Чтение онлайн

Разрисованных шкафов у нас нет, не знаю почему. Вот пластилин, налепленный по всему дому, – другое дело. Маленьким игрушкам ребята строят из пластилина миры в коробках. В этих мирах – товарно-денежные отношения, стратегии, династии, старшие дети ведут архивные записи. Они сами придумали эту игру. У детей нормальная виртуальная реальность. Побочный эффект – пластилина на полу много.

Иногда я думала: ужас, дети у меня растут в беспорядке. Порядок для меня – все игрушки на столе, а не на полу. Два раза в год вместе с ребятами раскладывала все по местам. Это занимало два дня. А на следующий день вновь все оказывалось на полу. Детям так удобно, они знают, где что лежит. Подмести можно, только поднимая игрушку и возвращая ее на прежнее место.

Нельзя ранить детскую душу. Для нас пустая баночка – мусор, а для ребенка – сокровище. Он так мир познает. Интересный камушек, веточка, колючка – все должно быть с ним, лучше в портфеле, где йогурт. Когда он йогурт клал в портфель, он помнил про него, а потом забыл. И он же не знал, что через неделю он, пахнуть будет. А у мамы в это время грудное вскармливание, и она тоже судьбу йогурта не проследила.

Ребенок растет и начинает упорядочивать свой мир. Сейчас, если Коля где-то напластилинил, старшие дети вручают ему стек и идут с ним убирать. В итоге все убирают за ним. Коля – младший и этим пользуется.

У нас музыкальная и художественная школы под одной крышей. Гриша учится игре на флейте и в художественной, Федя – на фортепиано, Варвара – на скрипке. У Вари и Феди – танцы. Ничего из этого упустить нельзя. Есть способности к музыке – должны их развить. Танцы нужны, чтобы не болеть, быть в хорошей физической форме. Что я делаю? Беру тетрадь, записываю в нее занятия и начинаю составлять пазл. Кто поедет с Гришей? Кого повезу я? Кто останется с Колей? И пазл складывается. Я год сидела у Варвары на уроках скрипки, потому что иначе она не стала бы заниматься. Время-то нашлось. Бог дал детей – дал и время на них.

Папа приносит деньги в тумбочку. Я знаю, сколько примерно трачу в неделю на еду, сколько надо заплатить за кружки. Мы не богатые люди, но и не бедные люди. Накоплений нет, но на нормальную жизнь хватает. Да, случается форс-мажор. Например, сломалась посудомойка. Чтобы купить другую, придется до зарплаты затянуть пояса. Но чтоб нуждаться – такого не бывает.

Капитан всегда уходит с корабля последним. Наш корабль, слава Богу, не тонет. Остальные трудности преодолимы. За будущее не страшно. Оно может быть разным, мы никогда не можем предугадать каким. Если бояться, тогда и не жить.

Есть такой старый анекдот: «Как ты расслабляешься? – А я и не напрягаюсь». Мы просто делаем свое дело. Это наша жизнь, мы ее выбрали и себя без этого не представляем.

Подготовила Оксана Головко

Что нужно, чтобы твой ребенок выиграл олимпиаду? Немного помощи семьи, хорошая школа и охота на бизона, говорят в семье Коровиных. Правила жизни? Нет правил, есть традиции, общее семейное целеполагание и большая дружба. О том, как из совместной паломнической поездки получились двадцать лет счастливой семейной жизни, рассказывают Алексей и Софья Коровины.

Папа – Алексей Коровин.

Мама – Софья Коровина, бывший палеонтолог.

Дети – Ксения, Серафим, Мария, Иван.

– Как вы познакомились с мужем?

– В паломнической поездке «Петербург – Валаам» в 1992 году. Группа собиралась на вокзале, как обычно – много женщин, мужчин очень мало. И единственный молодой человек в группе – Леша. Смотрю: девушки вокруг него скучковались, щебечут, а я думаю: «Эх, молодежь». Но в последний день, прямо перед отъездом в Москву, случился высоконаучный интеллектуальный диспут…

– О чем дискутировали?

– В отличие от сегодняшнего дня, нас интересовали глобальные проблемы! Что-то и о проблемах масонства… Я тогда открыла рот, приняла участие, и Леша в первый раз обратил на меня внимание. Всю обратную дорогу в Москву мы беседовали.

– Вы были студентами?

– Я к тому моменту уже бросила аспирантуру, а Леша был студентом. Потом мы еще два года встречались и разговоры разговаривали. Я уже поступила в Свято-Тихоновский и училась на катехизаторском отделении.

– Получается, вы познакомились уже церковными, православными людьми? А как пришли к вере?

– Я еще с детства чувствовала, что у меня есть ангел-хранитель, хотя вся семья у меня атеистическая, никто мне ничего такого не говорил. Я знала, что есть Кто-то наверху, Кто мне в трудной ситуации помогает, хотя слова «Бог» еще не произносила. В средней школе перед страшной контрольной, когда бабушка заснет, я вставала на колени и молилась, чтобы все получилось хорошо. Однажды, в те времена, когда в церковь еще нельзя было ходить, я нашла на улице крестик, простой, и у себя в тайнике прятала. А в сложные для себя моменты доставала и ходила с ним. Молитву «Отче наш» я собирала как пазл: бабушка, которая училась в церковно-приходской школе, несколько строчек скажет – я запоминаю.

А учась в университете, – а я по профессии палеонтолог, – шла «от рационального». Я понимала, что жизнь сама по себе, из этого, как нас учили, протобульона, не могла возникнуть, это по теории вероятности невозможно. Просто на основе фактов.

Когда разобралась с общим посылом, стала искать – какая религия? В начале 90-х было много протестантов, они и в университете выступали с проповедями. Католики вели миссионерскую деятельность. В августе 91-го мы ходили в Польшу, в Ченстохову, был марш – мы, кстати, одновременно с будущим мужем там были, но не познакомились – к Папе на проповедь.