Чтение онлайн

— Все правильно, но именно когда мы встречались со шве­дами, нужно было впереди держать пятерых. Да еще поддержка бортовых в атаке требовалась. Чтобы побеждать шведов, необ­ходимо атаковать большими силами и много. Это аксиома, до­казательств не требуется. Обыграть, как мы говорим, один в один готового к единоборству шведского защитника всегда было сложно. Они наших просто «вырубали» — очень жестко играли в корпус, у нас так не допускалось. Да и игровая дис­циплина у шведов на высшем уровне. Играть с нимя в прямо­линейный хоккей нельзя, нужно обязательно коллективный маневр использовать.Начинал, допустим, Вячеслав Соловьев двигаться с мячом со своей половины поля. К нему сразу, располагаясь веерооб­разно, подстраивались партнеры. Выманив на себя нескольких соперников, Соловьев передавал мяч мне. Я шел вперед или по­перек поля, выбирая возможное направление атаки, а по всей ширине, стремясь освободиться от опекунов, набирали скорость другие нападающие. У меня всегда был выбор, как продолжить атаку. Это и есть коллективный маневр.

— Что же помешало сборной играть в такой манере и дальше?

— В этом и вопрос. Когда молодой Сергей Ломанов появил­ся в сборной, он играл, так скажем, по нашим правилам. Но в конце 70-х — начале 80-х игровая схема изменилась. Во-пер- вых, в сборной произошло расслоение. Сергей Ломанов и Вла­димир Плавунов по уровню мастерства стали значительно пре­восходить остальных. Во-вторых, Ломанов, чьи скоростные возможности были выше, чем у других нападающих, устремляясь в атаку, отрывался от партнеров, и вынужден был разби­раться со шведскими защитниками в одиночку. Какое-то время это проходило, но вскоре они научились с ним справляться.

— Не винить же в том самого Ломанова?

— Это верно, но были забыты основные постулаты. Если в футболе, как говорится, возможны варианты, то в хоккее с мя­чом точный и своевременный пас является главным тактичес­ким оружием. Противоядия никто не придумал, да его и быть не может. Шведы с появлением видеомагнитофонов стали за­писывать матчи, анализировать их, и, что естественно, овладе­ли умением противостоять игре сборной с Ломановым на ост­рие атаки.

Причем традиционную нашу систему игры разрушил — как ни парадоксально это может прозвучать — бессменный чемпи­он страны 80-х годов красноярский «Енисей». Их тренер Юрий Петрович Непомнющий, имея нескольких достаточно сильных нападающих, нередко пред­почитал обходиться двумя — Сергеем Ломановым и Анд­реем Пашкиным. Они совер­шали рывки, а игроки сред­ней линии «отгружали» им мяч. Между ними шло по­стоянное соревнование в ре­зультативности. Для союзно­го чемпионата этого хватало, а со шведами не годилось. Неудивительно поэтому, что «Енисей» не блистал в меж­дународных клубных турни­рах. Тогда сильнейшим был шведский «Болтик».

— Может быть, беда бьит в том, что nepeeejiucb быст­рые и уме/ше нападающие?

— Отчасти, и это правиль­но. Хотя за тот же «Енисей» играли старший брат Сергея Ломанова Виктор, Юрий Иванов, потом появились Влади­мир Митрюшкин, Виталий Ануфриенко, чей потенциал, за ис­ключением последнего, до конца, на мой взгляд, не был рас­крыт.

Если игра в пас — постулат первый, то наличие скоростных игроков в линии атаки и полузащите есть постулат второй. В сборной 60-х, да и позднее, слабо бегущих не было. Трофимов таких не брал. Василий Дмитриевич на каждой установке перед игрой со шведами подчеркивал, что нужно использовать свое преимущество в скорости. Ушел от одного, и, не сближаясь со следующим соперником вплотную, отдай мяч партнеру. Каж­дой передачей надо отсекать пару игроков, тогда будет дело.

— В подтверждение этой мысли приведу аова Трофимова из беседы с журналистом Аь\ьбертом Лейкиным, опубликованной в еженеде.1ьнике «Спорт за рубежом» в 1969 году, где подводшшсь итоги очередного чемпионата мира: «Наше главное оружие — ско­рость. В скоростной выноошвости, в стартовой скорости, в быс­троте преодоления центральной зоны поля мы превосходшт наших соперников. Именно поэтому нам удавалось разрушать все их обо­ронительные и контратакующие тактические построения... Толь­ко скоростным игрокам будет место в сборной. Будущее хоккея с мячом в скорости».

