Чтение онлайн

Способности мышления поистине удивительны: мыслить, моделировать, прогнозировать, манипулировать и в результате – выживать. Вот только выживаем не «мы», выживает «я». В этой замечательной технологии имеется один программный изъян, подобный самовоспроизводящемуся компьютерному вирусу. Проблемой становится «я». Программа работает великолепно, но когда весь этот туман моделирования, прогнозирования и манипулирования развеивается, выясняется, что выживает вовсе не обязательно то, что идет на пользу обществу.

Дело в том, что наше восприятие собственного «я», происходящее из фрагментированного мышления, также фрагментировано. И, не затронутое всеми прочими аспектами жизни, оно не обладает способностью мыслить целостно – оно мыслит только индивидуалистически.

Наша цивилизация построена на таких фрагментах и соответствующим образом воспитывает каждое новое поколение. Чрезмерное внимание, уделяемое развитию мышления, лишь усугубляет эту трагическую эволюционную аномалию. Если современное ощущение «я» не будет смягчено ощущением пространства, сообщества и взаимоотношений, то нашу прямолинейную личность ждет участь прямолинейных динозавров. Чувство личности жизненно важно, незаменимо, и его необходимо всячески пестовать. Но личность как феномен жизни находится во взаимосвязи со всем, что в ней есть. Благодаря пониманию этого отдельное «я» и становится мудрым, сострадающим и устойчивым. Ведь единственным препятствием для реализации личностью своей безграничной свободы может быть лишь глубокое чувство ответственности и взаимосвязи – естественное самовыражение человеческого существа.

В своей обольщенности мышлением – а ведь это лишь один из аспектов человеческого опыта – мы создали культуру эгоизма, которая гордится своей разобщенностью. Мы воспитываем наших детей для конкуренции, вознаграждая тех, кто преуспел в выживании и карабкании наверх. Мы вознаграждаем индивидуализм, не задумываясь о его роли в нашей жизни.

Забывая об ограниченности мыслительной функции, мы отождествляем с ней всю человеческую психологию. Мысль – это всего лишь технологический инструмент, и человек гораздо больше ее. Индивидуум, который остается только индивидуумом, использует не все возможности человеческого существа. Человеческий потенциал позволяет нам быть абсолютно, даже, можно сказать, фантастически индивидуальными, но при этом в полной мере взаимодействовать со всей жизнью. Но нас не учат этому в школе. Мы не сдаем экзаменов, которые выявляли бы это умение. Целостное человеческое существо не возвышается над другими – оно стоит вровень со всеми.

Что, если бы Декарт, столкнувшись с проблемой «я», понял его как интегрированную, а не изолированную сущность? Что, если бы он заявил: «Я люблю, следовательно, существую»? Что, если бы мы поверили в это и построили наше общество на связи людей между собой – общество, где ценились бы щедрость, помощь и врачевание, а роль мышления состояла бы в том, чтобы способствовать сопереживанию? Какой была бы школа в таком обществе и чему бы она учила?

Хватит ли нам мужества теперь, вооружившись знаниями, усомниться в том, кто мы есть? Сумеем ли мы вернуть мышлению его истинные функции, одновременно признав и его ограниченность? Научимся ли рассматривать каждого мыслителя и его мысли с точки зрения нашей всеобщей взаимосвязанности? Осознаем ли мысль как инструмент, действующий в контексте целостной жизни?

Чем станет образование, если оно расширится настолько, что сумеет воспитать целостного ребенка?

Ничто – вот то, что вы ищете!

Если наблюдать, порой можно многое увидеть.

Йоги Берра

Когда мы говорим детям, что информация – это самый важный элемент образования, мы украдкой подсовываем им порочную систему ценностей, свойственную нашей цивилизации. Истинная цена информации не высока. Со временем большая часть того, что мы заучиваем, устаревает или перестает быть нужной. В нашем мире слишком много информации и слишком мало смысла. Поэтому нашим детям нужен не поток сведений, а умение думать, позволяющее этот поток организовывать и использовать.

