Чтение онлайн

Издалека донёсся протяжный гудок локомотива. К стуку колёс примешался трущийся шелест тормозных колодок. Послышался приближающийся лязг сбивающихся со скорости вагонных сцепок. И их вагон заскрипел, накренился в сторону и резко качнулся обратно, швырнув все свои внутренности. Где-то, в вагонной утробе, с силой грохнуло об пол, а лязг покатился по вагонам дальше. Состав ворвался в затяжную петлю железнодорожного полотна. «Уснул он там, что ли?» Константин успел упереться ногами и уцепиться одной рукой за алюминиевую решётку двери, а другой – схватить в охапку хрупкую фигурку девушки. Тормозящий скрежет железа об железо сбил скорость, всей своей массой ещё раз качнувшись по инерции, и всё также мгновенно успокоилось. Во все щели полез запах горелых колодок. Загалдели сонные азербайджанцы. Едва уловимое движение вагона и мерное постукивание колёс всех успокоило и снова усыпило. Константин тоже расслабился, но руку освободить не смог. Лена крепко прижимала её к себе.

– Всё, всё, спи, – успокаивающе погладил он девушку по голове и попытался освободиться из её цепких пальцев. Свет медленно прополз по тамбуру. Лена смотрела глазами, полными тревоги, и продолжала крепко прижимать его руку. Только теперь Константин почувствовал у себя в ладони упругий комочек, коротко вздымаемый глубоким дыханием барышни. Медленно потянулся свет следующего фонаря. Лена не сводила взгляда, но тревога сменилась трепещущей трогательностью. Она слегка упёрлась ногами в стенку и медленно, в такт стуку колёс и движущемуся свету, села, но уже в объятиях своего покровителя. Голова легла ему на плечо, и только теперь из груди вырвался выдох облегчения. Константин обнял девушку и крепко прижал. Глубоко вдохнув аромат её волос, закрыл глаза. Они так бы и проснулись, но не спалось им…

В пять утра, громыхнув сцепкой и встряхнув всех пассажиров, поезд остановился. В окнах замелькали мечущиеся встречающие. Весь вагон проснулся и встал одновременно. Толкаемая со всех сторон Лена в ожидании молча смотрела, как Константин собирается. Чувствовалось нависающее напряжение предстоящего расставания. Придирчиво осмотрев рюкзак, Константин водрузил его на плечо и только теперь несмело посмотрел на свою спутницу. Лена старалась не моргать, чтобы не сбить слёзы, крепко сжав зубы, она не могла никак сглотнуть подкатившийся к горлу комок. Константин притянул её к себе, стряхнув слёзы на штормовку. Коротко прижался щекой, краем губ ткнулся в висок, захватив и истекающий слезами глаз, и ушёл, оставив девушку в пустом вагоне. «Чего терзаешься? Первая встречная… Ну и что? Все мы – когда-то первые встречные! У тебя намечен маршрут, и его надо выполнить, – боролся сам с собою Константин, пробираясь сквозь толпу к выходу. – В конце концов любое расставание – это личные, душевные потери. Это нормально, когда душа болит. С каждым расставанием отрывается кусочек души… Что болит-то сейчас? Эгоизм, – закусив солоноватую от слёз губу, Константин задавал вопросы, и сам же на них отвечал: – Чувство собственничества гложет. Обладать, и немедленно! – У Константина заиграли желваки, что-то сопротивлялось стройным рассуждениям, но он упорно шёл вперёд. Бездушные ноги уносили его прочь от неожиданно нагрянувших душевных мук и слабостей. Где же находится душа, и насколько она заполняет тело?

Разглядывать Баку времени не было. До отхода парома на Красноводск оставалось сорок минут, а предстояло купить ещё билет. Константин прибавил в шаге. На паром уже вбегал под крики: «Убрать трап!», «Отдать концы!» И прелестная девушка осталась далеко позади.

Самый недорогой билет позволял Константину искать место только на палубе. Строгий боцман следил за порядком, и схитрить не удалось. Устроившись, хоть и удобно, поспать не получилось. Ветер и болтанка больше тревожили, нежели располагали ко сну. Промучившись с закрытыми глазами шесть часов, Константин сошёл на асфальт порта Красноводск. Земля под ногами, с непривычки, покачивалась. После бакинских пейзажей Красноводск представлял собою жалкое зрелище, но предаваться эмоциям было некогда. Из-за шторма паром опоздал на час. Надо было спешить на поезд до Ташкента. И Константин кинулся сломя голову, благо, вокзал находился недалеко от порта.

Общие вагоны этой стороны Каспия не отличались от тех, которые с той стороны. Они так же были забиты по самые третьи полки, но только совершенно другой публикой. Почти у всех чалма на голове, матрацно-полосатые халаты и расшитые шлёпанцы. Одни сплошные шлёпанцы! Константин резко выделялся, несмотря на то, что одет был в обычную офицерскую рубашку и парусиновые брюки цвета хаки. Он долго пробирался вдоль вагона, высоко переступая через тюки и чьи-то головы, выискивая свободное место. Понадобилось как-то сложно разминуться, открывая дверь в туалетный предбанник. Здесь уже разместились на мусорной крышке двое пассажиров, и двое стояли. С ними тоже пришлось чуть ли не обниматься, чтобы открыть дверь в сам тамбур. Заставленный тюками тамбур встретил вновь прибывшего гробовым молчанием. Константин равнодушно обвёл взглядом уставившихся на него мужчин и сухо поздоровался. Особо не церемонясь, он пробрался в угол и, растолкав сваленные тюки, установил рюкзак. Никто не проронил ни звука. Константин спиной чувствовал, как за ним наблюдают несколько пар наливающихся недовольством глаз. Чтобы разрядить обстановку, он заговорил первым, стараясь без эмоций всё объяснить:

– Чтобы не мешал в проходе, и подальше от людей. А то может металлической конструкцией поранить во время движения поезда.