— Значит, я неплохо помню его заветы. Вячеслав Евгенье­вич Соловьев, когда принял от Трофимова сборную, первый свой чемпионат мира проиграл. Пришлось убеждать его, чтобы вернул в команду ветеранов Валерия Бочкова и Леонида Лобачева. Они и в пас играть умели, и убежать еще могли. А такие, несомненно, кстати, квалифицированные хоккеисты, как Ана­толий Попов, Виктор Ковалев, Сергей Наумов, Ирик Фасхут- динов, которых Соловьев привлекал в сборную, скоростными качествами не отличались. Николай Паздников быстрый был, но в игре разбирался неважно. Как ему можно было пас отдать, если он в хоккейной школе не усвоил, что для приема мяча нужно от защитника отрываться? Таких примеров, к сожале­нию, немало...

— Самое время вспомнить ваших товарищей по сборной стра­ны, победные выступления на чемпионатах мира. Вы с Евгением Герасимовым по числу побед рекорд держите. Восьмикратные!

— Я мог и девятикратным быть, но в 1969-м в Швецию не ездил, об этом уже говорилось. В 1961 году, когда я дебюти­ровал, чемпионат проводился в Норвегии на всемирно извест­ном по выступлениям конькобежцев «Бишлете». Для меня он сложился удачно. В первой встрече с финнами вырвали победу — 3:2, и мне два мяча удалось забить. Решающим был матч со шведами. Игра проходила, помню, на рыхлом льду. 2:1 выиграли. Оба гола Валентин Атаманычев с моих простре­лов забил.

Атаманычев и в 1963-м отличился, вместе с Папугиным стал лучшим бомбардиром. Шведам три гола забил. Когда Трофи­мов принял сборную, он Атаманычева использовал мало. В 1965 году в Москве выпустил на замену в матче со Швецией, который хоть и трудно складывался, но ничего уже не решал, а в 1967-м свозил в Финляндию «туристом». Атаманычев мне за­помнился тонким пониманием игры и острыми передачами.

Про таких газетчики когда-то писали «говорит с партнерами на языке паса».

— В линии атаки сборной СССР много лет выступам еще два знаменитых свердловчанина — Николай Дураков и Александр Измоденов...

— Оба семикратные чемпионы. Александра Измоденова я бы назвал наиболее гармоничным из всех известных мне хокке­истов. Настоящий был мастер, игрок без слабых мест. Саша был искушен во всех технических и тактических нюансах, мог играть в любом амплуа и с любыми партнерами. А какой скоро­стью обладал! То, что Измоденов лучший левый нападающий в истории нашего хоккея, для меня бесспорно. Только своеобразная манера поведения — Саша, который за день мог и слова не вымолвить, старался избегать общения не только с журнали­стами, но даже с людьми своего, так сказать, цеха, — помешала ему получить должное общественное, признание.

Николай Дураков по складу характера совсем другой. И с пишущей братией в приятелях, и с тренерами всегда рядом, и на любом публичном мероприятии желанный гость. Измоденов живет ныне в безвестности, а Коля по-прежнему обласкан вни­манием. И не только дома, в Екатеринбурге, где его почетным гражданином сделали. Недаром именно Дуракова назвали луч­шим хоккеистом страны XX века.

Вполне допускаю, что к Измоденову он испытывал ревность. Дураков был, как мы говорим, режимщик, а тот мог и выпить лишнего, но выходил на лед — всегда лучший. Когда в сборную в начале 70-х начали привлекать Володю Тарасевича, Коля на тренерском совете, куда помимо тренеров входили мы с ним и Соловьев, при обсуждении состава предлагал ставить на левый край Тарасевича. Мол, Измоденов выпивает, как же он играть будет. Мне это слышать было странно. Если человек перед поездкой десять дней на сборе готовится, то он — профессио­нал — уже в порядке, а во вре­мя турнира о нарушениях ре­жима и думать никто не мог. В отличие, кстати, от скандина­вов, которые нередко вольно­сти себе позволяли.

— В чем была причина популярности Дуракова за рубежом?

— Здесь, по-моему, внеш­няя сторона многое значила. Коля росточком не вышел, а это всегда, что журналистов, что болельщиков на опреде­ленный лад настраивает, со­чувствие вызывает. Смотрите, дескать, малыш, а с остальны­ми на равных бьется.

К сильным его качествам я бы отнес быстроту, «набитый» удар с правой руки, при помощи которого он хорошо реализовывал «стандарты», умение на­ходить свободные зоны в обороне соперников, откуда можно угрожать воротам. Но и пробелов хватало. С левой руки Коля не бил, с пасом у него не все ладно было, на мягком льду катал­ся тяжело. Когда его в полузащиту ставили, не успевал назад возвращаться, привык в своей команде быть свободным худож­ником. К тому же Дуракова, как и еще одного свердловчанина защитника Виктора Шеховцова — капитана сборной на четы­рех чемпионатах мира, в тяжелые минуты всегда колотить на­чинало. Папугин, к примеру, таких проблем не знал. Я рядом был, своими глазами все видел...