Информационная перегрузка в наших школах – это издержки цивилизации, которая одержима информацией, торговлей и информацией как торговлей. На наших телеэкранах – котировки акций фондовой биржи. Между этими сводками – реклама продукции, без которой, как нам внушают, мы не сможем жить. Перед тем как отправиться на работу, мы просматриваем газеты, а по пути слушаем радио.

Чего мы ищем? Мы со всевозрастающей скоростью накапливаем информацию, но зачем? В безумном порыве добыть и записать как можно больше информации мы утратили смысл, утратили то, что побуждает нас действовать.

И это – «прекрасный новый мир» информационного насыщения, где данные продаются и покупаются, где личность сведена к статистической покупательской единице. Получение каждого сообщения – тоже потребление, а средством его передачи становится все: от названий стадионов до карманов рубашек, которые мы носим. Нет ничего, что не могло бы стать товаром, если его упаковать и продавать. Рынок существует даже для «ничто» – нужно только знать, как им торговать.

Недавно в Новой Зеландии один молодой художник-оформитель задумался о рекламе и ее причудах, о ее способности принуждать потребителя покупать самые странные вещи, которые ему вовсе не нужны. В результате он провел блестящий социальный эксперимент.

Художник решил, что наилучшим из несуществующих товаров для рынка будет НИЧТО™. По всему Окленду были расклеены плакаты: «НИЧТО™ – вот то, что вы ищете!» На плакате, конечно же, была изображена красивая женщина, устремившая свой взгляд куда-то вдаль. Вскоре стали раздаваться телефонные звонки: люди готовы были купить то, чего у них и так, надо думать, было предостаточно.

Кампания НИЧТО™ продемонстрировала способность денег продавать, способность зрительного образа внушить покупателям мысль о существовании у них потребности, о которой они даже не подозревали. Но самое главное, эта кампания продемонстрировала, что в мире информации даже «ничто» может стать «чем-то».

Если «ничто» может стать «чем-то», то как мы можем быть уверены, что наше «всё» не есть «ничто»? А что, если «всё» – это просто красиво упакованное «ничто», хитроумно внедренное в наши мозги как что-то не просто важное, а насущно необходимое? Что, если «всё» – это «ничто», снабженное привлекательными картинками и продаваемое нам, как… «то, что мы ищем»?

Такова власть информации. Нам внушают: то, что мы ищем, – это более полная информация, это информация лучшего качества, это исчерпывающая информация. В этом суть современного образования. Если впихнуть в себя достаточно информации, то у нас будет всё.

А что, если «всё» – это совсем не то, что нам нужно? Что, если маркетинг информации просто убедил нас накапливать побольше всего, побольше «ничто», побольше чего угодно? И что, если на самом деле нам ничего этого не нужно? И тем не менее мы воспитываем детей так, словно этот бесконечный поток информации и есть то, в чем они нуждаются.

Культура бесконечного маркетинга работает без устали.

Куда бы мы ни посмотрели, мы видим логотипы корпораций. БОЛЬШЕ™. Стадион БОЛЬШЕ™. Предоставлено вам фирмой БОЛЬШЕ™ (вот вы и будете покупать больше). Сделала для вас фирма БОЛЬШЕ™. Спонсировала фирма БОЛЬШЕ™. И это еще не всё.

Вездесущие плакаты, на которых вы видите прекрасную девушку или мускулистого молодого человека со слоганом «БОЛЬШЕ™… Вот то, что вы искали». Или просто: «Покупайте БОЛЬШЕ™».

И что мы чувствуем, глядя на эти сообщения? Кажется ли нам, что, не приобретя больше, мы что-то потеряем? Или у нас возникает этакое беспокойное чувство, что и это сообщение, и этот продукт, и эта информация, хитроумно заложенная в средство* ее передачи, никак не связаны с тем, что мы ищем на самом деле?

Не кажется ли вам, что если малое прекрасно, то не большее, а меньшее принесет нам радость? Почему же мы, словно фантастические мастера айкидо, принуждены сражаться со стремящимися к нам со всех сторон потоками информации, помогая им стекаться в несуществующий мир НИЧТО™?