Счастливый ребенок. Универсальные правила
Шрифт:
Если же смещение от реальных людей к людям виртуальным происходит в слишком раннем возрасте, то мозг ребенка просто не обучается строить сложные модели других людей. Да, он может многое о них знать, но он не будет чувствовать их объем, их сложность. Это и так-то непросто сделать – увидеть мир глазами другого человека, а если этот навык не тренировать, то и вовсе – пиши пропало.
В результате все люди, о которых ребенок думает, оказываются как бы на одно лицо: у него есть некая схема, как «собирать» образ другого человека в своей голове, а потому он по этой схеме и действует. У него нет много разных схем, у него какой-то один общий принцип, а поэтому с людьми ему не только трудно, но еще и просто скучно – с ними «все понятно».
То, что на самом деле ничего не понятно, и вообще он даже не потрудился об этом задуматься, подросток и не знает, и знать не хочет. Конечно, зачем?! Ведь в телефоне и без этого все очень пестрое, яркое, веселое, людей много – всем можно написать и познакомиться, если надо.
Да, никаких серьезных отношений из этого, скорее всего, не выйдет, но он ведь и не ищет их теперь. Молодому человеку только кажется, что он ищет чего-то «настоящего», но на самом деле – нет. Чтобы искать что-то «настоящее», надо знать, что это такое. А этого знания нет – потому что нет чувства социальной ответственности, нет ощущения ценности других людей, нет понимания их желаний и потребностей.
Проще говоря, современный ребенок оказывается в эгоцентричном, цифро-аутичном мире, где все «ясно-понятно» и «скучно».
Раньше другие люди нужны были детям и подросткам хотя бы как источник информации. Вы должны были знать друзей из школы, чтобы они сказали вам, что там было, пока вы болели, что вам задали на дом и т. д. Наконец, если вам вообще что-то нужно было узнать, то приходилось обращаться к другим людям – и сверстникам, и учителям, и, конечно, родителям.
Однако сейчас нужды в этом нет: вся информация в открытом доступе и если хочешь, то можешь получить ответ на любой вопрос. Причем, быстро, без предварительных «ухаживаний» и «поглаживаний», да еще и с картинками и прочей визуализацией.
Все это, к сожалению, непосредственным образом сказывается на способности детей к усложнению своего интеллектуального аппарата. Мышление – это навык создания сложных интеллектуальных объектов, который мы тренируем в общении с другими людьми, являющимися для нас первыми в нашей жизни сложными интеллектуальными объектами.
Другие люди – это «тренировочные снаряды» нашего мышления. Сначала мы учимся реконструировать их, затем по их образу и подобию строим свои карты реальности – изучаем физику, химию, биологию. Тут везде «отношения» и «взаимозависимости», сложные конструкции и прогнозирование будущего.
Если соответствующего социального опыта ребенку недостает, то он никогда не станет ни Эйнштейном, ни Дарвином, даже если во всем остальном его мозг вполне себе неплох, чтобы сделать нечто подобное.
Магическая сила смартфона
Мы совершенно не способны на сознательном уровне заметить степень влияния смартфона на наш ум, на нашу способность к мышлению и принятию решений. Что, впрочем, доказано уже и в конкретных научных исследованиях.
Так когнитивные и социальные психологи Адриан Ф. Уорд, Маартен В. Бос и еще группа их коллег провели весьма примечательный следственный эксперимент, который затем описали в сенсационной научной статье «Brain Drain: простое присутствие собственного смартфона снижает доступную когнитивную способность», опубликованной в Journal of Association for Consumer Research.
Суть этого исследования была предельно проста: берем кучу студентов и заставляем их решать разные когнитивные тесты, отвечать на вопросы, что-то объяснять, формулировать и т. д. Вообще говоря, не так важно, чем именно они будут заняты, главное то, за чем мы будем следить, а следить мы будем за тем, где находится их телефон.
Итак, более полутысячи студентов были разделены на три группы и подвергнуты самым разнообразным интеллектуальным испытаниям. Единственное отличие в условиях работы этих трех групп испытуемых состояло в следующем:
в первой группе студенты должны были оставить телефон в другой комнате (то есть, они были совсем без телефонов);
во второй группе студентам не возбранялось иметь телефон при себе – в кармане или в сумке;
студентам из третьей группы предложили не только взять с собой телефон, но и положить его на столе перед собой (правда, экраном вниз).
Разумеется, ни одной из групп пользоваться телефоном при выполнении заданий не позволялось. Что ж, теперь смотрим на график.
На левой диаграмме представлены показатели «объема рабочей памяти» у наших трех групп испытуемых. Поясню для неспециалистов – это тот объем информации, который вы способны удерживать в луче своего внимания.
Обращаю ваше внимание на крайний правый столбец – таков объем рабочей памяти у людей, которые не имеют доступа к своему телефону.
Два других столбца – это, соответственно, объем памяти людей, которые просто физически (!) имеют телефон при себе, хотя и не пользуются им.
