Чтение онлайн

Мы могли бы создать школу, где дети сами будут решать, что им изучать, школу, которая будет управляться демократически, а не иерархически, школу, где обучение будет новаторским, экспериментальным, без искусственного разделения детей по способностям или возрасту. Но только вопрос образования затрагивает проблемы куда более глубокие, чем структура школы.

Не должна ли такая школа постоянно обращаться ко всей жизни детей? Не должна ли она затрагивать и родителей, готовых жить целостной жизнью? Не должна ли она привлекать и другие институты, способствуя созданию новой модели семьи, общества, рабочего места и социальной организации? Ведь если мы не реализуем такую возможность в своей жизни, то мы не вправе ожидать этого и от наших детей. Разве смогут они научиться жить по-новому, если мы сами не живем по-новому? Вряд ли возможно создать целостное пространство в рамках пространства фрагментированного.

Наш педагогический энтузиазм и любовь к детям могли бы стать катализатором нового, свободного от страха отношения к жизни и обучению. Мы могли бы создать учебную среду, которая не будет насаждать определенных образов восприятия мира, а просто позволит детям свободно познавать мир. Ребенок, который выучится таким образом, быть может, и не перевернет мир, но его жизнь, по крайней мере, не будет полна наших страхов.

Альтернативная семья

Наша школа была не столько собственно школой, сколько домом для детей. Мы организовали для них место, где витающая в воздухе культура могла впитываться без каких-либо прямых наставлений со стороны.

Мария Монтессори

Многие социальные проблемы нашего общества начинаются с разрушения семьи. Сплошь и рядом семьи разваливаются, браки кончаются разводами, родители женятся и выходят замуж повторно, смешивая осколки одной семьи с осколками другой. А быстрые изменения в обществе и всеобщая мобильность способствуют тому, что многие семьи оказываются разбросаны в пространстве и времени, теряя свое единство и смысл. Мало кто сомневается, что эти изменения в социальной организации усугубляют стресс в жизни детей. Такая ситуация сама подталкивает нас пересмотреть свой взгляд на семью и задуматься о создании новых структур, основанных не на биологической связи, а на общих целях, сопричастности и близости.

Это был бы эксперимент, достойный проведения: создать новую разновидность семьи – основанную на взаимной поддержке группу детей и взрослых, живущих бок о бок, которые в силу своей увлеченности и общих целей творили бы жизнь, обладающую всеми преимуществами жизни семейной.

Нередко разрушение брака означает воспитание ребенка в неполной семье со всеми вытекающими отсюда последствиями, такими, как недостаток средств к существованию, внимания и уверенности в завтрашнем дне. Так нельзя ли создать общество совместно проживающих одиноких родителей, увлеченных идеей воспитания детей? Пусть они образуют совместное хозяйство, члены которого поддерживали бы друг друга в повседневной жизни. Разве не могут отдельные личности заключить договор о взаимоподдержке, выходящий за рамки исторических форм брака? Разве не могут дети и взрослые ужиться на одном участке земли или в одном здании, чтобы стать друг другу дядьями и тетками, племянниками и племянницами, родителями, бабушками, дедушками и детьми – то есть семьей во всех смыслах, кроме биологического?

Неужели мы не можем завязывать по-настоящему близких взаимоотношений, если у нас нет общих генов? Конечно, мы делаем это, но только в особых случаях. Мы поступаем так ради продолжения рода, когда вступаем в брак. Мы пренебрегаем отсутствием общих генов в случае усыновления или удочерения, но только тогда, когда отказывает механизм размножения. Неужели этого требует биология – чтобы мы подчинялись эгоизму гена? Разумен ли этот ген в своих требованиях?

Не будет ли нашим детям лучше в семье, объединенной общими целями, если уж биологическая семья отсутствует? И, может быть, такие семьи способны дополнять друг друга? Не будет ли лучше нам самим, если мы станем делить с другими людьми трудности жизни, если будем помогать друг другу, если будем жить в дружественной общинной среде?

Неужели культурная традиция и стремление сохранить привычный (статус-кво настолько сильны, что не позволят нам разумным образом организовываться в некие семьеподобные группировки? Неужели это так уж необычно, так эксцентрично и страшно? Что мешает нам заботиться! друг о друге и придавать этой заботе новые формы?

