Чтение онлайн

— Дай я первый погребу, — устроившись поудобнее на лавочке посередине, предложил Чэсь. — Хоть согреюсь.

Плеснули опущенные в воду весла, заскрипели уключины. Чэсь, оглядываясь, повел лодку мимо берега, вверх по течению. Таков был их план: пока свежие силы, плыть в верховье реки, туда, где в Березину впадает Уша. Конечно, грести против течения запаришься, зато обратно будет легко. Даже весла не понадобятся — сиди себе на корме и управляй. Какое это чудо — встречать новый летний день в лодке на реке! Только-только узкой полоской начинает розоветь восток. Ритмично шлепают весла, шепчет вода, разбиваясь о нос быстрой лодки. В тумане проплывают заросли аира, камыша, поросшие густым кустарником берега. Робко еще щебечут ранние птицы. Изредка на прибрежье или посередине внезапно плеснет большая рыба. Даже комариный звон не раздражает, а, кажется, только дополняет эту гармонию летнего утра…

У всех троих настроение было лирическое. Чэсь без устали работал веслами и улыбался каким-то своим мыслям. Дмитрок, сидя на корме, низко склонился, опустив в воду руку. Михаль не сводил глаз с розовой полоски на востоке, откуда вот-вот должны были брызнуть первые золотые лучи. Только если совсем близко бухала рыба, он вздрагивал. Очень большой был соблазн остановиться сейчас — хотя бы вон там, около подковы высокого аира, где пни склонились над самой водой, размотать удочки…

Но ребята еще раньше договорились не останавливаться. Да, будет еще времени и порыбачить. Вот доберутся до знакомого «полуострова», разместятся, устроятся…

— Давай подменю, — вдруг предложил Михаль.

— Я не устал, — Чэсь, однако, сразу же уступил другу место. — Что задумался? — толкнул он Дмитрока.

Тот вытащил из воды руку, вытер о брезент.

— Да все думаю про крестик и слово «клад», — признался он. — Почему-то, кажется, в этом слове — вся загадка… Словно слово забыл: вертится на языке, и никак не вспомнишь…

— Так у меня с собой есть и талер, и копия бересты, — начал Чэсь, но Михаль прикрикнул на них:

— Ребята! Мы договорились: никаких сокровищ! Едем просто играть, купаться, отдыхать, удить рыбу.

До выбранного места добрались на удивление быстро. Помогло, видимо, еще и то, что не было ветра, река была тихая, течение — медленное. Но солнце давно поднялось, рассеялся туман, исчезли комары, перестала играть рыба.

Михаль отвернул рукав великоватой ему отцовской гимнастерки и взглянул на часы.

— Одиннадцать всего! — сам удивился. — Ну, показали мы рекорд…

— Ничего удивительного, — сказал Чэсь, налегая на весла (ему снова настала очередь грести). — Мы растем, становимся сильнее, вот и начали доплывать быстрее. Глядишь, к концу лета и в Борисов будем доплывать за пару часов!

Лодка с размаху, шкрябнув по песку, сунулась носом на низкий берег. Ребята, разминая затекшие ноги, принялись за работу.

Березина в этом месте разделяется на два рукава. Первое — это «живое» основное русло, и второе — старица, большая глухая заводь. Между ними — коса-холм метров двадцать в ширину и с километр в длину. Конечно, не остров (островов на Березине почти нет), однако именно это место всегда привлекала парней. Романтика! Хоть на какое-то время можно представить себя Робинзоном, или просто старыми опытными рыбаками, которые делают все степенно, неторопливо, которые знают, что где-то в Поплавах их ждут голодные семьи, поэтому хоть разбейся, а без рыбы домой не возвращайся…

Один берег полуострова — со стороны староречья — был высокий, сильный, заросший муравой. А там, где высадились ребята, со стороны Березины — берег пологий, с чистым желтым песком — настоящий пляж.

