Чтение онлайн

К тому времени, как она застегивала перевязь, на которой висел кинжал, в чем помощь горничной совсем не требовалась, Антонина приняла решение. На самом деле два решения. Возможно, три.

Во-первых, никаких последствий для аристократов, которые отошли в сторону и оставались нейтральными во время сражения, не будет. Даже для тех, кто сразу же сбежал. Она просто пыталась установить твердый контроль империи над городом. Многие - большинство - ортодоксальной греческой аристократии, в особенности в Александрии, останутся враждебными к династии, независимо от того, что она сделает. Пока эта враждебность остается приглушенной - шепот в гостиных, а не восстания на улицах - Антонина будет ее игнорировать.

Во-вторых, менее важное решение, следующее из первого - она даст указания Губазесу проверить, чтобы дворец остался в первоначальном состоянии после того, как она отсюда съедет и устроится во дворце префекта. Нового префекта официально разместили там прошлым вечером. Никто не оказал сопротивления и не высказал возражений. Его предшественник, вместе со свергнутым патриархом Павлом убежали в ту часть Никополиса, где размещались военные, чтобы находиться там вместе с Амброзом и его армией.

Антонина тихо фыркнула. Когда аристократ наконец приползет в свой дворец, он с удивлением обнаружит, что его не разграбили и вандалы тут не зверствовали. Конечно, эта новость не вызовет его расположения к империи. Но, может, сам факт усилит его намерение не поднимать головы.

А это уже достаточно хорошо.

Наконец небольшой вопрос, но...

Антонина повернулась к горничной и осмотрела девушку. Под ее взглядом девушка скромно потупилась.

"Египтянка. Двадцати нет. Из Фаюма, готова поспорить. Хорошо говорит по-гречески, но акцент ни с чем не спутаешь".

–  Как тебя зовут?
– спросила Антонина.

–  Кутина, - ответила горничная.

–  Ты монофизитка?

Кутина в удивлении подняла глаза. Антонина заметила скрытый в них страх.

Она успокаивающе махнула рукой.

–  Для меня это ничего не значит, Кутина. Я просто... "Хочу знать, кому ты готова служить. Египетская монофизитка из Фаюма. Да".

Она перешла с греческого на родной язык девушки. Антонина бегло говорила на коптском, хотя долгое проживание в Константинополе добавило в него небольшой акцент.

–  Я сегодня уезжаю отсюда, Кутина. Моя обычная горничная не скоро поправится. На самом деле я намерена отослать ее в Константинополь к ее семье. Поэтому мне требуется новая горничная. Ты не хотела бы занять это место?

Кутина все еще смотрела на нее неуверенно. Очевидно, вопрос о религиозной принадлежности вывел девушку из равновесия. Преследования Павла были жестокими.

–  Я предпочту монофизитку, Кутина, - Антонина улыбнулась и похлопала рукой по тяжелой кирасе.
– Знаешь ли, я не ношу эту гротескную штуку для защиты от еретиков.

Кутина начала улыбаться в ответ.

–  Вы очень знамениты, - тихо сказала она.
– Я испугалась, когда вы пришли.
– Ее глаза переместились на кинжал, пристегнутый к талии Антонины. Мы все слышали о вашем кинжале, даже здесь в Александрии.

–  Он всегда использовался только против предателей.

–  Я знаю, - кивнула Кутина.
– Тем не менее... Внезапно все колебания улетучились.

–  Я буду очень рада.
– Теперь она светилась от счастья.
– Это будет так здорово! Вы отправляетесь сражаться против малва, все так говорят. Я тоже смогу поехать с вами?

Теперь пришел черед Антонины удивляться. Она намеревалась оставить девушку у себя только пока находится в Александрии. Но увидев готовность на лице Кутины, задумалась. Очевидно, молодую египтянку не волновал риск. Врагом всей жизни девушки была скука, а не опасность.

Таких врагов Антонина хорошо помнила из своего девичества. Во-первых, скуку. Во-вторых, безжалостный, изматывающий, тяжелый труд женщины, родившейся в среде египетских бедняков. Кутина, вероятно, оставила Фаюм в поисках лучшей жизни в Александрии и обнаружила, что заменила крестьянский труд нудной и тяжелой работой прислуги в доме.

Антонина не могла отказать этому горящему готовностью лицу. Да, девушка может встретить смерть в компании с Антониной. Но ей не будет скучно.

"И, кроме того, мне нужны слуги, которым я могу полностью доверять. Одного Губазеса недостаточно. Я уверена: малва ввели шпионов в мою экспедицию. Я должна быть уверена, что они не пролезут в мое ближайшее окружение. Кутина из Фаюма. Да. Я знаю эту породу. Малва не могут ей ничего предложить, кроме денег, а я..."

Она рассмеялась. Велисарий не передал все богатства, собранные им в Индии, на финансирование восстания Шакунталы. Да и своим катафрактам он роздал не больше половины причитающихся ему трофеев.

"И я богаче, чем любой начальник шпионской сети малва".

Она улыбнулась.

–  Решено, Кутина. Я также буду тебе хорошо платить. Гораздо лучше, чем твой предыдущий наниматель.

Выражение лица Кутины было странной смесью эмоций. Она радовалась от мысли о внезапном увеличении жалованья, злилась при мысли о прошлом нанимателе. Очевидно, тот был скрягой. И, как почти не сомневалась Антонина, смешивал жадность с частыми домогательствами. Кутина была не только молодой, но и симпатичной.

–  И по ночам я не стану дергать за ручку твоей двери, пытаясь забраться в твою комнату.

–  Ублюдок!
– прошипела Кутина.

Пришло время идти. Время подавить восстание. Теперь военных. Но Антонина уже давно научилась наслаждаться своими победами - как маленькими, так и большими. Поэтому она обменялась теплым взглядом со служанкой. Закрепляя верность взглядом гораздо сильнее, чем кошельком.

Первой заговорила служанка.

–  Вы должны идти, вы должны идти!
– Кутина повела Антонину из комнаты, поправляя перевязь, на которой висел кинжал.

С Амброзом надо разделаться!

В коридоре она тоже торопила хозяйку. Теперь поправляла ремешки кирасы.

–  В любом случае он, вероятно, не будет с вами сражаться. Его солдат ослепит солнце, которое отразится от ваших латунных сисек. Вы - великанша, они такие большие! Враги испугаются и убегут!

Офицеры с суровыми лицами, поджидающие Антонину в коридоре дворца, удивились. Но одновременно их мужество усилилось. Перед ними появилась командующая - женщина, причем женщина небольшого роста, умирающая от смеха. Очень веселого смеха. Которого они раньше никогда не слышали от командующих, ни в какое время и уж никак не утром перед сражением.

От этой мысли они почувствовали себя увереннее. Суровые лица стали еще более суровыми.

А Антонина продолжала смеяться на всем пути до лошади, которая ждала ее во дворе. Она не была уверена, что ее развеселило больше - мысль о латунных сиськах или то, как ее смех поднял боевой дух в войсках.

"В любом случае это не имеет значения. Из маленьких побед приходят большие".

* * *

Когда ее армия маршировала по улицам Александрии, направляясь в Никополис, где римский гарнизон стоял с ранних дней императорский власти, Антонина воспользовалась возможностью оценить настроение города. На улицах стояли люди, наблюдавшие за процессией. Большинство из них были египтянами или бедными греками. Все ее приветствовали - египтяне громко и с энтузиазмом, треки более сдержанно.