Изоляция, одиночество, виртуальные отношения по телефону и электронной почте, мимолетные посещения родственников – зачем безропотно соглашаться с таким вариантом «семейной жизни», который все настойчивей навязывает нам наша цивилизация? Не лучше ли найти людей которые разделят наши представления о целостной Жизни и будут вместе с нами добиваться того, что необходимо нам и нашим детям, внимательно прислушиваясь друг к другу. Совместными усилиями мы можем создавать такие Альтернативные семьи любого размера и любой возрастной структуры. Они воплотят наши представления о том, что для нас важнее всего, – о заботе, поддержке и воспитании лучшего что заложено в человеке.

Надежная семья – будь то обычная, альтернативная или комбинированная – сможет принести нашим детям больше свободного бремени, больше заботы, больше любви. Если мы попытаемся дать своим детям семью, тщательно задуманную и сконструированную в целях их благополучия, не реализуем ли мы тем самым и свои самые сокровенные чаяния и надежды? Ведь в такой семье мы сможем найти основу для целенаправленной жизни – жизни, исполненной творчества и детской любознательности.

Живые сообщества

Пожалуй, самый страшный призрак, преследующий работающих людей, – это запланированное устаревание человека, являющееся частью запланированного устаревания производимых им вещей.

Стаде Теркел

Стремление к безопасности и контролю над происходящим – одно из естественных человеческих свойств. Но в нашем перегруженном, перевозбужденном и склонном к подавлению мире жажда безопасности и уединения стала чуть ли не символом социальной удовлетворенности. Наш мир превратился в мир оторванности и изоляции.

Мы можем годами жить по соседству с человеком и ни разу с ним не встретиться. Физическое пространство нашего пригородного жилья позволяет нам жить в изолированном мире, в который другим нет доступа. О том, что происходит снаружи, мы узнаем по телевизору или из окна, выходящего в наш дворик. Живя в пригороде, мы и шагу не сделаем без машины. Ходим же только в том случае, если нужно выгулять собаку или стоянка у магазина так забита, что приходится ставить машину поодаль. Ну а в городе качество жизни постоянно ухудшается из-за снижения безопасности, роста шумов и загрязнения окружающей среды. Увы, наша жизнь настолько связана с производством, мобильностью и скоростью, что жилище для нас – это место, где можно побыть одному, отдохнуть, набраться сил для нового дня и для зарабатывания следующего доллара.

Такая жизнь разделяет, а нам-то нужно совсем другое. Поэтому мы начинаем создавать соседские сообщества, в которых человек, сохраняя возможность оставаться наедине с самим собой, получает условия для полноценного общения. В пригородных зонах появляются крылечки у дверей домов, боковые улочки, маленькие парки и прогулочные тропинки. В городах возникают многофункциональные пространства, предназначенные и для работы, и для проживания, которые помогают разгрузить городской центр. Автомобили понемногу уступают место другим транспортным средствам – экологически более чистым и ориентированным на нужды людей. Даже виртуальный мир Интернета породил киберсообщества, которые объединяют людей с общими интересами, выходя за границы пространства и времени.

В авангарде этого движения к новому общинному бытию находятся те, кто понимает, какую важную роль играют качество жизни каждого человека, личные взаимоотношения, возможность самовыражения, восприимчивость, любовь и доброта. Эти ценности невозможно превратить в товар, выставить на рынок и продать, хотя люди неоднократно пытались это сделать. Они являются неотъемлемыми составляющими жизни, озаренной светом сопричастности, энтузиазма и любознательности. Ценности эти приходят к нам естественным образом, но только тогда, когда мы избавляемся от одержимости материальным.

Нашим детям хорошо знакомы эти стороны общинной жизни, как были они когда-то знакомы и нам. Но многие из нас почему-то решили, что все это должно быть нам доступно не сразу, а только если мы как следует поработаем над своей духовностью, над своим исцелением. Наверное, это все та же идеология стяжательства и материализма, поиск прибежища в духовном самолюбовании, которое никогда не выходит за пределы своих ограниченных потребностей.

В действительности нам почти ничего не нужно делать для того, чтобы вернуться к райской жизни, в которой мы все будем тесно взаимосвязаны. Достаточно только отдать должное всему тому, что нас окружает: знакомству с соседом, которым мы пренебрегали раньше; чашечке чая, насладиться которой у нас не хватало времени; книге, которую мы так и не дочитали; помощи, Которую мы кому-то не оказали; конфликту, который мы не разрешили; путешествию, которое мы давно мечтали совершить. Чтобы открыть для себя новую яркую жизнь, полную радости и энтузиазма, больше ничего и не нужно: просто дать передышку своим перегруженным заботами головам, просто больше полагаться на стихию наших сердец в каждый момент бытия. Тогда-то мы и поймем, насколько тесно мы все связаны друг с другом.