На правой диаграмме представлены показатели так называемого «подвижного интеллекта»: наша способность мыслить логически, анализировать и решать задачи, выходящие за пределы нашего предыдущего опыта.
Посмотрим на два правых столбца – представители обеих групп не видят перед собой телефон (одни оставили его в соседней комнате, у других он лежит в кармане или в сумке).
Левый столбец этой диаграммы – показатели подвижного интеллекта лиц, которые, выполняя задание, видят перед собой телефон, перевернутый экраном вниз.
Думаю, нет нужды дополнительно пояснять результаты этого исследования: как только наш мозг видит перед собой телефон, он сразу тупеет.
Связано это, по всей видимости, с тем, что он неосознанно рассчитывает, что ему не придется напрягать свою соображаловку, поскольку все необходимые ему ответы находятся рядом и, в принципе, при необходимости их можно получить, особо не задумываясь.
Впрочем, ученые не отказали себе в удовольствии поиздеваться над бедными подопытными студентами. Они спросили их «Насколько, по вашему мнению, местонахождение вашего мобильного телефона повлияло на вашу работу над тестами?» и «В целом, как вы считаете – ваш мобильный телефон обычно влияет на вашу производительность и внимание?».
Ну и что вы думаете, они ответили? Разумеется! Не влияло, не влияет и влиять не будет! – таким был общий настрой. То есть, будучи буквально на физиологическом уровне зависимыми от телефонов, мы не понимаем, что зависимы от них на полную катушку.
Впрочем, а где вы видели наркомана или алкоголика, считающих, что у них есть проблемы с тем или другим? Нет, у них проблем никаких – вмазал, и порядок! А в случае гаджетов даже внутрь принимать не нужно – работают, как мы теперь знаем, и на расстоянии!
Глава четвертая
Его величество порядок,
или слово «нет» и все, что с ним связано
Это у Владимира Владимировича Маяковского все в жизни просто: «Крошка-сын к отцу пришел, и спросила кроха: “Что такое хорошо, а что такое плохо?”» Папа серьезно и многозначительно напрягает мозг, после чего формулирует нравственный кодекс юного строителя коммунизма: «Если ты порвал подряд книжицу и мячик, октябрята говорят: плоховатый мальчик. Если мальчик любит труд, тычет в книжку пальчик, про такого пишут тут: он хороший мальчик».
Дальше в том же духе, а затем финализируется: «Помни это каждый сын, знай любой ребенок: вырастет из сына свин, если сын – свиненок. Мальчик радостный пошел, и решила кроха: “Буду делать хорошо и не буду – плохо”». В общем, все просто и замечательно – объяснил ребенку, что такое «хорошо», а что такое «плохо», а он и рад стараться – пошел, понимаешь, воплощать теорию в жизнь: наше дело правое, и мы победим! В реальной жизни все это, конечно, выглядит несколько иным образом. Впрочем, мы обсудим несколько практических моментов, а потом уже вернемся к «высоким материям».
Борьба мотивов
Есть такая милая детская игра, называется «жмурки». Дети ее любят, а потому рекомендую поиграть. Только вот большая просьба: дорогие родители, соберите человек пять, а лучше семь или даже десять, и станьте «вoдой». Наденьте повязку себе на глаза и начинайте ловить эту команду, которая будет от вас прятаться и всячески шуметь.
Причем желательно делать это в большом помещении и, главное, с большим количеством препятствий, очень большим – пусть там стоит мебель разная, уровень пола меняется, стены чтобы были неправильной конфигурации, потолки разные можно сделать, чтоб нависали местами…
Читатель, вероятно, думает, что автор слегка тронулся умом – чем дальше идет описание условий, тем игра становится все менее и менее привлекательной. Но не спешите, как говорится, меня хоронить – конечно, речь не идет ни о какой реальной игре.
Ребенок, точно так же как и играющий в «жмурки» взрослый, погружен в бездну самых разнообразных, причем постоянно меняющихся раздражителей. И беда ребенка в том, что он пока не способен определить, что тут важное, а что второстепенное. Не на уровне сознания определить, а просто физиологически – любой стимул будет его отвлекать от дела и требовать незамедлительной реакции.
Это просто образ: закрытые глаза, большое количество звуковых раздражителей, каждый из которых зовет и манит, но при этом просто идти на звук недостаточно, потому как источник звука перемещается, а кроме того, и траектория движения, прямо скажем, опасна для здоровья – можно споткнуться, натолкнуться, удариться и т. д.
Это образ той психологической ситуации, в которой пребывает ваш ребенок аккурат лет до двенадцати.
Завязанные глаза в этой аналогии – отсутствие «генеральной линии партии». Мы – взрослые, – знаем об этом или нет, руководствуемся в своей повседневной жизни определенной «генеральной линией». Наша деятельность структурирована нашими целями – заработать, построить отношения, наладить быт, удовлетворить сексуальную потребность и т. д.