Чтение онлайн

Он заботливо посмотрел на Люси, она согласно кивнула. Якопо взял Паолу за руку и повел за собой.

Люси осталась одна. Сначала хотела, не раздеваясь прилечь здесь же, на диване. Но передумала. Сполоснула лицо холодной водой. Достала из пакета Carine Gilson новый комплект нижнего белья. Он был из лионского шелка с цветочными орнаментами из кружева Шантийи.

Люси помнила, как четыре года назад бросила все свои парижские дела и мчалась в радостном предвкушении в Брюссель на открытие выставки Beautiful Lace & Carine Gilson. Выставка была приурочена к тридцатилетию марки и проходила в городском музее моды и кружева. Там она познакомилась с Карин Жильсон. И с этой встречи началась ее роман с самым, как она считала, красивым кружевом на земле.

Такие работы haute couture с ручной инкрустацией стоили недешево, но были вправду похожи на произведение искусства и имели самостоятельную ценность не только в мире моды. С тех пор Люси со страстью и увлеченностью коллекционера заказывала изящные, ультракомфортные комплекты, пижамы, халаты, кимоно в разных, но почти всегда классических, приглушенных оттенках с фирменным золотым цветом.

Люси аккуратно развернула шафрановую оберточную бумагу и разложила на атласных простынях комбинацию цвета палочки корицы. Она разгладила рукой изысканную кружевную панель на подоле и осторожно срезала этикетку с тонкой лямки-спагетти. Еще секунда, и тело обволокла невесомая чистота и прохлада ткани. Затем Люси прикоснулась к подушке пальцем с каплей лавандового масла.

С блюда, где были разложены минералы, она взяла светящийся в темноте камень — тот, первый, полученный от Александра, флюорит. В его чернильно-фиолетовой глубине, казалось, были смешаны все цвета спектра, плавно переходящие из одного в другой и создающие необычный рисунок. Она положила камень под подушку и, наконец, с наслаждением растянулась под одеялом.

Утром ее разбудил звонок. Администратор вежливо сообщил, что на ее имя доставлен пакет и поинтересовался: «Не могла бы синьора спуститься, чтобы принять его у курьера».

Люси взглянула на часы: 10:01.

— Конечно, спасибо. Спущусь через 10 минут. — она чувствовала себя отдохнувшей. События вчерашнего дня и прошедшей ночи потеряли свою печальную остроту.

Внизу она получила небольшой плотный конверт и поднялась в номер. Снизу опять позвонили. На этот раз с ресепшен, Паола.

— Люси, доброе утро! Я звоню напомнить о нашей поездке. Скажи: сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? Ты уже проснулась или еще лежишь в кровати? Ты хорошо спала? Когда ты собираешься завтракать? Я проезжала мимо и решила, что лучше всего оставить мотоцикл здесь, на парковке отеля. Я буду недалеко, нужно сделать кое-какие дела. Когда ты будешь готова? Я вернусь ко времени, которое ты назовешь.

Люси вертела нераспечатанный конверт и старалась отвечать на посыпавшиеся как горох вопросы Паолы. В результате они решили встретиться около двенадцати. В конверте оказался билет в легендарный Римский оперный театр. «Опера Россини “Семирамида”», — прочитала Люси на билете. Туда же была вложена короткая записка на официальном бланке адвокатской конторы, в которой она недавно побывала:

«Дорогая Люси, надеюсь, вы примите приглашение и получите огромное удовольствие от этого спектакля. Для меня это также повод увидеть вас сегодня, т. к. я хотела бы (и должна) вам кое-что объяснить.

Марта»

Номера телефона и просьбы подтвердить приглашение не было.

В двенадцать часов Люси с Паолой уже мчались на мотоцикле вдаль от шумной жизни центральных площадей города. Они кружили по атмосферным уголкам окраины, скрытым от туристов. И наконец остановились перед спрятанной в плюще лестницей, рядом с которой находился оригинального вида небольшой колодец. На стене дома, куда они поднялись, висела винтажная табличка, но Люси не успела разобрать, что на ней было написано.