После некоторой паузы послышались редкие нашёптывания. Мужчины рассматривали рюкзак чужака и, соглашаясь, закивали головами. Тихие разговоры возобновились, и уже никто не обращал внимания на новичка. Народ ждал, когда поезд тронется в путь. Константин успокоился. Было о чём подумать – предстояла третья бессонная ночь, поезд уносил его глубоко в Азию, и всё только начиналось!

Проснувшись, Константин открыл глаза сразу и непроизвольно потянулся. Голова лежала на высушенной земле. Коврик как-то непривычно покалывал многочисленными крошками. Он пошарил рукой, ища, куда закопал нож, но пальцы нащупывали твёрдую почву, иногда проваливаясь в щели. Константин подскочил, озираясь. Сидел он на земле рядом со своим ложем, а вокруг не было ничего – ни подстилки, ни рюкзака, ни спальника. С песчаного барханчика он скатился, по-видимому, во сне. «Где же вещи?» – оглядываясь, Константин запустил в песок руки и нащупал заветную рукоять. Клинок весело блеснул, подмигнув зайчиком. Константин ещё раз осмотрелся, вглядываясь в дувалы, – может, кто из ребятишек подшутил? Округа словно вымерла. Константин поочерёдно пожамкал все карманы и совсем расстроился. Мелочи и нескольких рублей, полученных на сдачу и положенных в карман рубашки, не было. Его явно обокрали. Мечта сбылась – он попал в Кара-Кумы, попал в Азию и стоит без денег, без документов. Намеченная программа начала реализовываться с первого дня и с самого главного пункта – выжить! Ругать себя уже не имело смысла. Константин расстроился и по другому поводу: придётся возвращаться домой, так и не доехав до Тянь-Шаня. «Нужны деньги на обратный билет. Единственная возможность их заработать – это подрядиться к кому-нибудь на работу. Базар, базар, – запульсировало в висках. – Грузчиком на базаре…» – Пока голова размышляла, ища выход, ноги сами выбирали дорогу. Когда Константин поставил точку своим размышлениям и намеченному плану, то приятно удивился – центральный вход в базар был прямо перед ним.

Стояло раннее утро. Базар уже гудел обилием народу. Константин бродил между прилавками, присматривая хорошего работодателя. У огромной жёлто-зелёной кучи – дыни и арбузы свалены вперемешку – стоял рослый паренёк и торговался с женщиной, покрытой паранджой. Женщина говорила тихо, но паренёк всё слышал и отвечал ей чуть ли не на весь базар, как бы привлекая внимание к их бойкой торговле и желая показать, как умеет торговаться и выторговать свой интерес. Уже опытный глаз юного торговца сразу выхватил из толпы чужака и держал его в поле зрения.

– Что это они у тебя перемешаны? – как бы разговаривая сам с собою, спросил Константин.

– Кто перемешаны? – неожиданный, наполовину услышанный вопрос, озадачил паренька и сбил со стройного коммерческого настроя.

– Что, а не кто, – также в сторону продолжал говорить Константин.

– Что – что? – не понял совсем сбитый с толку паренёк.

– Дыни и арбузы – что, а не кто, – уже пристально посмотрел на паренька Константин.

Паренёк оценил тон чужака. Его глаза заискрились особым азиатским огоньком:

– Послушайте, уважаемый, – сейчас он, как заправский, гостеприимный хозяин-торговец превратился в саму любезность. Видно было: всё, что он сейчас делает и говорит, – подражание старшим: отцу, деду, дядьке – заправским торговцам, не один год проведшим на базаре. – Э-э-э! Вы не понимаете! Аромат дыни смешивается с ароматом арбуза и получается истинный букет Аллаха! Не дыни, а мёд! Не арбузы – нектар! – Паренёк воздел палец к небу, выдерживая паузу, измерил чужака смешливо искрящимся взглядом, и продолжил торговаться с женщиной, покорно ожидающей окончания мужского разговора.

Теперь уже Константин оценил по достоинству умение юного торговца, и его глаза прищурились в улыбке:

– Работа нужна, – как-то тихо, почти губами произнёс он, больше для проформы, но паренёк расслышал.

– Нет, – в промежутке торговли бросил он, – нам работники не нужны. Может, старику Ниязи, – и махнул рукой, показывая куда-то в глубь базара. – Иди в самый угол, – напоследок небрежно отослал он чужака.

Константин поплёлся в направлении, куда указал паренёк. В углу базара, в самом глухом его закутке, за огромной кучей первоклассных дынь и арбузов, сидел на корточках, обхватив колени руками и положив на них голову, старикашка. Можно было предположить – это ребёнок, если бы не свисающая между колен скудненькая, но длинная бородёнка.