Ребята вытащили на берег лодку, разгрузились. Михаль достал из рюкзака большой нож — тесак. Огляделся. Неподалеку, как раз на самом высоком месте полуострова раскинулся большой, похожий на шар, куст ивняка. Михаль направился к нему.

Дмитрок с Чэсем также достали из карманов свои ножики и собрались были помогать другу.

— Осторожно, — остановил их Михаль, — в таких кустах может быть гадюка!

Он срубил длинный прут, обошел с ним вокруг коряги, шевеля сухие листья. Потом смело вломился внутрь. Из-под тесла посыпались, как будто солдаты неприятельского войска, срубленные ветки… Вскоре шалаш был готов. С боков, как стены, — зеленые ветви; наверх Дмитрок с Чэсем втащили брезент. Острыми сучками нагребли толстый слой листьев, перенесли с лодки сено, постелили сверху ватник.

— Быстро и хорошо, — сказал Михаль, отойдя подальше и любуясь на жилье. — И сухо, и не видно ничего… А на ночь окружить куст веревкой, ни одна гадюка через веревку не полезет.

Теперь оставалось только заготовить дров — и обедать, так как все уже проголодались.

Вглубь полуостров был насквозь заросший шывелыгой и ивой, среди которых попадалось много сухостоя. Вскоре ребята принесли по хорошей охапке сухого кустарника.

— Пока хватит, — сказал Михаль, затевая огонек. — А на ночь съездим на ту сторону Березины, наберем хороших, толстых сучьев.

Сушняк быстро ухватился огнем, весело затрещал. Развалившись неподалеку, ребята взялись обедать. На разосланной газете перед ними лежали запасы: сало, хлеб, вареные яйца, котлеты, кусок колбасы, несколько пучков молодого лука, редиса… Подготовили и картофель — чтобы испечь потом в золе.

Некоторое время все молча жадно ели.

— Жаль, ухи нету, — вздохнул Дмитрок, вкусно заедая хлеб с салом зеленым пером лука.

— Попробуем еще и ухи, — успокоил его Чэсь. — Теперь, днем, ничего ловиться не будет. Я вот другому удивляюсь — почему на природе все всегда такое вкусное?

— Нашел чему удивляться, — хмыкнул Михаль, налегая на котлеты. — Воздух свежий, вот и кажется, что совсем другой вкус. Я еще люблю кушать, когда фильм смотрю, или книжку читаю, в которых люди едят. Тогда уберу в живот все, что под руками и не замечу…

— Нет, это не так просто, — сказал вдруг Дмитрок. — Я читал, что на природе в человеке пробуждаются древние инстинкты, обостряется чувство опасности. Он невольно начинает кушать быстро, боясь, чтобы не отобрали. Поэтому и кажется все вкусным, потому что не обращаешь внимание на мелочи, как, скажем, на этот песок, что прилип к хлебу.

Михаль с Чэсем удивленно на него посмотрели.

— Философ, — зевнув, сказал Михаль. — Все, ребята, не знаю, как вы, а мне картофеля расхотелось… — Он перевернулся на спину, раскинул руки. — Так и лежал бы, кажется, до самого вечера!

— А я пойду купаться, — заявил Чэсь, также улегшись на спину, — а потом обследую остров. Грех пропускать такую погодку: раз уже вырвались сюда, то стоит пожить всласть…

— Я тоже с тобой, — сказал Дмитрок.

И никто из трех не двинулся с места. Так, в полудреме, раздевшись, пролежали часа два, быть может. Потом внезапно, словно по команде, все вместе вскочили и бросились к теплой речной воде. Купались, плавали наперегонки, играли в «щуку»; Михаль, который нырял лучше всех, поднял с самого дна какую-то корчажину, подтянул в воде к берегу, начал ощупывать ее, шастать пальцами в коричневом скользком мху… Потом выпрямился и торжественно показал ребятам заржавелую блесну с оборванным куском лески.