Паола обернулась, поймала ее любопытный взгляд:

— Это частный дом моего дядюшки Родолфо Форнезе. Он немного странный, вернее, его увлечения кажутся семье несколько странными. Я вас познакомлю. Танцевальный зал — это его затея. Здесь не проводят уроки, это скорее частное пространство для медитации, — они обогнули дом и подошли к блестящей черной стене, в которой причудливо отражался сад и небо.

— Старик когда-то увлекся искусством зеркал. И до сих пор считает это очень полезным занятием. Говорит, что правильные зеркала помогают человеку знакомиться с собственной душой и позволяют найти путь к изобилию, защищенности, привлекательности и даже к дару предвидения, — Паола нажала ладонями на стену, и та раздвинулась.

Перед ними был просторный зал с темными многослойными панорамными окнами, деревянным гладким полом и стенами насыщенного коричневого цвета. Отовсюду в центр зала лился рассеянный свет, защищенный серыми шторами из тафты. Шторы, кажется, не имели практической функции, но, безусловно, придавали пространству особую творческую атмосферу: оно втягивало в себя как воронка. Весь минималистический интерьер был эффектным воплощением тщательно проработанной идеи.

Они остановились посреди зала. Люси почувствовала движение воздуха и его тягучий аромат с элегантным табачным оттенком. Видимо, Паола заметила, как она втянула воздух и задержала дыхание, потому что тут же живо отреагировала:

— А, ну это наш Родолфо где-то рядом. Вот как хорошо, что он уже здесь. Лучше него никто не научит тебя отдаться упоительному наслаждению танцем! Он в этом настоящий Гуру.

В считанные секунды перед ними странным образом материализовался сам синьор Форнезе. Каково же было удивление Люси, когда в этом Гуру танца она узнала того самого господина, с которым еще вчера застала Жан-Жака у стен Мальтийского ордена!

— Я вас напугал? — был его первый вопрос. — Вы вздрогнули, как испуганная газель. Вероятно, от моего неожиданного появления? Паола, представь нас, пожалуйста.

Он неторопливо, с теплотой и любовью поцеловал ее в макушку.

— Я рад, что ты наконец пришла, да еще с особенной гостьей.

После нескольких фраз, объясняющих причину их приезда, Паола заключила:

— Люси, доверься ему. Он гений танца. Сегодня ты будешь делать то, что, я уверена, никогда не делала прежде. Он научит твое тело слышать музыку. И тело само начнет создавать и рисовать ее. Это не просто красивые движения, ты станешь наблюдателем. И когда произойдет твое абсолютное погружение, произойдет и пробуждение. И ты узнаешь его, свой персональный танец, которому не нужна техника, но в который есть уникальный код жизни.

Родолфо Форнезе слушал это страстное напутствие со слегка уловимой снисходительной улыбкой. Его руки были засунуты в карманы широченных трикотажных брюк, похожих на шаровары, зауженных у щиколотки. Худи с асимметричными краями из той же ткани с растянутой горловиной и висящим за спиной объемным капюшоном делали его моложе лет на двадцать-тридцать в сравнении с тем седовласым серьезным старцем, которого Люси видела прежде.

Когда они остались вдвоем, Родолфо пояснил:

— Вам не нужно следить за моими движениями и повторять их. Но некоторое время я буду танцевать за вашей спиной, чтобы направить энергию, и чтобы вы почувствовали биомеханику танца. А вы танцуйте и смотрите сначала вот сюда. Это обсидиановые зеркала из вулканического стекла. В них вы будете наблюдать за своими движениями и пристально всматриваться в этого удивительно знакомого вам человека, — он мягко ткнул пальцем в ложбинку ее груди, — но потом откроется другая реальность, музыка будет не нужна, вы будете танцевать под биение своего сердца. Наладите отношения с собой и со своим телом через мастерство внутреннего самонаблюдения. Двойственность реальности упражняет разум. Пойдите переоденьтесь. Паола все вам покажет.