное благородство, не соблазнив богатого забияку… Как же мне не беспокоиться в тех случаях, когда она прибегает к моей защите. Она очень напутана, ведь у ее сестры диабет и она немая.

— Благодарю вас за объяснение. Этого достаточно. Вы знаете, в нашем деле важна каждая деталь…

— Виктория улетает со своей труппой на Кубу, у нее недельные гастроли. По всей видимости, на это время Бегония будет жить у нашего духовника падре Адриана. Как бы там ни было, может быть, вам удастся разгадать загадку… — Луис Альберто помолчал и добавил: — Я бы не хотел, чтобы об этом знали у меня дома.